Вновь горят поминальные свечи у древних икон,
И открыты все царские плачущих храмов ворота,
Под набат поминальный, под слез несмолкающий звон
В небо Пскова уходит 6-я десантная рота.
Его Троица знает полки тех, кто в воинстве свят,
Их, политая кровью земля, тоже плачет, вращаясь,
Словно Русь, поседевшие матери русских солдат,
У безмолвных застыли гробов, с сыновьями прощаясь.
Скорби миг так безжалостен, невыносим и высок,
Словно рвущийся взрывами воздух, как сон бесконечный,
И крик матери русской, летящий в пространство:"Сынок!
ты ж, родной, говорил мне недавно, смеясь, что ты вечный".
Он лежит навсегда здесь запаянный в цинковый гроб,
Материнскому сердцу теперь уж не будет больнее,
Сквозь стекло запотевшее виден лишь мертвенный лоб,
Да кинжальный посмертный удар по мальчишеской шее.
Мать, объятая ужасом, горестно шепчет ему,
Ее сына лик бледный иконный свечею подсвечен,
И нельзя ей теперь на прощанье прижаться к нему,
Чтоб не видела русская мать, как сын изувечен.
Девяносто обычных бесхитростных русских парней,
Не забывших свой долг и от армии не "откосивших",
Ради родины милой, родимой России своей,
И любовь к ней в сердцах своих с самого детства носивших.
Они пали, как воины, с честью, их совесть чиста,
Они насмерть стояли солдатами не за медали,
Ведь осталась невзятой последняя их высота,
Ей, погибнув, они имена свои русские дали.
Их теперь не дождется обратно рыдающий Псков,
И родные места, где они до войны своей жили,
В славе воинской ныне и присно, во веки веков,
Они души свои на России алтарь положили.
Можно было, поставив растяжки, оставив заслон,
Отойти, чтоб пробиться к своим , или насмерть сражаться,
Они выбрали бой. стал единственным выходом он,
Все приказ командира исполнили: "Будем держаться!..."
Силы были той адовой ночью совсем не равны,
Сто десантников против двух тысяч бандитов Хаттаба,
Матерей своих, ждавших их в дом, и России сыны
Заплатили, не дрогнув, собой за бездействие штаба.
Сквозь их шквальный огонь на вершину бандиты рвались,
Но, как предкам их встарь, им в бою помогала оранта,
Предпочтя умереть за Россию, они не сдались,
Девятнадцать часов билась яростно рота десанта.
Там, за боем остались их сотни не прожитых лет,
Расставания, встречи, любовь и родные стихии
"Сотый! рота ведет рукопашный уже! я "Стилет"!
Весь огонь на меня! Всеми средствами! Слава России!..."
И комбат, умирая под гром огневого дождя,
Помня павших в неравном сраженьи бесстрашие взглядов,
С облегченьем услышал он, к Богу на суд уходя,
Шелест грозный уже подлетающих русских снарядов.
Хор соборный поет, отпевая навек восьмерых,
Плачет траурный марш, боевые склонились знамена,
Бой на той высоте, где они победили, затих,
Но Россия великая всех помнит их поименно.
Вновь уходят ребята, достойные славы отцов,
Снова матери русской ждать сына у поворота,
Вновь на вечной поверке архангельской русских бойцов
Отвечает с другими 6-я десантная рота.
|
