ПЛЕН
Облаченная в металлическую навесную броню флотилия пиратов, оснащенная мощными моторами японского производства, мчалась навстречу сухогрузу с внушительной скоростью. Катера неслись остро заточенными стрелами, дробно подпрыгивая на водной поверхности, оставляя за собой пенящийся шлейф. Было совершенно очевидным, что уйти от погони тихоходному танкеру невозможно. Находившиеся в лодках люди были вооружены знакомыми всему миру автоматами Калашникова, что, при иных обстоятельствах, должно было вызывать у украинских парней определенное чувство гордости за бывшую советскую родину. Угрожающе смотрелись стволы крупнокалиберных пулеметов, направленных на мирное судно. Разбойники, одетые в поношенную одежду, вели себя настолько уверенно, что флюиды их безнаказанной агрессии невидимыми лучами неслись в авангарде атаки. Эти люди не знали жалости ни к себе, ни, тем более, к своим жертвам.
Окружив судно с четырех сторон, пираты потребовали отказаться от бесполезного сопротивления и спустить трап.
- Мы не тронем вас, - уверял команду «Поляриса, невысокого роста чернокожий переговорщик из шайки, - если вы, конечно, не будете оказывать сопротивление. Погостите у нас немного, пока не договоримся с судовладельцем. Зачем вам защищать хозяйское добро? Подумайте, дома вас ждут семьи, которые не хотят гибели отцов, мужей и братьев в далеких африканских водах. Не стоит проявлять глупое упрямство и неоправданный героизм? Спускайте флаг в знак согласия. Даем десять минут на раздумье.
В подтверждение прозвучавшим словам с одного из катеров заработал пулемет. Над палубой просвистели пули. Все пригнули головы.
- Хорошо излагает, сволочь, - внес свои комментарии Данила.
- Профессия у него такая, - не отрывая взгляд от бандитов, спокойно произнес Любомир, - посмотрим, что дальше будет.
- Не знаю, что будет дальше, - парировал товарищ, - только везет нам как утопленникам.
- Не обмануло меня таки предчувствие, не обмануло, - еле слышно прошептал дядя Витя.
Капитан сухогруза отдал команду собраться всем на палубе.
- Друзья, - обратился он к членам команды, - силы не на нашей стороне. Я, как капитан корабля, несу персональную ответственность за все, происходящее на судне. Учитывая бесполезность сопротивления, принимаю решение, сдаться.
Его неожиданно постаревший взгляд выражал печаль.
- Спустить флаг и подать трап, - через силу скомандовал он.
Сразу же на борт поднялись десять вооруженных человек. Визитной карточкой темнокожих пиратов был хорошо знакомый советским людям времен перестройки бессмысленно колючий взгляд, леденящий душу своей непредсказуемостью. Отчаявшиеся в своей безысходной нищете африканцы были готовы на самые крайние меры. Количество нападавших, с учетом оставшихся в катерах, составляло двадцать два человека. Их экипировка выразительно напоминала о процветающей в странах третьего мира распродаже бывших в употреблении вещей. Майки цвета хаки, шорты, темных цветов спортивные штаны и жилетки, составляли отличительную войсковую амуницию. Увешенные ножами и огнестрельным оружием, они напоминали собой рождественские новогодние елки. Бедность в сочетании с грубой силой производила гремучую смесь ненависти, от которой за километр разило смертью. Действовали пираты по заранее отработанной схеме, не тратя попусту ни секунды лишнего времени. Всю команду, кроме капитана, закрыли в кормовом трюме, предварительно обыскав и отобрав все, что, по их мнению, могло представлять малейшую ценность. Было ясно, что пираты занимались обычной, можно сказать, рутинной работой. Если экипаж захваченного судна не оказывал сопротивления, то никакой особой грубости к нему не проявлялось. Хотя, были известны случаи убийств и избиений, но это случалось только при сопротивлении, в горячке борьбы. Основным бонусом пиратов были деньги, которые они хотели получить либо за груз и судно, либо за жизни людей, а еще лучше - за первое и второе одновременно.
