Логин:
Пароль:
 
 
 

СНЕЖНАЯ СТИХИЯ.

- 19.01.2012

Конкурс посвящен череде замечательных зимних праздников.

 

ПОЭЗИЯ

 

1 место - Силу пробует свет (Геннадий Агафонов)

 

Силу пробует свет,

Отсекая минуты от ночи,

И бросает как хворост

В пылающий солнечный круг!

А у нас полумгла,

И глаза мне повыхлестать хочет

Сумасшедший январь

Серебристыми плетками вьюг!

Дни бегут по зиме,

Словно волки по санному следу.

Ледяным сапогом

Новый Год наступил на строку.

На замок бы дела,

Да умчаться куда-нибудь в лето,

Где верблюды несут

На горбах золотую тоску.

Где в пыли и шелках,

В душном мареве песен и басен,

Теша блажь ностальгии

На нежных, как пепел, коврах,

Тосковать о стране,

Той, где снег, как младенец, прекрасен,

О пьянящих просторах

И крепких как водка ветрах.

http://stihiya.org/recikus/

 

2 место - Метель (Александр Комаров)

 

Метель, моя подруга,

Мети, метель, мети.

Уже во всей округе

Ты замела пути.

 

Поёшь над белым полем

Старинные слова,

И от любви и боли

Кружится голова.

 

Ту песню подари мне,

Чтоб так же славно петь,

И пару белых крыльев,

Чтоб в небо мог взлететь.

 

Вот так же я кружился

Порой в родном краю,

И белый снег ложился

На голову мою.

 

Под белым небосводом

Недолог этот век –

Метелью кружат годы

И тают, словно снег.

 

Когда покинут силы,

Согласен умереть,

Чтоб над моей Россией,

Как снег, лететь, лететь…

http://stihiya.org/redaktor/

 

3 место - Стенка на стенку (Борис Булатов)

 

Мы на драку! Не на пироги.

Святки нам аукаются с печки,

С правой или левой встал ноги,

Вылезай, мы ждём тебя на речке.

 

Хватит лопать с хреном холодец

И хлебать стаканом самогонку,

Если ты пока ещё боец,

Выходи на общую разборку.

 

Раззудись, затёкшее плечо,

Прочь долой тулупы и картузы,

Станет на морозе горячо,

Соколом взовьётся лох кургузый.

 

Не со зла – обычай вековой,

Заграничной братии на зависть:

Бить друзей дубиной ломовой,

Чтоб враги сильнее нас боялись.

 

И умом Россию не поймёшь,

Не измеришь – не отыщешь мерку.

 

Бой кулачный этим и хорош,

Что потом гуртом на опохмелку.

http://stihiya.org/nefed/

 

 

ПРОЗА

 

 

1 место - Не бывал Новый Год «семейным праздником»! (Ольга Жукова)

 

Изучая мемуары, дневники и письма военной поры, с изумлением замечаешь, - в канун каждого нового года люди надеялись, что год приходящий принесёт стране Победу. Эта вера может показаться нам, людям из будущего, наивной и трогательной до слёз. Но ведь именно такая беспрекословная вера и помогла выстоять, а, в конечном счёте, победить! Этой великой цели способствовало и бережное, даже трепетное отношение к любым проявлениям обычной мирной жизни, к соблюдению и сохранению самых незначительных довоенных традиций, и, в первую очередь, многовековых новогодних. Воспоминания о фронтовых новолетья, пожалуй, самые необычные и яркие впечатления о войне.

Из рассказов деда – фронтового лётчика, помню, что самую необычную ёлку ему довелось видеть в партизанском отряде Батьки Миная (Шмырёва). Вместо игрушек на ней висели гильзы от патронов. А среди праздничного партизанского угощения была даже домашняя колбаса, которой народные мстители щедро делились с пилотами, привозящими им с Большой земли боеприпасы, рации, медикаменты, консервированную кровь, газеты и письма, вывозя обратными рейсами раненых и больных. Помню и рассказ деда о самом дорогом «новогоднем подарке» фронтовых лет – после выполнения очередного опасного задания сам командующий 4-й Ударной Армией генерал Курасов сказал лётчику Жукову: «Извините, в канун Нового года все ордена розданы. Осталась медаль «За отвагу». Вы – офицер, а награда солдатская, но очень почётная. Носите с честью!»

