Исходя из различных духовных практик, пришла к выводу, что все-таки моя черная карма – это карма Гордости. И как бы я ни пыталась себе доказывать, что это всё чепуха, ничего не получается. Я всё равно возвращаюсь к ней! Гордость во мне действительно есть, и она всегда задета, словом, взглядом, жестом, но задета… Я ничего не могу с этим поделать. Умру я точно от этого, вернее, когда уже не смогу справляться с собой, чтобы отпускать то, что задело ее на этот раз. Даже лицо мое несет след этой задетой гордости, и неважно, что в детстве в очередной баталии со своей старшей сестрой я умудрилась не увернуться от летевшего мне в лицо ботинка, и получить удар по носу, и возникшую впоследствии этого небольшую горбинку, мою ахматовскую горбинку, не важно! Главное, что энергетически это означает только одно – задетую гордость. В моей родне со стороны отца, я так думаю, все страдают или страдали именно этим. Незадолго перед самой своей смертью моему отцу опять пришлось пережить удар по самолюбию, его гордость снова была задета, он ощущал себя униженным, и пусть я сделала вид, что всё пустяки, но я уже знала, что может после этого последовать. Мои когда-то милые малыши, мои выросшие племянники имеют ту же самую горбинку, мы все наделены нашей ахиллесовой пятой, той самой чертовой гордостью. И чем сильнее я внушаю себе не обращать порою внимание на что-то, тем сильнее именно это - не обращаемое заставляет меня на себя обернуться. Моя сестра была первым ребенком в семье, я – последним, младшим, но именно слово «Последний» всегда тяготило меня, последний, а не младший, поскольку никаких снисхождений по этому поводу я не получала. Я всегда стремилась доказать себе, что я – не последняя, пусть не первая, но только не последняя! Как сестра моя стремилась доказать нам, и наверное себе, что она не может быть не первой, она – первая. Потом в какой-то практике я именно с этим и столкнулась, именно такие чувства питают дети в семье, когда их только двое. Старший доказывает, что он - первый, а младший доказывает, что он – не последний. Даже в школе на спортивных соревнованиях, я – прирожденный стайер, только стайер, потому что дыхалка моя была приспособлена на многокилометровый забег, преодолевая себя, изо всех сил я доказывала, что в этом спринте я пришла не последней. Мне было важно доказать себе, что я – не хуже всех пробежала эту короткую дистанцию.
Из гордости, сдавая экзамены в Вуз и получив оценку ниже, чем я, рассчитывала, потащилась спрашивать причину этого. Только из гордости я поставила своему кавалеру вопрос ребром или, или с той свадьбой. И конечно из гордости я стала писать те письма… Кому нужен был тот институт, мне он точно не был нужен?! Кому нужна была эта свадьба? Маме, папе.., но точно не мне! И нужны ли были мне те письма… Может и нужны были кому-то, но опять таки – не мне!
Обозревая абсолютную без результативность тех дистанций, приходит понимание, что мне не нужно было поддаваться на провокации судьбы, потому что бег тот начинался с плохого старта, с отметки «гордость». Вся жизнь моя словно пошла с плохого старта… И как в этом пути бежать, если путь - то с горы, то - в гору, то – на коне, то – на земле, то – смеюсь, то - плачу, и конца и края этому нет, и дыхание уже сбилось, и флажков уже нет, и даже спины впереди бегущего давно не видно.
|