Капитана «Поляриса» проводили в рулевую рубку, чтобы с его помощью отвести судно в небольшую, укрытую от посторонних глаз бухту природного происхождения. Солнце палило нещадно, принуждая все живое искать спасение от всепроникающих лучей. Прихватив с собой корабельные документы, катера отплыли к скалистому берегу, где у пиратов размещался мобильный лагерь. Пленников оставили на судне, под усиленной охранной. С высоких склонов гор, расположенных вокруг бухты, велось постоянное наблюдение за акваторией океана и прилегающей территорией суши.
На пиратский совет собрались трое членов шайки, отличавшихся от своих коллег по ремеслу не столько жестокостью, сколько организаторскими способностями и умением эффективно использовать столь специфическое ремесло. После изучения корабельной документации решили отправить греческой кампании – судовладельцу, определенные условия для переговоров с непременным условием выкупа, который должны были передать представителям пиратов в столице Могадишо. Все детали передачи денег были указаны по пунктам, с учетом личной безопасности местных флибустьеров. Выставленная в ультиматуме сумма равнялась семистам тысячам американских долларов. Разбойники знали, против отработанного годами вымогательства противостоять было крайне сложно, даже государствам. Все, конечно, понимали, что так называемое «гостеприимство» было до поры до времени. В случае отказа или несговорчивости со стороны кампании-владельца и страховщика захваченного судна, события могли принять трагический для жизни заложников оборот. Обычно на переговоры уходил месяц, полтора. Особенно критическими в таких делах были ситуации, когда невозможно было определить, какое государство несет ответственность за судьбу экипажа. В таких условиях, люди, особенно из бывшего социалистического лагеря, в полной мере ощущали собственное сиротское положение. Хотя, широко был известен случай, когда Франция, вместо затребованного пиратами выкупа в триста американских долларов, направила на выручку два военных корабля. Правда, в ходе той спецоперации все заложники погибли.
К наступлению ночи весь экипаж «Поляриса» был переправлен на берег, где пленных разместили в трех бамбуковых сараях, выставив охрану. Рацион питания состоял из бананов, фиников и маисовых лепешек. Вода была грязная, из-за чего в любое время могли начаться болезни. Содержание заложников оставляло желать лучшего.
Украинцы находились в кампании капитана, его помощника, штурмана и двух матросов. Остальных двенадцать человек из команды «Поляриса» разместили в двух расположенных неподалеку сараях – клетках. Назойливая мошкара не давала покоя по ночам, оставляя людей на дневные страдания в душном помещении. От жары и духоты тела моряков оставались постоянно влажными. Любая царапина начинала тут же гноиться и нарывать. Не смотря на трудности, команда не падала духом, ведь надежда, всегда была и будет, сильнейшим человеческим стимулом. Духовно уверенный в себе человек всегда найдет внутренние силы для противодействия любым проявлениям насилия. Первые дни пленники большей частью молчали, свыкаясь с непривычной для себя обстановкой.
- Дядя Витя, - не поворачивая головы, полушепотом обратился Данила, - меня, как в известном фильме, стали посещать смутные сомнения.
- Это ты о чем? – осмотрелся по сторонам на спящих моряков старый жулик.
- Да вот думаю, странно, как-то, все получается. Зачем Бешенный охотится за нами? Я так понимаю, - продолжал размышлять парень вслух, - что это не просто ваши с ним взаимоотношения. Здесь есть что-то такое, о чем мы даже не догадываемся.
- Да я сам, - скривил в удивлении губы дядя Витя, - ничего понять не могу. Ну, ладно, схлестнулись по старой памяти – бывает. Дело обыденное. А вот полиция тут причем? Когда я на причале «воронок» увидел, то первым делом про кредит вспомнил. Не пойму, какие у Бешенного с ними дела? А может, меня банкиры подставить хотят – сволочи ненасытные.
- Да-а-а! – протянул задумчиво Данила, – одни загадки.
- А мне так кажется, - вступил в разговор Любомир, - что-то у них там не сложилось, а тут мы, под горячую руку и попали.