На сайте Министерства обороны «Подвиг народа» удалось найти наградной лист на в то время старшего лейтенанта, командира звена 2-го Особого авиационного полка Николая Ивановича Жукова от 31 декабря 1942 г.: «В трудный момент с 26.12.42 г. по 31.12.42 г., когда немцы наступали на Первую белорусскую партизанскую бригаду, у бригады недостаточно было боеприпасов, требовалась срочная эвакуация раненых. За отвагу и мужество тов. Жукова награждаю медалью «За отвагу». Командующий войсками 4 У/А Курасов, Член военного совета 4 У/А Стулов.»

По воспоминаниям однополчан деда, в полк он вернулся под утро 1 января. На его гимнастёрке сверкала новеньким серебром медаль «За отвагу», а в кармане лежал список всего того, что ещё необходимо привезти бригаде. Уникальный документ был скреплён самодельной партизанской печатью – под ёлкой, почти как Дед Мороз, стоит партизан с автоматом. По известной фронтовой традиции, медаль следовало немедленно «обмыть» в кружке со спиртным, что и сделали друзья-однополчане, продолжив, таким образом, праздник, начатый концертом самодеятельности и выпуском специального номера юмористической стенгазеты.

Памятен в моей семье и следующий фронтовой новый год, 1944-й. Его моя бабушка с маленькой дочуркой (моей будущей мамой) встречали в Москве. Лётчики на войне были, в некотором роде, «привилегированной кастой», и семейство ожидало, что мужу и отцу удастся вырваться к семье на пару дней с передовой. Но он опять оказался на задании, вместо него приехали в краткосрочный отпуск фронтовые друзья. Привезли маленькой Люке новогодний подарок – игрушечного медведя - трофейного, из отбитого партизанами немецкого обоза, огромного, ревущего, если надавить на живот. Проводив уходящий год за столом, сервированным фронтовыми гостинцами, взрослые собирались в ночь отправиться на Красную площадь, конечно, без Люки. Народное гуляние тогда собирало многих москвичей. Но 26-летнюю мою бабулю сон сморил раньше дочери, и та, не желая оставаться одна, клубком ниток примотала спящую маму к кровати, а потом ещё и сама улеглась на неё сверху, широко раскинув ручки и ножки. Так они и спали, когда в комнату тихо вошли лётчики. Умилились открывшейся картине, и отправились в праздничный город одни.

…Сегодня нам трудно представить, что даже в самые тревожные дни битвы за Москву, власть помнила о самых маленьких столичных жителях. 26 декабря 1941 г. Моссовет выделил 5 тонн конфет и две с половиной тонны печенья для новогодних подарков детям. Распорядился устроить новогодние ёлки в детских домах, интернатах, больницах.

Быстро взрослеющие дети войны тоже не остались в долгу перед взрослыми. Во время войны для детей издавались небольшие книжечки со схемами различных вышивок, которыми можно украсить подарки на фронт. Как именно - рассказывалось в предисловиях к таким изданиям. Взрослые умело и ненавязчиво направляли энергию подрастающего поколению в нужное русло. Только в школах столицы было организовано 375 мастерских, в которых работало 16 300 ребят. Трудились они не шутя, по-взрослому, в соответствии с планом - должны были дать в 1942 г. продукции на 40 млн. руб., но дали значительно больше. Каких только полезных в быту и на производстве вещей не было на общемосковской выставке продукции детских швейных, металлообрабатывающих, деревообделочных мастерских! Среди мебели, сделанной детскими руками, велосипедов, починённых юными умельцами, встречались и по-настоящему высокохудожественные изделия – вышивки, вязание, резьба и выпиливание по дереву…

Праздник с его верой в чудеса был важен не только детям, но и взрослым. И потому с первого фронтового нового года и на протяжении всех лет сопротивления труженики тыла собирали свои нехитрые подарки бойцам на передовую. Хотя за связанные своими руками варежки, носки, шарфы, за вышитые кисеты, платки, полотенца можно выручить хорошие деньги или обменять на продукты…

