Логин:
Пароль:
 
 
 

СВЯТОЧНЫЕ ИСТОРИИ.

- 19.01.2010

Конкурс посвящен празднику Русской Зимы.

 

ПОЭЗИЯ

 

1 место – Новогоднее (Елена Громова)

Снегурочка... Надену свой наряд.
Сегодня нет ответственнее роли.
Смеются дети, весело галдят,
А взрослые - готовятся к застолью.

"Сне-гу-роч-ка!" - кричит мне детвора
Повсюду - золотые переливы
Шампанского искристая игра
И фейерверков радостные взрывы

Но дети ближе к полночи заснут,
А взрослые - к столу. Такая мода.
Уже пора - часы двенадцать бьют
За счастье! С Новым Годом! С Новым Годом!

Снегурочкой ты назовешь меня,
И, может быть, подаришь звезды с неба.
Боюсь, боюсь я твоего огня -
Ведь не из плоти сделана - из снега!

Я холодна. Я очень холодна.
Смотри - все потешаются над нами.
Как елочный фонарь, горит луна,
Гирлянды светят мертвыми огнями.

Я со стола бутылки соберу,
Пустые рюмки, грязные стаканы.
Снегурочка... Исчезну я к утру
И стану белым облачком тумана.

Танцуют гости, шутят про любовь.
Я знаю, что тебе, конечно, грустно...
И ты заснешь. А завтра - встанешь вновь.
На сердце - холод. И под елкой - пусто.

http://stihiya.org/gromova/

 

2 место - Тополек (Татьяна Мирошникова)

Шапку снега на макушку нахлобучив,
На ветру дрожит озябший тополёк.
Утопает, одноногий, в снежной куче.
Он побегал бы, погрелся, если б мог.

Во дворе у нас великое веселье!
Ошалели от нахлынувшей зимы
Все жильцы, что улыбаться не умели.
Подобрели средь визгливой кутерьмы.

Не по возрасту сегодня настроенье.
Так и хочется вприпрыжку - да в сугроб!
Чтоб, как в детстве, были белыми колени,
И снежка за воротник набилось чтоб.

Вот шутя сосед в соседа снегом бросил.
Тот охотно принял правила игры
И в охапку друга! Будто бы не проседь
У обоих, а мальчишечьи вихры.

Смехом давятся румяные бабули,
Подзадоривая в шутку мужиков,
Словно в юность ненадолго заглянули,
В радость святочных гадальных вечеров.

А подросткам только дайте побеситься!
Все похожи - непонятно, где тут чей,
Чистят снегом, хохоча, друг другу лица,
И румянец на щеках всё горячей.

Распотешился народец не на шутку!
Скачут дети, перепуганы коты,
Громким лаем заливается из будки
Пёс дворовый, ошалев от суеты.

Лишь по свету зажигающихся окон
Всяк к себе побрёл на яркий огонёк.
Во дворе дрожать остался одиноко
Позабытый до июня тополёк.

http://stihiya.org/maestro/

 

3 место – Староновогодняя песня (Александр Кучеровский)

Дети (уже здоровые, но ещё дурные):
На острове зелёном, в далёком океане
Живёт черепашонок, не ведая забот,
Он ничего не знает о тайнах мирозданья
И ничего не понял про Старый Новый Год.
Мы наворуем денег, загрузим в баржу водку
И двинемся на север. Там тёплые моря.
Найдём зелёный остров. Зайдём к черепашонку.
Покажем, как встречают Восьмое января.

Хор рецидивистов ( с подвывом):
Переживай, мама, переживай!
Чтоб не засохла без нас Москва,
Чтоб шторм бутылки нам не разбил,
И чтоб не тронул нас крокодил.
Пускай всё будет наоборот,
Он, хоть и старый, но Новый Год.

Мама (ещё красивая, но уже умная):
Бычки и стеклотару. И только друг у друга.
А деньги не воруйте. За деньги вас прибьют.
На барже в океаны идут одни придурки.
И самое плохое: вам надо плыть на юг.
На севере морозы. Там нету черепашек.
Там,блин, одни пингвины от холода пищат.
Ни островов зелёных, ни крокодилов даже,
А праздник не восьмого, а пятого числа.