- Вполне может быть, вполне, - тихо произнес дядя Витя, - рамсы попутали фраера, наверное. Одно знаю – подстава это все. И вообще, чего гадать на кофейной гуще – поживем, посмотрим.
Ребята замолчали. Наступила тишина. Каждый из них понимал, что сейчас, в первую очередь, нужно было думать о том, как выжить. Неизвестность положения страшила. Пленники желали одного, чтобы время пролетало быстрее, а значит, неминуемо приближалось желаемое освобождение. Томительность ожидания заполнялась нахлынувшими воспоминаниями о семьях, родственниках, друзьях и, конечно, родной земле, с которой все это было связано.
- Ничего – успокаивал товарищей капитан, - будем надеяться, нас в беде не оставят. Как только освободят, сразу домой отправимся.
Все молчали, думая об одном и том же: а вдруг не выкупят, что тогда? Об этом даже страшно было говорить. Один дядя Витя демонстрировал силу духа и уверенный оптимизм. Сказывалась многолетняя лагерная закалка.
- Эх, - лукаво подмигнул он ребятам, - сюда бы еды из ресторана и жить можно.
- Какого ресторана, дядя Витя, - злился Данила, - вокруг саванна.
- Да ладно тебе, - спокойно улыбался старый вор, - были бы деньги, а ресторан в саванне всегда найдется. Мне один знакомый на пересылке рассказывал, что в Африке люди такие же, как и у нас, в Украине, только черные. Без взятки ни один вопрос не решается. А мечтать человеку полезно, сила прибавляется. Вот ты, Любомир, о чем мечтаешь?
- Обо всем, - пространно ответил парень. - Вот у Александра Македонского, например, было все: деньги, слава, власть, молодость, талант. А у Диогена – ничего, кроме бочки, в которой он жил. Как-то Македонский подъехал к его бочке и, не слезая с коня, обратился: «Проси, чего хочешь!», а из бочки донеслось: «Отойди, ты заступаешь мне солнце!». Когда позже Македонского спросили, кем бы он хотел быть, он сказал – Диогеном.
Дядя Витя посмотрел на Любомира.
- Слушай, кто такой Македонский я слышал. А вот кто такой Диоген – не знаю. В бочке жил... Бомж что ли?
- Ну что вы, - удивился парень, - Диоген, это древнегреческий философ.
Дядя Витя смутился.
- Да кто их теперь разберет. Скажу только, что в наше время, да еще и в бочке, да с нашей милицией – я бы ему не позавидовал. Вмиг в обезьянник попал бы этот ваш Диоген.
В разговор вмешался капитан.
- Коллеги, что у вас в западных областях Украины происходит, в Карпатах? Почти каждый год наводнение? В нашей Трансильвании подобные случаи не отмечаются.
- А это все от жадности человеческой, - ответил Любомир.
- Как от жадности? – удивился капитан.
- Все это последствия хозяйственной деятельности наших демократов.
- Да! – еще больше удивился капитан. – Как это – демократов?
- Основная причина ежегодных бедствий, - неспешно продолжил Любомир, - промышленная вырубка лесов. Ну, подумайте сами, даже при очень сильном дожде капли воды не сразу могут пробиться через листву деревьев. Листовая масса удерживает воду, которая частично испаряется прямо с листьев. Но главным поглотителем влаги является лесная подстилка, которая состоит из опавших листьев и веток. Редкий дождь пробивается сквозь нее к земле. Да и корневая система, естественно, предает почве высокие структурные показатели. Средневозрастной лиственный лес способен поглотить за лето около пятидесяти процентов выпавших осадков. А хвойные леса и все шестьдесят. А там, где лес вырубали, почву сразу же начинают уплотнять застройками, выгулом скота и прочими прелестями цивилизации. Воде, естественно, ничего не остается, как прямым ходом скатываться с горы вниз. Вот вам и искусственно спланированное стихийное бедствие.
- А почему газеты и телевиденье молчат? – не переставал удивляться капитан.
- Так ведь средства массовой информации сосредоточены у тех, кто этот лес и рубит.