Тогда по всей стране были организованы пункты сбора подарков для фронта. Москвичка Нина Топтыгина в декабре 1941 г. принесла на такой пункт в Осовиахим Ростокинского района 20 кусков туалетного мыла, 2 килограмма колбасы, 2 килограмма сухарей, 2 бритвенных прибора, 3 носовых платка, 100 коробок спичек, 10 пачек папирос, 100 конвертов – целое состояние по военным голодным временам!

Посланцы общественности целыми делегациями ехали на фронт, чтобы вручить бойцам собранные подарки и гостинцы. Метростроевец и депутат Моссовета Татьяна Фёдорова вспоминала, как 28 декабря 1941 г. она и другие делегаты Советского района Москвы везли на фронт, под Тулу, подарки и поздравления. А в городе-герое, возвращающемся к жизни, уже работали не только знаменитые оружейники, но и не менее знаменитые кондитеры - среди подарков, приготовленных туляками, оказались ароматные тульские пряники!

Важнейшим подарком, дарующим жизнь, становится консервированная донорская кровь. Московский врач Елена Сахарова, в ведении которой находился один из донорских пунктов, уже за первые месяцы войны отправивший на фронт 4 тонны крови, писала в дневнике от 30 декабря 1941 г.: «Вчера была по приглашению донорского пункта на ёлке. Там организовали встречу доноров с бойцами. Это было замечательно. Они (бойцы) приехали из госпиталя на этот праздник. Встреча была не шаблонная, какая-то особенно душевная. Торжественная часть не утомила никого, а, наоборот, создала подъём настроения и внесла какую-то простоту и непринужденность. …Ёлки были прекрасны – украшены богато и эффектно. После торжественной части был концерт, в котором участвовали артисты из радиоцентра. …Потом пригласили всех к чайному столу, прекрасно сервированному. В это время привезли кино...»

Удивительно, что новогодние ёлки времён войны могли быть «богато и эффектно» украшены не только дореволюционными или довоенными игрушками, но и игрушками, выпущенными артелями и фабриками в годы войны! Рождественские ёлки, заклеймённые после революции как «поповский обычай», вернулись в быт советских людей уже как новогодние в 1935 г. Тогда же открылись многочисленные артели, производящие ёлочные игрушки. Правда, в трагический для нашей истории 1941 г. артели игрушечников были перенацелены на производство оборонной продукции. Но уже в 1942 г. выпуск ёлочных игрушек возобновляется. А в 1944 г. в подмосковном Загорске (ныне - Сергиев Посад) вновь открывается институт игрушки, и даже выходит книга Лапковского, Овешковой, Данилевского по специфичной узкой теме - «Ёлочная игрушка».

Новогодние игрушки военной поры делались из самых простых подручных средств – вата, бинты, бумага, дерево, фольга, погоны. Простая медицинская ампула, колба, гильза от патрона могли превратиться в ёлочное украшение. Из кусочков ткани и ниток изготавливались парашюты, пистолеты, собачки-санитары, танки, пушки, солдатики, партизаны, парашютисты, пулемётчики…

Только в Москве в годы войны работало более десятка предприятий, выпускающих разнообразный ассортимент новогодних изделий. Артель им. Шаумяна и Таганская конвертная фабрика выпускали картонаж, т.е. картонные игрушки. Артель «Художественная игрушка» и «Промхудожник» - ватных Дедов Морозов, игрушки из проволоки и синельки (пушистого с бархатистым ворсом шнурка). Ватные и бумажные игрушки делали артели «Ёлочная игрушка», «Кардо», «Коопроводник». Стеклянные украшения изготавливал Завод № 2, Завод «Точизмеритель», Московский стекольный завод. Московский электроламповый завод делал электрогирлянды. Ёлочные игрушки из бумаги выпускало издательство «Труд и знание», артель «Сотрудник». В цехе ширпотреба московского завода «Москабель» из отходов производства (некондиционных обрезков проволоки) делали мишуру и канитель, скручивали ягодные кисти, листики, фрукты, снежинки, стрекоз, бабочек, домики, кораблики, звёзды. Ламповый завод выдувал шарики, представляющие собой те же лампочки, но без цоколя. Интересные игрушки – фигурки животных, штамповали из жести. Популярны были простые композиции из стеклянных серебристых трубочек, покрытых изнутри амальгамой. Трубочки соединялись между собой проволокой. Проволоку изгибали, придавая трубочкам разнообразные формы, - корзинки, ромбика, звезды, дирижабля, самолёта, снежинки, пирамидки...

