Логин:
Пароль:
 
 
 
Вертолёт без огней (Стихи о русско-чеченской войне)
Марина Струкова
 
* * *
Наша классика - Пушкин и АКМ.
Мало для решения всех проблем,
но хотя бы это осталось здесь,
чтоб немного сбить мировую спесь.
Все ушло к чертям да ко всем смертям,
разгулялось времечко по костям.
Шпалы - в гниль, да в крошево весь кирпич,
разлетелось всё, что смогли достичь.
Тлеют клочья фото, расчётов, схем...

Наша классика - Пушкин и АКМ.
Посмотрю я Родину на просвет:
где стоит дворец, там России нет,
по подпольям мы, по дворам трущоб,
посреди камней городских чащоб.
И Европа, эх, дрессирует нас,
тыча пальцем в грязный больной Кавказ,
и ей все не так, и везде бардак,
и она умна, а Иван - дурак.
Не отводит жадных холодных глаз,
а нужна ей эта земля без нас.
И огонь войны, как закат, доспел,
но для наших душ и для наших тел
есть защита круче любых систем:
наша классика - Пушкин и АКМ.

* * *
Время года - война,
место действия - здесь.
Принимай всё, как есть
и в траншею не лезь.
А в атаку пойдешь,
так не падай на лёд,
решено: шаг - назад, два - вперед,
три - вперед.
Повело за черту,
зашвырнуло в разлом,
философия давится битым стеклом,
и забились мыслители в норы квартир,
потому что реальность выходит в эфир -
Это - пуля в висок, да в глаза вам песок,
да запретной травы в мутной ампуле сок,
да разборка крутых, да милиции стук,
это рок пополам с хрустом сломанных рук,
это русского мата десятый этаж...
Я поэт - не поэт,
я веду репортаж.
Век врагов и потерь затаился как зверь,
принимай все, как есть,
проверяй и не верь -
Слишком многие лгут,
да и кто здесь не лжёт,
не обходит закон, и бумаги не жжёт?
У кого не уходит земля из-под ног?
Пепел с кровью смешает солдатский сапог...
Так с нажимом идет по листу карандаш.
Я поэт - не поэт.
Я веду репортаж.

* * *
Над страною камней вертолёт без огней
пролетит, наступающей ночи темней.
Где-то вспышка блеснёт,
пуля ветку хлестнёт,
и опять мёртвым сном все пространство уснёт.
Вертолет без огней...
Сколько пасмурных дней
небо меряет он над войною своей.
Кто его разглядит?
Только ветер гудит,
и стреляет на звук одичалый бандит.
Сколько юных солдат,
сколько траурных дат,
есть дорога вперед, нет дороги назад,
только - пуля в висок, только - тело в песок,
по могилам чужим и родным марш-бросок.
Над страною камней вертолёт без огней,
и ему, уносящему трупы, видней,
как солдаты живут, как победу зовут
и кого там двумя бэтээрами рвут.
Вертолёт без огней...
Нет весны и черт с ней!
Время года - война.
Снег от крови красней,
чем тюльпаны в горах.
Холоднее, чем страх,
на снегу застывает поверженный враг.

* * *
Свой далекий дом посреди долины
не припомнит снайперша с Украины.
Целый день, прищурясь, глядит в прицел -
продолжает русских солдат отстрел.

У нее расчётливый ум холодный,
от сомнений, грусти, любви свободный,
форма и трофейный бронежилет.
Чернобровой снайперше двадцать лет.

Почему стреляют в славян славяне?
Ваххабиты - те клялись на Коране,
а наемники долларами клялись?
Украина, за подлых своих молись.

Кровь одна у нас и одни истоки,
почему предатели так жестоки?
Перед тёмной силой в тяжелый час
наши соплеменники - против нас!

Не уйти сквозь грозненские руины
чернобровой снайперше с Украины.
Труп висит растерзанный - не узнать...
А в костёле сумрачном плачет мать.

