Логин:
Пароль:
 
 
 
На День Победы...
Геннадий Корякин
 
* * *
Какой бы широтой и добротой от природы мы наделены ни были, привычка чесать затылок и кусать локти нас уже слишком далеко завела. И не в том беда, что из-за этого, вроде бы, нам самих себя опасаться приходится, а уважать себя тоже потребно не во-вторых,- мы, россияне формации нынешнего столетия, особо успели в доказании на себе крайнего парадокса: сила есть, души не надо... Если светозарному сыну израильского народа понадобилось не менее трех десятков лет, чтобы взойти до состояния богочеловека, предъявив осмысление всех терний своего физического пути, то наш былинный богатырь издревле являл себя миру не иначе, как после тридцатилетней выпечки на печи. Наполненные родниковой чистоты, евангельские сказания и христианские легенды, тысячелетие назад известными усилиями привитые на Руси в виде необходимейшего учения по воспитанию души, сердца, разума, как истинно отличительных свойств Человека, в узком месте нашей истории пришлись не по вкусу доморощенным стратегам мысли,- а страшнее обездушенного государственного чиновника в природе зверя нет. Имея сознание, добровольно зашоренное духовными спекуляциями типа тотальной "борьбы за мир во всем мире" с уровнем ответственности эдак слегка превышающим божественный - да простится нам всуе,- власть придержащим и при желании-то невозможно расслышать подспудный шепот своего естества и, тем более, проснуться до осознания отвергнутых истин, основная из которых- "не убий!"- исполняется только старозаветным методом,- "возлюбив врага своего." Религиозные завещания предков, их вера в нас - драгоценность в бесхитростном алгоритме поведения. Обездушив себя чернотой "кумачовых зорь" и далее оскопленно демонстрируя миру, насколько все более "умом нас не понять," мы и до сего дня в суетливом большинстве своем не очень-то пытаемся восстановить утраченный слух душевных гармоний, наглядно перевирая акценты применения высоких понятий Свободы, Чести, Достоинства, Ответственности, Долга, Патриотизма, Гуманизма... Контрапункт кровавых рожденственско-новогодних праздников дуэта Ельцин-Дудаев в народном приложении явил собой такой раздирающий диссонанс, что уже оторопь берет наши самые спящие души. Критическое состояние "переоценки ценностей" заставляет посмотреть на сами принципы и уровень нашего отношения к СЛОВУ, как на нерешенную проблему духа и самосознания. Действительно, не просто "труд", а труд человека со словом создает каждого из нас вновь и вновь. "Вначале было слово,.."- это не истина, а сам факт, вне которого нас не было и нет, - истина видится в том, что свое слово мы сами же и одухотворяем до состояния своей жизни. Отсюда и потребность спросить с себя за качество этой жизни, как за правильность отношений к каждому слову. Пожелай мы стать лучше, скорее всего нам придется начать с освобождения от вируса матерщины- позора и болезни нации, удобно гнездящейся в порах и трещинах социальных язв. "За что Ты нас наказываешь?"- как бы стучимся мы в свое сознание желанием разобраться в непростой проблеме... Увы, за привычным эмоциональным выплеском неоформленное стремление гаснет, и причина скорее не в недостатке воли, - некорректна форма волеизъявления, т. е. сама мысль. Так обращаясь к светлому в себе и над собой, мы зачем-то наделяем это светлое несвойственным ему признаком темного, сразу получая результат обратный желаемому. Отнюдь не риторичен древний тезис о том, что внешние и внутренние созидательные энергии /Бога/ нельзя наделять негативными качествами / кары или наказания /. Адресование упрека или требования надо бы направлять в сторону конкретной деструктивной функции, и каждое слово фразы должно быть взвешено пониманием его энергетического соответствия и наполнения - чувственного, эмоционального, образного, абстрактного... Чистота слова и его смысла - единственное условие Разума, а сам критерий чистоты - атрибут Духа в нем. Преобладание нравственно-этических оценочных критериев над остальными - естественный духовный постулат развития и личности, и цивилизации, не требующий доказательств или особых знаний,- увы, несоответствие тому дает не просто пасьянс из мировоззренчески вроде бы допустимых позиций, отнюдь,- оно приводит к аберрации сознания - болезни, скрытой как на общественном, так и на индивидуальном уровне. Сегодня многие переживают состояние сходное скорее не с психологическим шоком, поутратив восприимчивость, а, именно,- с душевным, когда ирреальное стало действительностью, ухватив каждого за исподнее в нас. Уже невозможно недопонимать, по ком "молчит" колокол и какого рода стыд гнет нам головы и колени, чтобы поднялись мы в истинно Нравственном и Гражданском ополчении, ведомые духовно просыпающимся осознанием, а не кибернетическим арсеналом вместо него. Не обязательно быть верующим гражданином, чтобы ожидать от сановных представителей духовенства призыва властьимущим госчиновникам - и прежде всего президенту всея Руси - к обязательному покаянию хотя бы перед народной церковью - традиционной хранительницей опорных истин - слагаемых здраво ориентированного сознания... Именно нравственным выбором каждого шага наших деяний душа движется или вверх, или вниз, и зрелый ум не позволит себе опасной игры со своей совестью. Отношением от детского "не лги" до взрослого "не убий" и определяется та дорожка, по которой мы ведем себя "за грань, откуда не возвращаются". Атавистически твердокаменным смыслом понятия военнообязанный", усиленного изощренной претензией чуть ли не на однокорневую связь со смыслом слов Родина или Отечество, да в сочетании с крепостнической оголенностью подзатылочного термина "воинская повинность", самосознание нашего уныло законопослушного призывника оковывается так, что готово раболепно подчиняться чужой воле вплоть до сдачи прав распоряжения своей жизнью и уничижения себя кощунственной функцией носителя cмерти, становясь ее слепым орудием. Чудовищность обязательности воинской службы в послевоенное время недопустима, а длительность воздействия анормальной ситуации на душу и менталитет народа может дать изменения вплоть до физиологических, что и становится все заметнее. Чернобыльскую аварию по яд.эквиваленту приравнивают к 100-250 бомб Хиросимы, кладбище жертв которой за послевоенные годы разрослось до объемов Пискаревского,- сомневаться в удручающих последствиях нашего генетического урона не приходится. И, пожалуй, не стоит сдерживать свои спящие эмоции по этому поводу, если тотальное игнорирование душевных аспектов оборачивается не только потоками крови в "мирное" время, но и плачевными реалиями выхолощенной воспитательной педагогики с преобладанием глумливо-нравственных и оберточно-эстетических тенденций в общей эмоционально-информативной среде воздействия на целые поколения. Сегодняшний день даже не скрывает сути перспектив этого многослойного аутозомбирования... Однако, традиционно рассматривая "живую силу", как военное средство, цивилизованный мир дозревает до понимания аморальности опытов над животными, в частности,- их использования в виде живых торпед, а это уже готовность и себя возлюбить чуть более.