С осознанием скорой Победы встречали москвичи Новый 1945 г. В саду «Эрмитаж» проходили шумные новогодние гуляния аж с 26 декабря 1944 г. по 20 января 1945 г., с новогодней ёлкой, представлением, игровой площадкой, ледяной горкой, каруселью и, главное, с конфетами для малышни. Ту ёлку посетили 130 тысяч маленьких москвичей, переживших самые страшные дни войны в столице или вернувшихся из эвакуации.

Сегодня новогодние игрушки военных лет очень ценятся в среде коллекционеров, почти ежегодно многие музеи страны устраивают тематические выставки, на которых можно увидеть разнообразный ассортимент новогодней продукции и уникальные фото военной поры.

На фотографиях Василия Федосеева времён блокады Ленинграда, датированных декабрём 1942 г., ёлочные украшения показывают покупателям продавщицы Ленпромторга. На фото Бориса Васютинского от января 1945 г. – ёлка для детей в Доме флота г. Кронштадта. На фото Сергея Струнникова - новогодняя ёлка в одной из палат Дома ребёнка – малыши, пострадавшие от бомбёжек, перевязанные бинтами, с изумлением смотрят на богато украшенную ёлку, принимают подарки.

Таким же неизменным атрибутом праздника, как ёлка и ёлочные игрушки, всегда были новогодние открытки. И эти атрибуты так же не были забыты в канун фронтовых новогодий.

Немалыми тиражами выходили в свет праздничные открытки с излюбленной темой: великие герои русской истории – Александр Невский, Дмитрий Донской, Кутузов, Суворов, Нахимов – как напоминание о ратной славе предков. Даже Дед Мороз на новогодних открытках похож на партизана и тоже бьёт фашистов…

Другой частый сюжет открыток - дети пишут на фронт своим отцам: «Папа, убей фашиста!», бойцы обращаются к любимым: «Жди меня, и я вернусь!» В моей коллекции есть несколько военных открыток, скупыми строчками, но необычайно красноречиво повествующих о чаяниях людей, живущих в суровой реальности войны. На открытке художника В. Климашина – мальчик и девочка у празднично украшенной ёлки пишут письмо отцу на фронт: «Папа, бей фашистов!». На обороте читаем: «Саша! Когда я взглянул на этих ребятишек, мне так захотелось, чтобы и у нас они были, и чтобы они так же написали мне. Правда, какие хорошенькие ребятёнки? Пишу тебе после того, как я приехал из Москвы. Будь здорова. Твой Федя. 12/3=42 г.». «Приехать из Москвы» в марте 1942 г. и отправить любимой девушке, пусть и с опозданием, новогоднее послание, с печатью военной цензуры… Остаётся только надеяться, что Саша поняла из него о судьбе Феди больше, чем мы. Но одно очевидно – тонкий психологический посыл о семье, о детях, о защите самого дорогого для человека, который художник послал своим «зрителям-отправителям», достиг своей цели…

На другой открытке почти «аполитичный» рисунок – просто забавный щенок, но с ушком, перевязанным красным платком – словно раненый. На обороте папа из Москвы пишет дочке в Мариуполь: «С Новым годом, родная Лариска! Может быть, эту открыточку с поздравлением получишь раньше Нового года, но не сердись на своего папку. Хочу тебя чем-нибудь порадовать, боюсь опоздать с поздравлением и поэтому спешу раньше послать. Искал что-либо получше, но не нашёл. А куклу или Деда Мороза, конфеты или шоколадик в конверте не пришлёшь. Встречайте с мамой Новый год так, как сможете, только получше, повеселее. Пусть 1945 г. будет хорошим, радостным. Главное наше желание – быть в Новом году вместе, здоровыми, бодрыми, крепкими».