Все (кроме мамы (мама курит и молчит (переживает))):
Переживай, мама, переживай!
Чтоб не засохла без нас Москва,
Чтоб шторм бутылки нам не разбил,
И чтоб не тронул нас крокодил.
Пускай всё будет наоборот,
Он, хоть и старый, но Новый Год.

Снова трамбон. Занавес опускается. Актёры выскакивают на сцену и поливают зрителей шампанским.
Суматоха плавно переходит в драку.
Трамбон поломатый.
Из-за кулис появляется наркоман.
Блеющим фальцетом он издаёт единственную дошедшую до него фразу:
"Мы наворуем денег! Мы наворуем денег!"
Входит ДЕД МОРОЗ.
Немая сцена.
Взмах волшебного посоха:
трамбон превращается в ёлку,
рецидивисты в оленей,
мама в СНЕГУРОЧКУ,
дети в ангелочков,
наркоман превращается в космонавта и улетает,
глупый бездарный стишок становится весёлой СТАРОНОВОГОДНЕЙ ПЕСНЕЙ
УРА!

http://stihiya.org/aladen/

 

ПРОЗА

 

1 место – Снеговик (Сергей Сухонин)

Вася сидел за письменным столом и делал уроки. Он никогда не позволял себе лениться. Недаром его, ученика 5-го «Б» ставили в пример и награждали грамотами. Недаром он завоевал почетное третье место на областной математической олимпиаде. И если бы не сестра-первоклассница, которая вечно ныла и требовала к себе внимания, он бы не третье, а первое место на олимпиаде занял, это точно. Но сегодня тихо. Сестру Таньку на скорой помощи увезли часа четыре назад. Хотя, что с ней такого случилось? Да ничего. Так, воспаление хитрости. Ну, температура, ну, кашель… И что? Он, Вася, тоже кашляет, да «скорые помощи» ему не вызывают. А тут прямо конец света какой-то! Сначала бабушка вместе с внучкой на «скорой» уехала. Потом мама с работы позвонила, сказала, что они с папой в больницу пойдут. И пошли, видимо. На часах 8 вечера, и никого дома. И есть нечего. Правда, сготовить-то, конечно, можно… Но мужское ли это дело – готовить?
Вася решил последнюю задачку и стал собирать портфель.
– Вот, – подумал он, – я уже все домашнее задание выполнил. А так бы еще не менее часа провозился…
И как раз в это время раздался звонок.
– Ну, наконец-то пришли, – подумал Вася и пошел открывать дверь.
На пороге стояла только бабушка, очень бледная и какая-то испуганная.
– Что это с тобой? – удивился Вася.
– Плохо дело совсем, – ответила бабушка, проходя на кухню. – У Танечки воспаление легких.
– Да? Ну ничего, выздоровеет.
Бабушка покачала головой и выложила из сумки на стол полбатона колбасы, хлеб и молоко.
– Ты уж тут сам себя обслужи, – сказала она, – а я назад, в больницу. Да в храм забегу, свечку поставить.
– Да чего там делать-то? – искренне удивился Вася. – Тем более втроем. Чай не помрет ваша Танечка.
– Пень ты бесчувственный, – закричала вдруг бабушка, – может и помереть! В любой момент может! Это же воспаление легких! Двустороннее!
И бабушка ушла, хлопнув дверью.
А Вася так и застыл на месте с колбасой в руке. Он вспомнил вдруг, как вчера они шли с Таней из школы. Она уже тогда заболела и сильно кашляла. К тому же умудрилась потерять где-то шарф. Они шли, а навстречу дул сильный ветер, бросая в них хлопья снега. У Васи тогда на мгновение мелькнула мысль отдать сестре свой шарф, но он тут же отогнал ее прочь, ибо сам замерз.
– Эгоист несчастный! – Запоздало сам себя обозвал Василий.
