Просохла боль былого расставанья,
И ночи перестали быть молитвой,
И звуки надорвали нерв молчанья,
И телефона зов не режет бритвой...
Да, болепульс уже не бьёт набатом,
Почти привычка – одиночество постели,
Но в полнолуние опять агатом
Рисует ночь черты лица потери...
И пучит свой единственный глазище,
На ад-планету эта ночь поэтов,
И снова по щеке ползёт слезище
Живой водой для строк её сонетов...
|