- Бандитизм, - зацокал языком дядя Витя, - сплошной бандитизм средь бела дня! Вот кого сажать в тюрьмы нужно, а не тех, кто не согласен с этим и живет по иному закону.
- По воровскому, что ли? – засмеялся Данила.
- А чем не закон? – удивился старый вор, - по крайней мере, пока он исправно работал, порядка больше было, чем при новых ворах во власти.
- Вообще, - кивнул головой в знак согласия один из моряков, что-то в этом есть. - Вот взять нас. Разве мы заложники пиратов? Нет, мы – заложники преступной политики руководителей нашего государства. Кто бы ездил по миру в поисках заработков, унижаясь и рискуя жизнью, если бы правительство создавало благоприятные условия в стране?
- Наверное правительству сподручнее воровать, когда народ сплошь выживанием занят, - предположил Любомир. - К большому сожалению, от людей сознательно скрывают их предназначение в этом мире. Всех обманным путем загоняют подобно стаду в загон из придуманных условностей, в котором позволено лишь работать за подножный корм, размножаться и примитивно жить. Как свидетельство сказанному, наша страна занимает первое место в мире по детскому алкоголизму. Что ждет всех впереди?
- Тем более, - поддержал разговор штурман, - рабский труд материально не заинтересованного человека никак не способствует прогрессу. Хотя, какой там прогресс, в наших странах…
- Не смотря на все это, - улыбнулся Данила, - Родина у каждого одна. Без нее никак.
- А ждет ли нас Родина? – грустно уставившись в одну точку, спросил штурман.
- Родина – величина постоянная, - уверенно заявил Любомир, – поэтому она нас ждет всегда.
- В моем родном селе Муравица, - мечтательно закатив глаза, произнес помощник капитана, - что около границы с Югославией, уже созрел урожай. А у меня там семья, жена и три дочки. Родственников – через каждые два дома. У нас обычай такой, после окончания страды односельчане начинают играть свадьбы. А знаете, как у нас свадьбы гуляют? Эх.… Да что я рассказываю. Приезжайте, сами увидите.
- А Украина скоро вступит в Евросоюз? – спросил капитан.
Данила задумался и довольно убедительно ответил.
- Вряд нас возьмут, нищих. Тут ведь как, правильно вступать нужно, чтобы не сильно пахло потом.
В помещении раздался веселый смех.
- Да! - улыбнулся штурман, - мы уже имеем представление, как неловко себя чувствовать плохо одетым, перед дверями ухоженного европейского дома. Тем более, без особого представления о культуре и каких либо относительно элементарных европейских ценностях. Нашу страну приняли и что? Олигархам хорошо. Им сырье стало намного легче вывозить на мировой рынок, отчего жизнь большинства никак не улучшилась.
Слушатели в знак согласия закивали головами.
- Это нужно понимать, - заключил румын.
Молчавший все это время дядя Витя решил внести в беседу воспоминания из своего прошлого.
- Эх, - мечтательно начал он, - помню после очередной ходки…
- Вы тоже моряк? – удивленно спросил капитан.
Дядя Витя нахмурился.
- Не люблю, когда перебивают. Моряк, конечно, дальнего каботажного плаванья. Так вот, приезжаю я как-то на курорт в Крым, здоровье поправить. Остановился, значит, недалеко от Ялты, в одном из шикарных санаториев. Его наши с чехами строили, такой весь на сваях возвышается над морем, как на распальцовке.
- На чем? – переспросил штурман.
- На пальцах веером, говорю. Ты смотри, какие непонятливые. Так вот, приехал я по путевке, не лагерной конечно, - усмехнулся собственной шутке рассказчик, - мне ее кореша подогнали. Ведь в советское время распределительная система была, а при ней дефиците. Можно было, конечно, и «дикарем», за наличный расчет, но несолидное это дело и опасное, к тому же. Остановят, спросят, где живешь, откуда приехал. А так при санатории, как положено. Скромность, она, как известно, всегда помогает. А вот фраеров наглых, так тех сразу пасут народные дружинники, чтобы милиции работа была.
- Простите, - снова не удержался от вопроса капитан, - что такое фраер и почему его пасут? Он что, баран?