…Неизменная праздничная традиция требует, чтобы за праздничным столом было шампанское и салат, чтобы женщины смогли приготовить себе нарядную обнову, и чтобы звучала жизнеутверждающая музыка.

И потому всю войну продолжают выходить в стране журналы мод. А по личному распоряжению И.В. Сталина отзываются с фронта мастера редкого дела – сборки патефонов. В 1942 г., после освобождения Наро-Фоминского района, возобновляется выпуск патефонных пластинок на Апрелевском заводе грамзаписи. С пластинок звучат русские народные песни в исполнении хора им. Пятницкого, ансамбля под управлением А. Александрова, певцов Л.Утёсова, М. Бернеса, Л.Руслановой.

А кое-кому посчастливилось уже тогда, в годы войны, попробовать «Советского шампанского», несмотря на то, что заводы шампанских вин, расположенные на юге страны, оказались под оккупацией. В 1942 г. в Москве открывается завод шампанских вин, и потомственный дворянин, революционер в прошлом, шампанист Антон Михайлович Фролов-Багреев получает орден Ленина и Сталинскую премию за создание технологии производства шампанских вин резервуарным способом. Его изобретение называется очень по-военному: «Бродильный резервуар системы Фролова-Багреева», почти как автомат системы Калашникова.

Очень захотелось распробовать вкус «Советского шампанского» и нашим союзникам, 26 мая 1942 г. английское посольство обратилось в протокольный отдел НКИД СССР с просьбой отпустить 6 бутылок шампанского и 10 бутылок красного вина для обеда, устраиваемого послом Керром. Но протокольный отдел, далёкий от сегодняшнего раболепия перед иностранцами, посчитал возможным отпустить посольству только 2 бутылки шампанского и 3 бутылки красного вина.

…Сегодня мы почти не пишем новогодних открыток, современные средства связи – телефон, интернет почти вытеснили из нашей жизни эту старинную примету праздника. Но за нашим новогодним столом по-прежнему должны быть «Советское шампанское» и праздничный салат. В годы войны сегодняшний неизменный «король» новогоднего стола – «Оливье» (он же «Столичный», он же «Зимний» или «Мясной) не был ещё широко известен, но ни один праздник не обходился без теперь почти забытого винегрета. Иностранцы, кстати, давно называют винегрет «русским салатом», а сегодня это почётное наименование уже переходит к салату «Оливье».

…Пожалуй, в военную пору, никому не пришло бы в голову назвать Новый год «семейным праздником», разве что, если иметь в виду, что «семьёй» тогда стала вся страна, а все её граждане – родными друг другу. Единение в горе и в борьбе рождало и удивительное единение в радости и в празднике, единение, которое помогало жить и побеждать. Может быть, если мы вернёмся к нашей исконной традиции – встречать Новый год в весёлой и шумной компании друзей, родных, прежде всего по духу, среди других сограждан, так и жизнь наша изменится к лучшему?

http://stihiya.org/olga/

 

2 место - Мандарин (Александр Сталин)

 

Её звали Света. У неё просто не могло быть иного имени. Она училась в 5-м классе. Я тоже учился в 5-м классе. Мы вместе учились, в 5-м «А» классе. И даже сидели за одной партой. Приближался очередной Новый Год. Более того, до его прихода оставалось уже меньше суток, а я всё никак не мог придумать подарок для Светы. Жутко хотелось чего-то очень необычного, потому что лучше Светы никого в этом мире не существовало. Я бродил по небольшой площади нашего малюсенького городка, перебирая в кармане рубль двадцать мелочью. Почему-то мороз тогда был морозом, а потому кусался так, что нынешнему и не снилось. Но меня это совершенно не тревожило. Время от времени я смотрел на Светины окна и, в который уже раз, морщил лоб. В конце концов, мороз своего добился и я решил, что пора где-нибудь погреться, потому что ноги мои уже совсем не отличались от ног Буратино.