ДОБРОВОЛЬЦЫ
И ушел эшелон на восток
мимо пышных сиреневых рощ,
по мосту через мутный поток
в ветровую пылящую мощь.

Рассыпался вечерний хрусталь,
забывался домашний уют,
и рассеянно слушала даль,
как хмельные солдаты поют

про любовь, про веселую жизнь.
Так подросток сжигает дневник.
Накурили и в дым напились,
но молчал пожилой проводник.

В добрый путь! - Будут крылья вестям.
В добрый путь! - По надеждам чужим.
В добрый путь! - По цветам и костям.
Мы еще на камнях не лежим.

По огням! - Как Христос по морям.
В беспредельность - с витка на виток.
И никто не сказал матерям,
что ушел эшелон на восток.

КАВКАЗСКИЙ ПЛЕННИК
У дикой пенистой реки
селенья горные блеснули.
Чужие звёзды высоки,
заборы высоки в ауле.

Там правит смутная судьба
с кривой улыбкой иноземца.
Выводят русского раба
во двор хозяина-чеченца,

Весь день по вражьему суду
вершит постылую работу,
жуёт протухшую еду
и пьет заржавленную воду.

Из плена нищая родня
не выручит за ради Бога,
и предали лжецы Кремля
его - простого рядового.

Он, стиснув зубы от тоски,
мечтает о случайной пуле.
Чужие звезды высоки,
заборы высоки в ауле...

С обломком старого ножа
шагнёт солдат врагу навстречу.
Лети на Родину, душа!
Лети, когда за все отвечу.

* * *
Не трогай забытые вещи в вагонах,
оружие года - взрывчатка,
не нож.
Все ближе ослепшее время в погонах,
агония прячется там, где не ждёшь.
Холодной петлей захлестнула дорога,
на красной воде от дождя пузыри.
Ни книгу с асфальта,
ни сумку с порога,
ни куклу с травы - ничего не бери.
А те, кто нашел свое место под солнцем,
кто по кабинетам сидит до зари, -
не трогай чужую свободу, - взорвётся!
В чужую страну сквозь прицел не смотри.
Все ближе ослепшее время в погонах.
Теплее...
Теплее.
Совсем горячо!
Не трогай забытые вещи в вагонах, -
Не трогай заснувшую Смерть за плечо.

* * *
Ни единой звезды не горит над Москвой,
словно пламень последний изжит,
над лихой головой только ветер кривой
в переулке косом дребезжит.

А мне дали наказ проходить за звездой
поперек площадей и полян
до неведомых зорь за живою водой
для безвинно убитых славян.

На восток ли шагать?
На закат ли шагать?
Из зенита дожди выкликать?
Океаны искать?
Родники ли копать? -
Не сказала мне Родина-мать,

Сколько мёртвых в горах,
сколько мёртвых в лесах,
у границ и у памятных вех -
им не хватит воды на святых небесах,
океана не хватит на всех.

Эх, живая вода! Где найти? Где купить?
Растопить из полярных снегов?
Проще кровью горячей могилы кропить!
Много крови у наших врагов!

НАЁМНИК
Негр проехал четверть мира,
или треть - не все ль равно.
К полевому командиру
заявился в Ведено.

То ли Мбембе, то ли Мганге,
не скажу наверняка,
надоело трескать манго,
захотелось сухпайка,

захотелось денег - много!
Приключений - вот те на.
За чужую власть и бога
по душе пришлась война.

И в состав чеченской банды
взяли как боевика
то ли Мбембе, то ли Мгангу,
не скажу наверняка.

Русских он стрелял "отважно" -
из кустов, из-за угла.
Только в плен попал однажды,
тут беда-то и пришла.
* * *
Здесь не праздник Ку-клукс-клана,
не Америка - Чечня.
Негр-наемник утром рано
ждет привязанный огня.

Он без снайперской винтовки,
он не помнит ничего.
Крепко врезались веревки
в тело черное его.