- Точно! Так и есть, баран! Правда, задиристый такой, но совершенно не агрессивный. Так вот, предъявляю администраторше путевку, а взамен ключи от номера получаю. Должен сказать, сами по себе ключи – очень волнительная минута, для такого моряка как я. Так вот, захожу в номер и по привычке первым делом к окну, проверить пути возможного отступления. Это такая революционная конспирация, пережиток социалистических времен, - пояснил по ходу рассказа не все понимающим румынам, - смотрю в окно – красота. Земля прямо под окнами. Напротив бетонная стена. Под стеной елочки, на которых гирляндами туалетная бумага развивается. Море не видно – номер-то с тылу оказался. Да разве нашего брата чем-то удивишь? Я себя имею в виду. И в куда худших условиях жить приходилось. Только вещички разбросал по шифоньеру, только на койку прилег, стук в двери. Ну, думаю, - дядя Витя покосился на румын, - неужели снова в море на вахту вызывают. Открываю, когда на пороге администраторша стоит и спрашивает: «Как вам номер»? Вижу, женщина переживает. Я ее успокаиваю: «Хороший номер, о таком всю дорого только и мечтал». Она на меня как-то странно посмотрела и ушла. На следующий день снова приходит и интересуется: «Как вам номер»? Я ей говорю: «Дочка, ты если чего хочешь, так прямо и скажи. Я не стеснительный. Отвечу полным взаимопониманием со всем нашим уважением». Так она на меня сначала обиделась, а затем в другой номер перевела, с видом на море. Я не хотел, но поддался-таки уговорам.
- А фишка-то с этим номером в чем? - не удержался от вопроса Данила.
- А весь кайф, оказывается, в том, что местная администрация на этом номере деньги зарабатывала. Кто им сразу на конфеты не даст, того в этот изолятор, уму разуму поучится. Со мной у них осечка вышла. Они как представили, что почти месяц номер простаивать будет, сразу ужаснулись. Вот так! Это вам не Европа. Что одному хорошо, другому смерть.
Через две недели пленников перевезли в отдаленную деревню, расположенную на приличном удалении от океана. Вбитые в землю по кругу невысокие столбы, оплетенные плотно лозой, создавали каркас для незатейливых жилищ местных жителей. Крышей служили плотно уложенные под острым углом вязанки камыша, для эффективного отвода воды в период сезона дождей. Бедность поражала своей неприглядностью. Не верилось, что в двадцать первом веке люди могут жить в подобных условиях. Сразу вспомнились документальные фильмы про Бушменов, живущих в пустыне Калахари по суровым законам природы. Здесь, как и у Бушменов, напрочь отсутствовали элементарные признаки цивилизации. Дети, с вздутыми животиками, играли в грязи, не соблюдая элементарных правил гигиены. Рядом паслись коровы, козы и бегали куры. Обитатели деревни выглядели изможденными, но, при этом, беззаботными и даже радостными. Короткие барашки смуглых волос спасали головы от жаркого солнца, создавая в своих завитушках определенный микроклимат. Низкорослые, с широкими и приплюснутыми носами, в поношенной разноцветной одежде, жители деревни походили на лилипутов из сказки о похождениях Гулливера. Мужская половина поселения была щедро украшена разнообразнейшим пирсингом, покрывавшим большую часть тела. Особым шиком считались большие кольца, вставленные в уши и нос, распирающие их до нереальных размеров. Оружием служили копья, большие луки со стрелами и бамбуковые полые трубки. Под средством этих трубок, воздушных ружей, охотники метко поражали цель небольшими дротиками с перьевым оперением, предварительно смачивая острый конец в желеобразную, ядовитую смесь, которая хранилась в кожаных мешочках закрепленных у пояса. Крупного телосложения женщины, обмотавшись тонкой, разноцветной материей, с украшениями в волосах и разноцветными бусами на шее, грациозно передвигались по деревне. Множественные проколы ушей и носа были украшены эффектными, милыми сердцу дам, безделушками. Тяжести они переносили исключительно на голове. Все бремя нелегкой работы лежало на их плечах. Мужчины хозяйственной работой не занимались.