Самоубийство японского камикадзе, как минимум,- преступление перед самим собой, и его личина героя - пример не столь далекого невежества. Вариант самоубийства нашего А.Матросова, низводящий солдата на войне до мешка с песком, есть свидетельство к тому же и профессионального невежества советского командира, а посмертное возвеличивание до уровня геройства такого вынужденного шага отчаяния солдата - это уже низкопробный цинизм и глумление, замаскированные уродливой идеалогией и навязанные массовому употреблению. Однако, если мы очнулись до различения патологии своего общественного сознания, дающего рецидивы в готовности к убийству /самоубийству/ шовиниста, националиста или воинствующего социалиста, то не настал ли резон открыто признать, что принимать военную присягу - означает, как по Гете, невежественно продавать или закладывать, а, по-русски, - и вовсе отдавать свою душу - единственное истинно человеческое в себе. Психология солдата понятна, - он себе уже не принадлежит, и спасти его можно лишь пока он не стал убивать. В бою, направив на живую цель оружие, он сразу уравнивается по сути содеянного с бандитом, хотя еще и не по степени проявлений, - неуправляемые душой психика и сознание устанавливают свои нравственные пределы поведения. Но, даже случайно убивший, уже не может жить далее душевно полноценным человеком. И совершенно очевидно, что государство, как институт насилия, и перед своими гражданами, и на внешней сцене должно нести особую ответственность за принуждение к военной службе и обязано к принятию всех возможных мер компенсаций военнослужащему за неизбежно наносимый моральный, психический, физический и материальный ущерб в зависимости от срока его службы и характера выполняемых задач. Душевные утраты от военной службы должны пониматься обществом, как практически невосполнимые и требующие особого внимания. Возможна не столь отдаленная реальность принятия и в России конституционного положения об отмене обязательных призывов, лишь отягощающих души, нами же подвешенные в петле многократного ядерного самоубийства, также будет исключено все-таки применение смертной казни и, шаг за шагом избавляясь от столь неразумно содеянного, войдем в свой День Победы над собой. Да, действительно, мы уже в состоянии увидеть, например, искренность чуткого душой человека в отказе Евгения Евтушенко от ордена "Дружбы народов" на фоне русско-чеченской бойни. В стране парадоксов и несуразностей уже не столь трудно себе представить, что и к 50-летнему юбилею «Великой» Победы могла быть отчеканена медаль " 50 лет после массового уничтожения своего и чужого народа в ВОВ", что была бы не только правда выраженная простыми словами, но и знак некоторого освобождения от ига тоталитаризма. Безнравственны попытки искать варианты оправданий убийству за государственной, военной, рыцарской, исторической или истерической необходимостью. Пафос героя, несущего "смерть во имя жизни", в какую бы романтическую личину он ни рядился,- это та же ловушка как для подросткового сознания, так и для лишенного духовных опор ума взрослого, это – преступление перед собой и детьми, - здравомыслящий вряд ли с этим не согласится. Хотя бы из этого же следует необходимость признания традиций празднования военных побед противоестественными и кощунственными по отношению к жизни. Несостоявшийся бой, недопущение насильственной смерти - вот истинная победа и повод для ликования. ВОЙНА - ПРЕСТУПЛЕНИЕ, И В НЕЙ НЕТ ПОБЕДИТЕЛЕЙ, А ЕСТЬ ЛИШЬ СОУЧАСТНИКИ. Будем помнить, что кровь кровью не смывается,- смерть вяжет противников безотносительно к их роли зачинщика или освободителя. Естественно и различение:- доблесть ратоборца полярна доблести миротворца без оружия, соответствуя противоположным уровням духовного развития. Известно, что утраты Души могут быть восполнены отнюдь не условным, а более ответственным возвращением к местам их потерь, иначе сходные ситуации будут неизбежно предлагаться судьбой на доработку. Без желания разобрать и разобраться в том грузе, который мы нажили, без покаяния и долгой кропотливой всенародной работы по восстановлению в пантеоне личностной истории каждой исковерканной судьбы наших ушедших предков, без компенсирующего приложения сил души каждого из их живущих потомков мы себя не обретем. Только через обретение личности возможно обретение демократичной государственности на непростом пути нашего обновления. Когда естественным станет подчинение государства интересам души его гражданина, адекватно выравняется и основание всех положений Главного закона страны соответственно тем общественным интересам, переоценить которые при всем желании невозможно. Даже если в грядущем тысячелетии исчезнет государственность уровня понимания завершающейся эпохи, безусловная обязательность общества перед душой ее члена не только останется, но и будет возведена на пьедестал культа нового времени, что для нас тоже не
является сиюминутным откровением. Вот только зная это, отчего противимся мы и снизу, и сверху принципиально благотворной самостоятельности регионов. Нам ли, узникам одной из самых человеконенавистнических систем, не ощущать кожей, что возникающие границы и есть закономерные свидетельства перерождения бывшей государственной империи, и болезненный развал ее - лишь начало нового пути. Да сбережем мы себя от новой крови, ведь еще немало новых таможен придется понастроить, прежде чем удастся избавиться от них за ненадобностью в выздоравливающем обществе демократии личности свободного духа, ума и созидательных рук... Принадлежа к послевоенному поколению, слава Богу, - я не воевал! Из того, что о войне знаю, в памяти сидит, например, такой осколок стихотворения: -