Дело двигается быстро -
вот солдаты подошли
и бензина полканистры
от танкистов принесли.

Лучше б в джунглях ты молился
деревянному божку.
На хрена гулять явился
по кавказскому снежку?

Вверх огонь пополз спокойно,
Рви веревки иль не рви.
На хрена в чужую бойню
лез нажиться на крови?

И душа, покинув тело,
как из гибельного сна
в небо дымное взлетела
и спросила: "На хрена?"

* * *
Ночь. Вокзал. Пути и перегоны.
Снова Грозный в огненном венке.
С трупами забытые вагоны
мертвенно застыли в тупике.

Вовремя солдат не опознали,
не истает прах в родной стране,
ищут их и письма и медали,
видят их родители во сне.

Бедные блуждающие души,
мальчики, не помнящие зла,
вечно бродят по воде и суше.
И темнеют мёрзлые тела.

Их чужая нация и раса
предала свинцовому огню.
...Власть, готово пушечное мясо,
на столе в Кремле лежит меню.

СОЛДАТАМ
Побеждайте! Так побед не хватает,
не хватает героев и крепостей.
Наша русская гордость
как будто тает
после каждой порции новостей.

Мы устали жить легендарным прежним,
разучились славить борьбу и сталь.
Завоюйте будущее надеждам,
чтоб страна спокойно смотрела вдаль.

Побеждайте! Хуже врага не сыщешь,
чем неверье в силу своих полков.
Где ты время славы? -
Как пуля свищешь
среди гор и пасмурных облаков.

Побеждайте! Так побед не хватает,
как воды в пустыне, как тени в зной,
как тропы в чащобе, и каждый знает -
будет правда вновь рождена войной.

СЕКТОР ОБСТРЕЛА
Грозный город, охваченный тьмой,
пойман в око прицела,
и проходит дорога домой
через сектор обстрела.

Кто-то шел по тропинке в обход,
вдоль стены пробирался,
да наткнулся в предместье на дот
и уже не поднялся.

Чутким сном я забылся на миг,
рук не сняв с автомата.
И далекого дома достиг
в час степного заката.

На пороге сестренка и мать,
вдохновенье покоя.
И уже не хочу понимать
справедливости боя.

То ли тень уловив, то ли блик,
спящий разум проснулся.
Я стреляю, послышался вскрик,
кровью враг захлебнулся.

И шагнул я спокойный, прямой
в даль грядущего смело,
продолжая дорогу домой
через сектор обстрела.

ДОБИТЬ ВРАГА
Морозны горные луга,
кровь на снегу сквозит огнями...
Как тяжело добить врага,
что скорчился между камнями.

Ты видишь смуглое лицо,
оскал страдания и злости,
он ранен, он попал в кольцо,
болят раздробленные кости.

Он смотрит русскому в глаза,
в отчаянную ярость взгляда,
где совесть шепчет: "Так нельзя!"
А долг командует: "Так надо!"

И русский медлит... Тишина
под серым небом длится, длится...
Ну что ж, на то она война.
За Русь сражаться, что молиться.

И очередь из "калаша"
пересекает грудь бандита.
И взмыла черная душа,
но вдруг сошла в разлом гранита.

...Пусть тело занесёт пурга.
Бойцам пора вперёд рвануться.
Так дай нам Бог - добить врага.
И уходя - не обернуться.

* * *
Летела пуля под луной
над вымирающей страной,
меня искала и звала,
а даль пожарами цвела,
ломились танки сквозь дворы,
стреляли снайперы с горы,
эх, лютовал народ честной.
Летела пуля под луной.
Прошила пуля русский край,
и рассекла ворота в рай,
и возвратилась в тишине
искать добычу на войне,
а там окопам нет конца
и дева-месть крадет сердца.
Пила Россия с Сатаной,
летела пуля под луной.
А ты лети, лети, свищи,
меня на родине ищи.
Через жестокую Москву
сюда, сюда тебя зову.
На голос, если говорю,
на огонек, когда курю,
на смелый жест, на медный крест,
а Бог не выдаст, черт не съест...
Мне на ладонь звездой шальной
летела пуля под луной.