Нехитрые строения размещались на открытой территории, что уберегало поселение от возможных пожаров и незванных хищников. Глинистая почва, усыпанная разнокалиберными камнями, могла с большей долей вероятности свести к нулю любое сельскохозяйственное начинание. Несмотря на это в стороне от поселения росли кукурузные початки, воздавая хвалу трудолюбию человеческих рук. Рядом был колодец, из которого женщины постоянно носили воду. Холмистая, желтого цвета местность, вызывала восхищение бескрайне дикими просторами. Окружающее пространство было покрыто изогнутыми, вечнозелеными кустами-деревьями. На их фоне контрастно и величественно смотрелись одиноко стоящие деревья – великаны.
Пираты, в своем криминальном ремесле, под угрозой насилия использовали деревню как перевалочную базу. Взамен они привозили жителям старые вещи и некоторую бытовую утварь, а так же продукты. Их боялись и одновременно считались с ними, не желая портить отношения. Доставленных пленников охраняли пятеро вооруженных до зубов бандитов. Остальные члены преступного сообщества отправились на дальнейший промысел. Они не знали, как скоро решится вопрос выкупа, а простои, в их опасной работе, не полагались.
Первый день пребывания в деревне совпал по времени с проведением культового праздника очищения от злых духов. Как только настала ночь, шаман со старейшинами племени разожгли большой костер около священного дерева, под которым собрались принести в жертву злым духам корову. Мужчины с тамтамами и копьями на перевес, находясь в религиозном трансе, принялись под бой барабанов трамбовать ногами землю, исполняя ритуально этнический танец. Их лица, раскрашенные красно-бело-черными красками, выражали полную апатию к окружающему миру. Они общались с духами предков.
Невдалеке от костра лежала туша принесенной в жертву коровы. Съесть ее внутренние органы сырыми, являлось большой честью для старейшин общины. Над всем этим средневековым пиршеством, пугая обитателей саванны, разносились раскаты барабанного боя, исполняемого под монотонное пение женщин.
Пленники с нескрываемой тревогой прислушивались к происходящему действу. Им никак не хотелось занять место коровы в диком обряде местных жителей. Находясь вдали от родины, в поселении, затерянном в африканский глуши, они находились в постоянном ожидании смерти, которая постоянно витала над ними. Отблески костра кровавыми бликами врывались в хижину пленников. Слушая происходящую невдалеке оргию, притихшая команда «Поляриса», затаив дыхание, молилась о спасении. Никаких известий о ходе переговоров не поступало. Капитан как мог, старался подбадривать своих людей.
- Друзья! – неустанно повторял он, - мы должны соблюдать крепость духа и быть верны морскому братству, чтобы не случилось. Я уверен, что нас не оставят в беде.
Дядя Витя подозвал к себе ребят, призвав их соблюдать осторожность.
- Нас могут подслушать, - начал шепотом он, - больше ждать нельзя. Предлагаю ночью стать на лыжи.
- Какие еще лыжи, - удивился Любомир, - мы ведь не в зимней Швейцарии.
- Тише, - прошипел старый жулик, - я вам русским языком говорю, бежать надо.
- Куда бежать? – удивился Любомир, - вокруг столько зверья и потом нас вот-вот должны выкупить.
- Нет, парни, мне домой по дипломатическим каналам пока не время возвращаться, тем более при банковских долгах. Уж лучше со львами договориться, чем с нашими банкирами. В общем как хотите, а я ночью ухожу. Все! – отрезал он, приняв окончательное решение.
- Хорошо нам было с вами, - искренне произнес Данила.
- Да не хорони ты меня. Еще увидимся, мир-то тесен.
К тому времени пленникам упростили режим содержания под стражей. Они могли передвигаться по деревне, находясь все время на виду. Всем было понятно, убежать по незнакомой местности, кишащей всевозможными хищниками, не позволит чувство собственного самосохранения. Основной добычей пиратов был корабль, а жизнь людей, в условиях африканской действительности, не стоила и ломаного гроша. Моряков стали привлекать к хозяйственным делам. Работа на маисовой плантации, заготовка дров, перемалывание маисовых початков, помощь женщинам в доставке воды, все это, в какой-то мере, отвлекало пленников от тяжелых мыслей.