 

- Здравствуйте, тётя Даша! – сказал я, открывая дверь цветочного магазина.

 

- Сашок? Замёрз? Заходи, заходи! – тётя Даша, лучшая мамина подруга и продавец магазина «Цветы», подняла перекладинку прилавка, приглашая меня за него, - Сейчас я тебя горячим чаем напою.

 

Я уселся на табурет в углу магазина. Магазин был пуст. На полках и полочках, и даже на подоконнике стояли цветочные горшочки. Растения в них, выглядели по-зимнему уныло. И только одно, в большом круглом горшке напоминающее маленькое круглое деревце, было сплошь усыпано нежно розовыми цветочками. «Азалия индийская» - прочёл я на приклеенной к горшку бумажке.

 

- А что если… - пронеслось у меня в голове…

 

Я оглянулся назад и, убедившись в том, что тётя Даша занята чайником, совершил очень плохой поступок: оторвал одну из веточек с цветами и быстро спрятал её за пазуху.

 

- Тётя Даша, до свидания!- я уже закрывал дверь, когда в спину мне донеслось: А как же чай???

 

Сто метров разделяющих цветочный магазин и Светин подъезд я просто пролетел. Мне было ужасно стыдно! Я даже сам себе не мог объяснить, как такое могло случиться? Но, всё же, убедив себя, что поправить уже всё равно ничего нельзя, веточку назад не пришьёшь, я поднялся на третий этаж и, отдышавшись, позвонил в Светину дверь…

 

- А-а-а…это ты? – Света стояла на пороге и зябко куталась в мамин пуховый платок.

 

- Вот… - сказал я, - Это тебе… С Новым годом…- и вытащил из-за пазухи свой подарок…

 

На маленькой деревянной веточке едва держался единственный крохотный нежно розовый лепесточек. До невозможности удивлённый, я расстегнул куртку и оттуда, маленькими розовыми мотыльками вылетели остальные лепесточки и, медленно вальсируя, обречённо отправились в свой последний полёт.

 

Света, подставила ладошку и на неё уселась одна из розовых «бабочек»…

 

-Ну, и глупый же ты! – сказала она, рассмеялась и закрыла дверь…

 

- Да уж…- подумал я, собираясь уходить, как вдруг, дверь вновь открылась и Света протянула мне раскрытую ладошку, на которой лежал мандарин…

 

…я медленно брёл домой, не замечая уже ни мороза, ни разыгравшейся метели. В руке я сжимал мандарин, время от времени поднося его к носу. Он был какой-то ОЧЕНЬ мандариновый и УЖАСНО пах МАНДАРИНОМ!!! И вообще, всё вокруг теперь пахло МАНДАРИНОМ! И мороз, и снег, и небо, и, стоящая на площади ёлка…

 

…как-то, совсем не заметно, промелькнула целая жизнь…только, не знаю, почему и отчего, в моём мире, ещё очень долго, зимой шёл мандариновый снег. Правда с годами его становилось всё меньше и меньше. И вот однажды, я и не заметил когда, зимой пошёл самый обыкновенный, белый снег, который ни капельки не пах мандарином…

 

С той поры, каждый мой Новый год, становился всё старее и старее, пока окончательно не превратился в седого, немощного дедушку…

http://stihiya.org/rysskii/

 

3 место - Про ёлку (Капиталина Трушкова)

 

Новый год без ёлки - не Новый год. Ёлку нужно достать обязательно. Желательно хорошую настоящую, на худой конец, можно использовать вместо ёлок и сосенку, и пихту. Всё это зависит от желания и симпатии к тому или другому дереву. Даже иной раз кому какую подфартит. Если совсем ничего не сможешь достать, то приходится заходить в магазины всякого рода и хотя бы купить пластмассовую. Ёлка из леса - дело престижное.

Ну, а потом, после праздника, когда замрёт праздничное веселье, начнут потихоньку осыпаться иголки, изойдёт свежий смолистый аромат, то тогда ёлку, даже самую красивую, безжалостно выкидывают во двор.