Он только сейчас с ужасом осознал всю серьезность положения. Только сейчас понял, что может лишиться надоедливой, но все-таки такой любимой сестренки. И все из-за того, что шарф пожалел!
Вася бросился в прихожую, кое-как оделся, обулся и побежал в больницу, благо, что недалеко она была. Уже через четверть часа он ворвался в нее и наткнулся в коридоре на тетю Машу, работающую там нянечкой.
– Где Танька? – задыхаясь, спросил он.
– В шестой палате, – ответила тетя Маша, схватив Васю за ворот пальто, – ты верхнюю-то одежду сними, бахилы вот надень, да халат, потом уж я тебя пущу.
Вася переоделся, как велено, и бросился было к сестре, но тетя Маша вновь его остановила.
– Подожди минут пять, – сказала она, – а то от тебя морозом несет. Да смотри, там не паникуй, делай вид, что все нормально. Понял?
Когда Вася оказался, наконец, в палате, он увидел сестру под капельницей, бабушку и родителей. Бабушка сидела в углу около двери и молча смахивала слезы. Папа же с мамой расположились рядом с Таней на стульях и, перебивая друг друга, рассказывали ей что-то веселое. А бледная, как мел, Таня то улыбалась, то заходилась в кашле. Еще Вася заметил, что веселые лица родителей – лишь маски, которые они надели на себя. А на самом деле им очень, очень плохо...
– Привет, сестра, – сказал Вася, – ты кончай болеть-то. Я такую новую компьютерную игру достал, класс! Тебе понравится.
– Какую? – оживилась Таня.
– Увидишь, как выпишут.
– Не, – вдруг захныкала Таня, – не поправлюсь я. Снеговик ведь не придет.
– Бредит, – печально прошептал папа и поднес палец к губам.
Таня закрыла глаза, но продолжала говорить:
– Он к окну обещал подойти. Завтра. Но по дороге волки на него напали. Они его в овраг сбросили. Нет больше снеговика, и меня не будет…
Таня замолчала и впала в забытье.
Мама побежала за врачом, а папа вывел Васю из палаты и велел идти домой.
– Снеговик, снеговик, – снимая халат и бахилы, пришептывал Вася, – будет тебе снеговик, вот погоди…
Он вышел во двор больницы, осмотрелся. Вверху бледным светом маячили окна.
– Одно, два, три, четыре, – считал мальчик, пытаясь определить, где окно Таниной палаты.
Наконец присмотрел небольшой холмик на газоне, который был хорошо виден из любого окна, и принялся за дело. Снега в этом году, прямо скажем, было мало. Да и тот, что удавалось наскрести, просто рассыпался в руках… Вася старался, мучился, но лишь на варежках налипла пара мокрых комочков. Тогда он сбросил варежки и попытался слепить ком голыми руками. Получился снежок размером с теннисный мячик, но руки словно превратились в ледышку. Вася покатил свой комочек по двору, но снег к нему не приставал! Тогда Вася снова надел варежки и заплакал. Слезы замерзали на его щеках, но он ничего не замечал. Он не чувствовал как коченеют ноги, на которые он в спешке вместо валенок надел старые дырявые ботинки. Он чувствовал только свою вину перед сестрой и знал, знал наверняка, что если она выглянет завтра в окошко и не увидит придуманного ею снеговика, будет беда. Пусть папа с мамой и приняли Танины слова за бред – они взрослые, они не понимают…