Дядя Витя, как и обещал, ушел ночью. Никто из охраны даже не подумал его искать, посчитав это бесполезным занятием. Выжить в саване без подготовки было невозможно.
Через три дня у двоих членов румынского экипажа поднялась высокая температура. Осмотрев людей, капитан заключил – малярия. Жар сменялся приступами дикого холода. Потом все повторялось. Нужны были лекарства.
На переговоры с охраной пошел помощник капитана, который вскорости вернулся с уже давно забытым медицинским средством - хинином. Бандиты, надеясь получить выкуп за людей, решили продлить их существование.
- По сорок капель Хинина, три раза в день, – сообщил счастливый моряк, демонстрируя товарищам бумажные пакетики с порошком.
- Только не переборщите, - забеспокоился капитан, - повышенная доза может привести к слепоте.
Лекарства принесли облегчение, сбив температуру. Через пару дней, больные пошли на поправку.
Местный шаман, небольшого роста с худым торсом на кривых ногах, стал выражать знаки недовольства от затягивающегося пребывания пленников. Он уверял старого вождя, по имени Абделькадер, о недовольстве духов предков, которые не переносят соседства людей без кожи, так называли белых. Слова сопровождались убедительной мимикой лица, с отвратительно неприятным выражением. Во время общения с духами предков, в спиритических оргиях, он начинал трястись и кататься по земле, истязая тело до крови. При других обстоятельствах, ритуальный танец мог бы вызывать только улыбку. Но, зная о проявлениях жестокости к пленникам, в случае срыва переговоров, удерживаемым насильно людям было далеко не до смеха. Шаман стал все чаще недобро поглядывать в сторону белых, настойчиво советуя пиратской охране поскорее продать захваченный корабль на «черном» рынке выручив за него хоть какие-то деньги, а членов команды отдать ему в руки. Уж он-то быстро найдет им применение. От этих постоянных стенаний местного блюстителя культа, вооруженная охрана стала куда неприязненней относиться к пленникам, считая их ходячими трупами. Моральное состояние захваченной команды «Поляриса» таяло с каждым новым днем безысходной неизвестности.
Подрастающее поколение деревни с нескрываемым интересом наблюдало за белыми людьми, вызывающими у них нескрываемое любопытство, из-за, казавшегося им, необычного цвета кожи. Они всячески дразнили моряков, смеясь над ними при каждом удобном случае. Взрослые вели себя сдержанней, стараясь не вступать в контакт с пленными. Единственным человеком из всей деревни, кто искренне сочувствовал заложникам, была дочка старейшины Рауда. Ее мать умерла при родах. Грудной ребенок очень тяжело заболел из-за отсутствия материнского молока и, наверное, умер бы. По крайней мере, колдун, который окуривал синеющее тельце дымом, заявил, что духи предков призовут в свое царство этого ребенка. Спасли ее археологи, проезжавшие через деревню. Они с большим трудом уговорили отца отвезти ее к доктору, который спас ребенку жизнь. Шаман был против возращения девочки в деревню. Он считал, что в нее вселился злой дух. Благодаря тем же археологам, девочку отправили в детский приют, который находился в небольшом городке, в трех днях езды. Там она и выросла, закончив школу. Невзирая на недовольство шамана, отец все время навещал ее, проявляя родительскую заботу. Умный не по годам ребенок все понимал. Повзрослевшая девушка не прервала связь с родными корнями. Каждый год, на пару недель, она приезжала погостить к своему отцу, которого очень любила. Стоит отметить, что почитание родителей является приоритетным качеством, присущим большинству африканских семей. В непорочные души детей изначально вкладываются идеи взаимоотношений, при которых возникает твердое правило: так, как ты будешь относиться к своим родителям, так, в свое время, отнесутся к тебе твои дети. Несмотря на различные условия жизни, полученные в школе знания, девушка проявляла удивительное чувство такта в общении, стараясь не вызывать раздражения односельчан своими непривычными для них манерами. Она приехала в деревню несколько дней назад и собиралась пробыть здесь недолго. Стройная как лань, девушка многим парням кружила голову. У нее были милые черты лица, которые не могли не правиться. Любомир обратил внимание, что Данила частенько стал поглядывать в ее сторону. Молодость, в любых обстоятельствах, всегда остается временем стремления к прекрасному, ради жизни.