МОЛИТВА ЧЕЧЕНКИ
Чеченка седая сегодня, как прежде,
взывает к Аллаху в привычной надежде:
Великий Творец, не суди меня строго,
прошу для себя и народа немного,
ты не пожелал даровать нам победы,
но все же уменьш по возможности беды:
Пусть русская власть восстановит больницу,
чтоб я и другие могли подлечиться,
больница сегодня в порядке едва ли -
заложников там мои внуки держали,
все стены прострелены, выбиты стекла,
пожалуй, и краска от крови отмокла.
Еще я прошу, милосердное небо,
пусть русская власть даст и пищи и хлеба,
свой хлебушек нам не взрастить и подавно -
мой сын заминировал поле исправно.
Пусть русские школу построят нам дружно,
пусть русский учитель приедет - так нужно,
а прежнего муж расстрелял, это точно.
Аллах всемогущий, все в мире непрочно,
но все-таки нужно чеченцам учиться,
кто знает, что с правнуками приключится.
Пусть внуки, и сын мой, и муж мой вернутся,
уйдут от суда, от расстрела спасутся,
ведь русская власть обещает прощенье,
а я приготовлю для всех угощенье.
Такими родными нельзя не гордиться.
Оружие спрячем. Потом пригодится.

* * *
Мы ногами вышибли дверь твою,
а в углу - икона на полке.
Скоро, скоро будешь в своём раю,
ты - последний русский в посёлке.

Мы из шкафа вышвырнули тряпьё -
ничего не нашли - обидно...
Говорят, что есть у тебя ружьё,
да стрелять не умеешь видно.

Это наша земля, на ней конопля,
виноградники, горы, волки.
А тебе на выбор - кинжал? Петля?
Ты - последний русский в поселке.

Для тебя нам жалко глотка воды -
лучше вылить на землю воду.
Хлеба жаль, и воздуха и звезды,
а куда уж делить свободу?

Не ищи закона и правоты,
так в стогу не найти иголки.
А вождям все равно как подохнешь ты,
ты - последний русский в посёлке.

* * *
Укротитель Кавказа идет среди гор.
Укротитель Кавказа не парламентёр.
Он пришел, чтобы этой землей завладеть,
на чеченского волка ошейник надеть...

Это только красивые фразы, мой друг,
но мишенью тебя видят люди вокруг,
сам врагом укрощён и Кремлем обречён,
ты с землей обручён, подлецом обличён.

Укротитель Кавказа, ты молод и прост,
Укротитель Кавказа, ты встал в полный рост.
Но замыслил облаву не на дураков,
видишь, волк не боится трёхцветных флажков.

Эх, лихая тоска, брось бойца да покинь...
Ты сумел бы пройти от снегов до пустынь,
Но препятствует власть с головою пустой,
то толкает вперед, то командует: "Стой!"

Нет, довольно раздумьями душу терзать,
лучше мысли связать и упрямо сказать,
и сказать себе, не сомневаясь вовек,
глядя взглядом, где смешаны пепел и снег:

- Укротитель Кавказа идет среди гор.
Укротитель Кавказа не парламентёр.
Я пришел, чтоб этой землей завладеть.
На чеченского волка ошейник надеть!

* * *
Бойцам РНЕ, воевавшим в Чечне.

Вижу, поезда ждёт на платформе
наш по крови и истине брат -
неизвестный солдат в русской форме,
на шевроне горит Коловрат.

Он в истории русской не прочерк,
он грядущее станет творить,
и медального профиля очерк
героической книге хранить.

Будет он чуть он чуть жесточе, чем надо.
Будет он благородней стократ.
Не предаст и не примет награды,
так владеет душой Коловрат.

Он сильней, чем другие солдаты,
он три жизни отдал бы за Русь,
и к лицу ему были бы латы,
и предвиденья гордая грусть.