Еще Вася вспомнил, как бабушка часто и подолгу молилась перед иконой за здравие родных, как взяла его однажды в церковь, и он почувствовал там, что Бог есть. Есть! И хотя потом это ощущение ушло куда-то за мелкими заботами, сейчас оно вдруг вернулось яркой вспышкой истины в его сердце и душу. И он стал молиться.
– Помоги мне, Господи! – шептал он. – Пожалуйста, сделай так, чтобы снег лепился! Таня утром выглянет в окно и обрадуется. И на поправку пойдет. Прости меня, Господи, что я своего шарфа для нее пожалел!..
Он говорил еще что-то, долго и бессвязно. Неправильно, наверное, говорил, ведь он не знал ни одной молитвы, но зато очень искренне.
– Если и суждено кому-то умереть, – прошептал он наконец, – то забери, Господи, мою душу! Ведь это я во всем виноват…
А время шло, и Вася, практически отморозивший себе и руки, и ноги, и все, что только можно отморозить, начал вдруг согреваться. Теплые волны проходили через него одна за другой. Потом на его одежде стал таять снег, и он почувствовал тепло у себя внутри, словно там, где-то у сердца, включилась маленькая горячая печка. Глянул Вася себе под ноги и увидел, что стоит в луже воды.
Одновременно с этим с неба начал падать густой, крупными хлопьями, снег. И он был именно такой, из которого дети лепят снеговиков, горки и крепости!
– Спасибо Тебе, Господи!
Откинув не нужные больше варежки, Василий снова принялся лепить снеговика. И дело заспорилось. Он катал комья снега по двору, и они быстро увеличивались в размерах. И вот уже все готово – один шар большой, второй поменьше, третий совсем маленький. Василий поставил их один на другой, как положено, а потом слепил новорожденному снеговику руки «калачиком».
Теперь морковку! А где ее достать? Бак для пищевых отходов – вон он, недалеко от двери стоит. Ничего не поделаешь, придется туда заглянуть. И там действительно нашлась морковка – большая и на вид совершенно нормальная. И зачем только ее выкинули? А впрочем, спасибо!
Морковка заняла свое место, и снеговик получился на загляденье. Вася еще кое-что подправил, подгладил, довел до совершенства. Потом отошел подальше, чтобы со стороны посмотреть на свое творение. И он увидел, что снеговик покрылся блестящей корочкой льда и стал переливаться всеми цветами радуги.
Домой Василий шел как будто с работы: повзрослевший, усталый. Пришел, скинул промокшую верхнюю одежду. На кухне налил себе в кружку молока, отрезал ломоть хлеба, колбасу. Поел. И только тут осознал, что устал смертельно. Кое-как дотащился до своего диванчика и мгновенно уснул…
Утром Вася не стал завтракать, только чаю выпил, и побежал в больницу. Снеговик стоял на прежнем месте и при свете дня казался еще внушительнее. Василий поднял глаза на ряд больничных окон и в окошке шестой палаты увидел румяное, смеющееся лицо сестры. А рядом удивленные и озадаченные лица родителей.
– Выписывайся скорей! – крикнул Вася Тане и, помахав рукой, пошел домой.
Он шел совершенно счастливый, хотя и помнил, что просил Господа взять его душу. Но он знал, точно знал, что Господу не нужна эта жертва. А еще он понял, что к Богу следует обращаться не только в беде, но и в радости. Поэтому по дороге из школы в больницу он свернул к церкви и впервые, сам, без бабушки, потянул на себя тяжелую дверь храма…