"...Нам не дано спокойно сгнить в могиле,
Лежим навытяжку и, приоткрыв гробы,
Мы слышим звук предутренней трубы
С больших дорог, которыми ходили.
Мы все уставы знаем наизусть,-
Что гибель нам, мы даже смерти выше!
В могилах мы построились в отряд,
                           и пусть
Не думают, что мертвые не слышат,
Когда о них потомки говорят..."

Кто бы мог знать, какому количеству русских солдат, погибших в Великую Отечественную на полях бренной Отчизны и "считавшихся" неизвестными, могут соответствовать эти, принадлежащие одному из них и тем запоминающиеся строки. Пафос их искренний и проверенный самой смертью, они не могут вызвать протест, так как наполнены нешуточной силой патриотизма и убежденности, и лишь с полувекового расстояния можно, горько сопереживая, сожалеть о их чудовищной ошибочности:- готовность "строиться в отряд" за пределами жизни еще более недопустима, чем в реальности... Чувства нашего сопереживания будут оправданы лишь в том случае, если мы в состоянии взять на себя незавершенность ноши предков для исправления их неудач уже в наших жизнях, ради последующего движения вперед...
                                                              1995 г.
...Прошло 15-ть лет с момента написания этой статьи, а изменилось ли что?

© Copyright: Геннадий Корякин
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Проза, не вошедшая в рубрики
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 0
Дата публикации: 08.05.10 в 11:33
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100