В один из дней оба украинских парня пошли собирать хворост, необходимый для бытовых деревенских нужд. Неожиданно, они услышали раздавшийся невдалеке испуганный женский вскрик. Бросив на землю дрова, парни одновременно развернулись в сторону прозвучавшего возгласа. То, что они увидели, заставило их сердца вздрогнуть и закаменеть. Крупный леопард, пригнувшись к земле на своих пружинистых мягких лапах, готовился из засады напасть на темнокожую девушку. В любую секунду задние лапы дикой кошки могли оттолкнуться от земли, выбросив вперед острые зубы и когти универсального убийцы. Эта идеальная машина для охоты была наделена от природы способностью свободно прыгать в высоту до трех метров и легко затаскивать на деревья добычу, равную собственному весу. Доли секунды решали все. Данила не растерявшись подхватил с земли увесистую корягу и не раздумывая, молниеносно бросился вперед. Размахивая крючковатым поленом над головою, с громким криком, он изо всех сил несся на перерез хищнику. Растерявшийся было Любомир, схватил с земли длинную ветку с еще зелеными листьями и последовал вслед за товарищем. Не ожидавшая такого агрессивного поведения со стороны людей пятнистая кошка проворно метнулась прочь, в заросли густой травы. Данила проворно подбежал к упавшей от страха девушке и помог ей подняться на ноги. Наконец-то он стоял рядом с дочерью вождя – Раудой. Ее испуг сменился чувством признательности за оказанную помощь. Молодая девушка смотрела в глаза своего спасителя взглядом, полным благодарности, если не сказать больше. Лишь темная кожа не позволила выдать выступивший на лице румянец. Их взгляды встретились и замерли не в силах оторваться друг от друга. Девушка, вздрогнув от возникшей вдруг неловкости, скромно отвела глаза вниз.
- Спасибо, - вырвалось из ее объемных, темно золотистых губ.
В эту минуту Данила увидел перед собой не только выпуклые округлости ее молодой груди и изящный изгиб упругих бедер. Перед ним стояла очаровательная девушка, в которой что-то необъяснимо чарующее притягивало к себе как магнит.
Прибежавшие на крики аборигены были поражены храбростью белых людей, о чем тут же стало известно вождю. Престарелый отец, растроганный до глубины души поступком ребят, выразил особые знаки признательности за спасение дочери.
Радостное событие, вызванное счастливым известием о спасении дочери вождя, было внезапно прервано появившимися вдали клубами желто-красной пыли, поднимавшейся столбом над линией горизонта. С северо-запада, по направлению к деревне, приближался автомобиль. Учитывая отдаленность поселения от цивилизации, каждое появление путников вызывало особенный интерес со стороны местных жителей. Охрана вышла на дорогу и приготовила оружие к бою. К радости одних и беспокойству других, тревога оказалась ложной. В подъехавшем джипе сидел главарь бандитов, с тремя вооруженными до зубов головорезами. Внешний вид, только что прибывших людей, не предвещал ничего хорошего. Не доезжая до деревни десяток метров, они оставили машину, и направились быстрой походкой в хижину старейшины. Разговаривали долго, после чего завалились спать в просторной палатке, расставленной посреди деревни.
Абделькадер, согнувшийся под весом прожитых лет, подошел к спасителям дочери, недовольно отводя взгляд в сторону.
- Духи предков видят, как тяжело сообщать белым людям, спасшим мою девочку, о том, что перед тем как солнце проснется и поднимется над горизонтом, их увезут в большую деревню, где отдадут злым охотникам, охотящимся за людьми.
Ребята побледнели. Впереди их ждала неизвестность.
|
