Пахнет лугом свежескошенным,
Леса край в вечернем мареве.
Я родился недоношенным,
Начал жизнь я в барокамере.
Медсестра, совсем весёлая,
Второпях меня принявшая,
Отложила тельце квёлое —
Все равно душа пропавшая.
Мать моя вполне сознательно
Невзлюбила гостя слизкого
И лишилась окончательно
Чувства вдоволь материнского.
Бабки, дедки на завалинке,
Видя, как младенец щурится,
Все кряхтели: «Больно слабенький,
Видно, скоро окочурится».
Помнят ли мои родители
Про ребёночка поносного?
А теперь стою я в кителе
На борту ракетоносного.
Пропускаю мирно стопочки
Я в тоске глухой по берегу,
И могу нажатьем кнопочки
Я стереть с лица Америку.
Вот и вырос, гость непрошеный.
Знали бы мои матросики,
Как на луг недавно скошенный
Меня некогда подбросили.
И как баба деревенская,
Сено к ночи угребавшая,
То ль тверская, то ль смоленская,
Плачь мой тихий услыхавшая,
Приласкала еле тёплого,
Отнесла в избу столетнею
И взрастила так безропотно
На судьбу на многолетнюю.
И теперь стою я в кителе
На борту линкора грозного.
Помнят ли мои родители
Про ребеночка поносного?
И когда канаты прочные
Усмирят громаду дерзкую,
Я отправлюсь в одиночное,
То ль в Тверскую, то ль в Смоленскую.
Выйду я на луг нескошенный,
Упаду в траву пахучую —
Вот и вырос, недоношенный,
Победив судьбу падучую!
И глотнув тумана бледного,
Я услышу вдруг натужено
Тихий плач ребенка бедного,
Никому тогда ненужного.
|