Я всегда любила Новый год.

Помню в детстве: а всё это происходило в далёком захолустье - в селе Гороховое Поле.

Тогда мы с родителями снимали дом в деревне Субаши - это чисто крещёнская деревня, где и отшумело моё детство. Папа, зная, что нам, детям, обязательно нужно освоить русский язык, он, на жалея нас, отправил учиться за три километра в русскую деревню Гороховое Поле. Хотя у меня мама и была роусская, тем не менее, основное воспитание и влияние происходило на крещёнском языке. Крещён ещё называют татарскими евреями или хазарами. Отец мой очень прагматичен и предусмотрительно

любыми путями дал всем пятерым высшее образование.И, конечно, надо было знать обязательно русский язык отлично, чтобы достигнуть в России совершенства. Наверное, я любила его больше всех, что мне даёт возможность сейчас им апеллировать так свободно.

Каждый Новый год помню, особенно тот далёкий, 1953-ий год. Это был в моей жизни первый праздник после гибели мамы в 1951 году.

Мачеха в тот год не поскупилась меня по-праздничному одеть, и дала повязать на голову белый пуховый платок - и я, как маленькая золушка, вечером пошла на ёлку в Гороховое Поле. До сих пор поражаюсь беспечности своего отца... Ведь мне было всего 9,5 лет от роду. Была сильная пурга, но я всё равно добралась до знаменитой клубной ёлки. Она, мне показалась, была очень и очень высокой, и очень-очень красивой - и все игрушки были сделаны только своими руками. И, как сейчас помню, я рассказывала стихотворение Н.А. Некрасова: "Не ветер бушует над бором , не с гор побежали ручьи, Мороз-Воевода дозором обходит владенья свои..."

Боже мой, как я была счастлива, когда мне подарили подарок, который состоял из сушек и дешёвых карамелек - тогда были голодные годы, и кормили всех только коровы и огород. Кто мог купить поросёнка, то тот и вовсе был счастлив. Тяжёлое было время...

Только дети никогда этого времени не понимают, а принимают его, как норма, так как другого времени они просто не знают. Я была на "седьмом" небе от своего счастья. Домой, конечно, я пришла очень поздно.

И вот сейчас я смотрю на выкинутую ёлку-красавицу, уже никому не нужную. А она, между прочим, растёт до трёхсот лет. И надо ли было, чтобы удовлетворить прихоть человека, губить это маленькое деревце?.. Долго они валяются на помойке эти деревца, как маленькие "трупики", если очеловечить эту самую ель.

Они уже никому не нужны.

Наверное, и человек, пока он красив, здоров, силён всем нужен. А случись, что умер или погиб, мало, кто о нём вспомнит.

Меня всегда поражала человеческая психология: почему так?

Потом эти ёлочки соберут в кучу и сожгут, и от праздника останется только один пепел.

Идём как-то с сынишкой после Нового года и видим, как выкидывают ёлки. И он мне Задаёт вопрос: "Мама, а почему ёлку выкидывают? Потому что праздник прошёл!? Иголки сыплются? А они про это знали?"

-Про что?

-Ну,что иголки будут сыпаться?

-Знали.

-А ёлка живая?

Была живая в лесу и сразу, как срубили, а сейчас нет.

-А если в воду поставить тоже не оживёт?

-И в воду поставить тоже не оживёт.

-А ей больно было? Наверное,и она плакала?

-Плакала, сынок! Ёлкины слёзы смолой называются.

- Мама, а деревья умеют разговаривать?

-Наверное, умеют...

-А как?

-Дорогой сын! Для этого надо пойти в лес.

-Ой, мама, пойдём а? На лыжах. Сейчас.

-А бабушка отпустит, как ты думаешь?.. Ведь поздно да и холодно...Может, подождём до воскресенья?...

Поканючив насчёт лыж и леса, сын начинает вновь расспрашивать меня. Его не на шутку заинтересовало, как деревья разговаривают?

-Запахами, сынок, разговаривают. Запахами... Как мы с тобой голосом, так и они запахами...

- А звуки понимают?

