Я помню на смоленщине тот бой,
Он вехой огненною в памяти отмечен:
Фашисты гнали женщин пред собой,
Обычных наших деревенских женщин.
И молодой безусенький солдат
Глаза его в слезах, трясутся руки,
Воскликнул: "Вот же, суки, что творят!
Они же наших женщин… Вот же, суки!"
Я их в бинокль ясно различал,
Как я убить хотел бы фрица, гада!
Он нашу бабу, горемычную, догнал,
Ударил на бегу её прикладом.
Мне не забыть доселе её глаз,
И до сих пор как будто в горле горечь:
Кричала: "Милые, не думайте о нас!"
Кричала: "Милые, стреляйте в эту сволочь!.."
И я глаза зажмурив, вскинул автомат,
Покрыл фашистов трёхэтажным матом,
"Огонь!" — команда по цепи солдат,
"За Сталина! Огонь по оккупантам!!!"
Эх, если б вовремя им под огнём залечь,
Тогда бы разминулись пули с целью,
Но продолжает и сегодня память жечь:
"На землю, бабоньки! Ложитесь все на землю!"
Мне не забыть вовеки этот бой,
Он вехой огненною в памяти отмечен,
И тех, кто так пожертвовал собой:
Вповалку трупы немцев. Трупы женщин.
|