http://stihiya.org/suhonin/

 

2 место – Олин Дед Мороз (Людмила Жукова)

Моей дочке Олечке было тогда года четыре. В декабре позвонили с работы мужа, только недавно ставшего «бывшим», и сказали, что 1 января в течение дня к нам приедут Дед Мороз со Снегурочкой поздравлять Олю.
Для дочки эта встреча должна была быть первой, и она, проснувшись, то и дело подбегала к окну, высматривая гостей, потом упросила отпустить ее на улицу, и я, готовя обед, постоянно посматривала в окно на одинокую фигурку в белой шубе до пят, зайчиком застывшую у подъезда.
Дед Мороз не появился до обеда. Еле втащила я «часового» домой откушать, а там снова пришлось отпустить «в дозор»…
Внизу – ликующие крики детворы. Из изукрашенного мишурой и надувными шарами рафика вышли Дед Мороз со Снегурочкой, но направились в соседний подъезд. Мой белый колобок покатился за ними. С моего наблюдательного поста видно, как вышедший из подъезда Дед Мороз о чем-то говорил с Олей, и она тихо вернулась на свое место.
Выбежала к ней – по красным помидоринам щек катятся слезинки: «Мама, он сказал, что плиехал к другой девочке, а мне дал конфетку». И она протянула неразвернутую «Белочку».
- Все правильно, - утешаю я. – Детей ведь много, один Дед Мороз не успел бы всех объехать. Поэтому и Дедов Морозов много. Твой тоже скоро приедет.
Но вот уже и стемнело, а нашего – все нет. Я с уговорами заманиваю погрустневшую дочку в дом, а сама, как на иголках, то и дело подбегаю к окну, истощив объяснения и готовая расплакаться сама.
Наконец-то! Подъезжают! Но рафик вновь останавливается у соседнего подъезда! Решаюсь. Выскакиваю на улицу. И когда появляется Дед Мороз – в красной длиннополой шубе, с белой бородой под молодыми глазами, кидаюсь к нему и торопливо объясняю ситуацию: «Наш Дед Мороз запаздывает. Уже поздно, вдруг вовсе не появится, - трагедия! Выручайте!»
Дед Мороз без возражений соглашается, милая Снегурочка расспрашивает, как зовут девочку и что я ей приготовила в подарок. У дверей я передаю спрятанную в прихожей куклу, и они, долгожданные, входят.
Ольга со всех ног кидается к ним, потом, завороженная их сказочным видом, замирает с открытым ротиком и долго молчит, хотя милые Дед Мороз со Снегурочкой, возвестив, что долго-долго «искали хорошую девочку Олю, плутали по разным домам и еле нашли и теперь очень рады этому», вручают подарок.
Стишки дочке никак не вспоминаются, песня не получается, потому что прерывается голосок, и Оля, исчерпав свои артистические возможности, объясняет: «Я ждала вас, ждала, и все забыла!»
Они не спешат уходить, эти славные ребята – студенты пединститута, понявшие, как они сейчас нужны маленькому человечку. Я фотографирую их вместе с Олей под елкой. Стоя, они пьют чай с пирогом, отказавшись от вина и денег, а когда, наконец, уходят, Оля, счастливая, машет им рукой в темное окно и кричит: «Дедушка, Снегулочка, приезжайте на длугой год!»
Мы уже засыпаем, когда раздается звонок в дверь и является еще один Дед Мороз – тот, заказной, от папы. Он без Снегурочки (она, объясняет «дедушка», плохо себя почувствовала). От него попахивает спиртным. Еще с порога он кричит: «А где здесь девочка Оля? Я Дед Мороз, я подарки привез!»
Дочка выглядывает из комнаты – в руках новая кукла, на локоны которой уже перекочевал бант с Олиной головки, в глазах изумление: «Ко мне уже плиходил Дедушка Молоз. И Снегулочка была!»
- Гм, - хмыкает гость. – Но я-то тоже Дед Мороз, я подарочек принес. Вот он!
Он протягивает огромный полиэтиленовый пакет с чем-то ярким внутри.
- Нет, ты не мой Дед Молоз! Тебя длугая девочка ждет, - недоверчиво качает головой Оля. – Она плачет. Сколей к ней уезжай!..
И удаляется в свою комнату, важная и гордая.

http://stihiya.org/luda/

 

3 место - Резиновая баба демократии (Николай Лемкин)

Рождество…
Морозец, а дома тепло-тепло…
Урчит компутер вентиляторами, монитор мерцает как огонь в печи…

И привиделась мне сказка, рождественская, добродушная, вся на милосердии и любви…

Старый скульптор сделал по заказу резиновую бабу (ну ясно-для сексшопа! Эксклюзив, понимаешь ли…)

А она возьми да оживи!
Да и влюбись в него! А он- в неё!
Пигмалион, понимаешь ли…
Галатея…
Питается она лишь «Орбитом без сахара», и ласково так перевоспитывает моего героя.

-…Ну ляпал ты металлургов с кочерёжками в руках, доярок, мать их!
А был ли ты счастлив?
Как тебя комуняки на худсоветах напрягали!...
И начинает скульптор осознавать-ай, херово то как было…не пускали за рубежь, шугали за инакомыслие…
И идёт процесс духовного возрождения моего героя!

Поднявшись из пепла совковой идеололгии он становится геем.
Но, кувыркаясь в вонючей постели с потным Борей Моисеевым, он вдруг начинает тосковать по «совку», по искусству, а нет пути назад!
Стал пидором, так и будь им!

Ген-н-ниально!

Я уж и Бернарда Шоу (Шоу-это фамилия такая) мысленно по плечу похлопывал-дед, не серчай, но твой Пигмалион мелок и непонятен, ну чо ты там?
«…- Кто шляпку украл…» Жидко…

И вдруг…
Чёрт возьми…
Как обидно…
ОПОЗДАЛ!!!!

Вот она-ожившая резиновая баба-наша политическая система!
«Общественная палата» - имитация Гражданского общества…
Телевидение-имитация культуры.
Партии, созданные властью (нет, не власть, созданная партиями!)
Россия во власти имитации…

Ночь, зима, морозец…
И где-то далеко-далеко зло и визгливо похихикивает резиновая баба, изнасиловавшая сто сорок миллионов доверчивых людей…

Январь 2009г.

http://stihiya.org/qwertyu/

   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100