И когда он от пули споткнётся,
рухнет в снег у сияющих врат,
с окровавленной формы сорвётся
и взойдет над страной Коловрат!

* * *
Корреспонденты к нам из-за границы
как вороны слетелись в южный край,
чтоб на экран и пестрые страницы
перенести бандитский ад и рай.
И телеобъективы наводили,
как будто бы пришли глазеть в музей,
когда бойцы в окопе находили
отрезанные головы друзей.
Они - корреспонденты-чужеземцы,
не напрягая подленьких умов,
порой стенали: "Бедные чеченцы!"
...Что им до наших взорванных домов,
что им до наших бед и демократов,
что им до наших нефтяных магнатов?
Сенсаций жаждут, удивляют мир.
Корреспондентам бойня словно тир.
Навстречу взрывам - фотокамер вспышки.
Они снимают жадно день и ночь
как корчатся в агонии мальчишки,
как беженцы спешат из дома прочь...
Ну что же, удивим гостей охотно,
и пусть не опускают наглых глаз,
когда врагов повзводно и поротно
мы вмажем бэтээрами в Кавказ,
когда вздохнет свободная Россия
победою закрыта, как бронёй,
когда отрежут голову Шамиля
и в тишине поднимут над Чечней.

* * *
Жетон он сорвал и отбросил в траву,
и вспомнил друзей и родную Москву.
Пускай его не опознают,
о смерти вовек не узнают.

Он рос, как и все, слушал панк у пивной,
его во дворе называли шпаной,
но время пришло и основой судьбы
он выбрал высокую ярость борьбы.

В кольцо озверевшие "чехи" берут,
не знаете, гады, насколько он крут,
не быть ему в вашем зиндане -
контрактнику в черной бандане.

Навстречу взметнулся, гранаты в руках,
и вспыхнуло солнце над ним в облаках,
и дрогнули горы от взрыва,
и сходит лавина с обрыва...

И снова затих раскаленный Кавказ,
лишь клонятся травы в полуденный час,
ущелье туманом клубится,
да ворон к добыче стремится.

* * *
Обугленный город во тьме прохрипел:
Спасется лишь тот, кто удачлив и смел,
дорога к свободе - отважному дар.
Аллах акбар!

И воины-волки кавказских высот
пошли в свой последний священный поход,
пошли из кольца беспощадных врагов
при свете снегов.

В бесстрашных глазах - обреченность и страсть,
готовность за веру и родину пасть,
был клич приглушенный как ненависть стар:
Аллах акбар!

Кромешная ночь, полумесяц, простор...
Скрывайся, герой ты, наемник иль вор.
Но вдруг впереди, словно небо раскрыв,
ударил разрыв!

О, пашни, кто минами вас засевал?
И следом огня смертоносного шквал,
и люстры ракет, и агонии вой,
смерть над головой!

Ловушка! Засада! Попали в капкан!
Тут если по-русски: пропал или пан.
По-русски их били, был страшен удар.
Аллах акбар?

Стремились вперед и вперед напролом,
горел среди туч, как дорога, разлом.
Где падал боец, поднимался вдруг волк!
Но таял полк...

Остались воронки и клочья одежд,
земное оружие мрачных надежд.
Завился над грязью танцующий пар...
Аллах акбар.

* * *
Грозный взят, все будет в норме,
пусть стрельба из-за реки.
Девушка в военной форме
вдаль глядит из-под руки.

День весны, восьмое марта...
Блеск медали на груди...
Но военных действий карта
говорит: "Всё впереди".

Виден путь среди долины -
Хищный путь в чужом краю.
Слева - мины, справа - мины.
Мать - в России, друг - в бою.