-Наверное, понимают, но сами издавать их не умеют. Хочешь, я тебе расскажу небольшую сказку вот про эту ёлочку...

-Ой, мамочка, расскажи!

И я начинаю рассказывать. А, может, это и не сказка вовсе, а чужой сон. Его мне рассказал мой дядя, заядлый лесовик и охотник.

Это было очень давно, когда мы с ним ходили запасать дрова в лес. Сидим мы с ним летним вечером у лесной сторожки и пьём чай с сахаром.

Моя бабушка была так стара, что никогда не дошла бы до леса, не то, чтобы там дрова запасать... Вот и брал меня мой дядя, десятилетнюю девочку, с собой.

А человек он был с большими заслугами: всю войну прошёл, вернулся с Золотой Звездой на груди. Пил, правда, сильно. Но, тем не менее, нас троих вырастил и воспитал вместе с моей бабушкой-матушкой. Мы-то маленькие остались без матери. А мачеха никак не хотела нас признать, так как своих троих родила. Вот и ростил нас дядя.

Умер мой дядя в восемьдесят два года в самом центре города Казани, в необычайно красивом доме-коттедже, где и красуется надпись: "Здесь жил Герой войны." И при жизни его написано было, что здесь живёт Герой войны!

Костёр догорал, согревая жаром пылающих углей.

Сбегаю я за водой на ручей с чайником, и снова любуемся этиим самыми елями.

Дядя был вообще-то человеком молчаливым. Мы сидели некоторое время молча.

Шуршали иголки, плескалась вода в ручье. От озера тянуло свежими огурцами. Свежий ветерок отгонял комаров от нашего костра. Воздух был наполнен разными запахами.

- Деревья беседуют, - как бы невзначай промолвил дядя. Странный сон мне приснился недавно, начал рассказывать дядя Виталий. Деревом себя увидел. Вон там, на пригорке, будто бы. Ясно так вижу всё, хоть и глаз нет. И слышу всё, хоть и без ушей. Ну, почти как человек... И хорошо мне, и тепло. Корнями под землёй, как руками и ногами держусь, с соседями сцепился, сок пью из земли, влагу. И всё чувствую: ветерок прошелестит, червяк по стволу проползёт, пчела на ветку сядет - всё чувствую.

Стоим ёлочки на пригорке и, не спеша, друг с дружкой переговариваемся. Запахами... Пустишь больше, пустишь меньше запаха с той и другой ветки - соседки понимают. Отвечают. Я всё понимаю. Как будто всю жизнь с ними на пригорке рос. Хорошо нам было. Зима будто... Но вот слышим: люди пришли - ни охотники, ни рыбаки, специально за ёлками. Долго ходили по лесу. Всё подыскивают, какая красивее, чтобы срубить. Какой переполох поднялся среди деревьев!?

Оно и понятно, кому же охота под топором умирать?.. Не поймут они, что нужна людям одна, самая красивая. Вот вижу: один ко мне подходит. Обошёл. Снег притаптывает у ствола. Всё похолодало во мне. Кричу запахом:" Прощайте, миленькие, погибаю

." А рубщик уже топор занёс да как всадит...

Закричал я не своим голосом - и проснулся. Хорошо никого рядом не было, не то напугал бы.

Проснуться-то проснулся... Чувствую встать не могу. Нога будто не моя, будто приставленная. Встал я кое-как, за стенку держусь, нога не подчиняется. Испугался. Давай смотреть: а у меня чуть выше колена - след красный ровный, как от ножа или топора. И болит, что рана. Повезли меня в больницу. Врачам рассказываю - удивляются все. "Бывает,- говорят,- с особо одарёнными художественными натурами." Месяц целый хромал после этого.

А дерева с того времени ни одного не свалил. Понимать их начал. Разговаривают они с нами, да не понять нам о чём!.."

- Так что, сынок, не руби понапрасну лес. Для дров - и валежника хватит, чтобы другие деревья на этом месте выросли, ещё богаче своими кронами.

 

6 февраля 2009г.

Крайний Север

http://stihiya.org/konkordij/

   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100