СОЛДАТ ИМПЕРИИ
Ты устал жить сражения ради,
вычислять и выслеживать смерть,
ты устал, каменея в засаде,
сквозь чужие руины смотреть,
ты устал в перекрестье прицела
чьи-то темные лица ловить.
Это тяжкое нужное дело -
бунт на южных границах давить,
где привал - неземная отрада,
где письмо - долгожданная весть...
Но Россия сказала: "Так надо".
И солдаты ответили: "Есть!".
Вкус промерзшего черствого хлеба.
Старой карты потрепанный лист.
И скользит по чеченскому небу
след ракеты как огненный хлыст.
Ты устал жить сражения ради,
но, наверное, выбора нет.
И шагают сквозь сумерки рати,
на погонах несущие свет.

* * *
Россия - край детей и жен,
и слёзы вдов в небесной чаше...
А враг, что всем вооружён,
диктует будущее наше.
Сегодня правильный совет
бессилен с матом и без мата.
Поэту нужен пистолет,
писатель - кто? - без автомата.
Я сочиняю каждый миг,
как прежде - строки против трона.
Но твердо знаю: десять книг
не стоят одного патрона!

РЕКВИЕМ
Памяти АПЛ "Курск"

Серым песком укрыло, илом позатянуло,
и освятила память, и отразило небо
черную субмарину в молниях русской боли,
черную субмарину ужаса и отваги.
Время рассеет слухи, ветер развеет вести,
сильные сего мира ложью заменят правду,
только родным героев не позабыть вовеки,
в смертную беспредельность вглядываясь бессонно.
Кто-то сказал, что ночью мать одного матроса,
обезумев от горя, шла по воде без страха,
и призывала сына, спящего в смутной бездне.
И под её ногами не расступалось море,
ибо сильнее моря это страданье было.
Если б она взглянула выцветшими глазами,
если б она взглянула ввысь, где играют бури,
то перед ней всплыла бы, пересекая тучи,
северная легенда - чёрная субмарина.
Верно хранят Россию, в небо взойдя над нею,
призрачные матросы в обледенелой форме...

Видел её ребенок на берегу играя -
чёрную субмарину на серебристом небе,
и, ничего не зная, замер от восхищенья
и загадал, что тоже встанет он у штурвала,
видел её солдатик в выцветшем камуфляже
и повернул обратно, чтобы поведать другу,
он повернул обратно, шаг не дойдя до мины.
А над столицей тучи, тяжкие как надгробье,
свыше её не видно, свыше её не слышно.
Быстро прошла над нею чёрная субмарина,
росчерками зарницы дымную тьму терзая.
Видел её священник... И тихо перекрестился.

* * *
Кончилось время и мир исчислен,
если ты - пепел, то я - алмаз.
Цели бесцельны и смысл бессмыслен.
Апокалипсис - здесь и сейчас.

Делай, что должен и будь что будет.
Солнцу и сердцу известен рок.
Нас только избранный враг разбудит -
слишком высок болевой порог.

Демон идет по мечтам народов.
Крошево камня и схватка рас.
Кровь поднялась до небесных сводов,
Апокалипсис - здесь и сейчас.

Танец огня над большой дорогой.
Пламя скручивается в блик.
Перед рожденьем Руси сверхновой
в точку уходит простор на миг.

Сгинут все, кто нас ненавидел.
Пламя - в зрачках восхищенных глаз:
Я это понял! Я это видел!
Апокалипсис - здесь и сейчас!

© Copyright: Марина Струкова
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Лирика военная
Количество отзывов: 3
Количество просмотров: 4764
Дата публикации: 12.02.11 в 01:06
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Отзыв на произведение: Вертолёт без огней (Стихи о русско-чеченской войне)


Спасибо Вам за стихи.
  С уважением Александр и наверное все,кто там был и кто остался.

Рыбин Александр    Добавлено 16.11.2011 в 20:44
Отзыв на произведение: Вертолёт без огней (Стихи о русско-чеченской войне)


ЗдОрово!
С уважением,

Николай Прилепский    Добавлено 25.06.2011 в 11:21


Благодарю Вас. Мне очень нравятся Ваши песни. С уважением,

Марина Струкова    Добавлено 25.06.2011 в 18:41
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100