Вечер. Людская волна всё заливает и заливает, стоящий автобус. Ужасно тесно кругом, и вспыхивает уже раздражение на водителя, будто нарочно задерживающего отправление. Неожиданно слышу чудесную мелодию. Словно зажурчал маленький ручеек, кто-то тоненьким девичьим голоском выводит какую-то чудесную песенку. Начинаю спешно предполагать, откуда это может быть, немного развернула голову. Совсем недалеко от меня стоит детская прогулочная коляска с маленькой девочкой в ней. Девочке где-то полгода от роду, не больше. Это чудо в розовом комбинезоне тянет свою песенку, вернее распевает что-то невероятно красивое. Замечаю, как к малышке наклонился мальчик лет четырех и потерся носиком об ее щечку. А потом он начал лепетать, он рассказывать всем нам о своем житье-бытье, как его звать-величать, вообще, о жизни своей рассказывал. А все улыбались, и сестренка его улыбалась, но, к сожалению уже не пела. А так хотелось еще на это поудивляться-повосхищаться. А может быть, это будущая певица, а может быть даже – вторая Галина Вишневская, а?! Выбирались из автобуса я и дети вместе, нам, оказывается, по пути. Бабушка детей пытается вывезти коляску.
У остановки замечаю тебя. Ты подошел к дверям автобуса и всё ждешь, когда тебе можно подать мне руку. На лице твоем замечаю некоторое раздражение, мешает тебе выгрузка этой коляски. Глазами показываю тебе, что нужно помочь женщине справиться с коляской. Но ты слишком встревожен, и не замечаешь того, что я прошу тебя помочь другим. Ты лишь не сводишь глаз с моей руки, чтобы помочь сойти с подножки автобуса. Что же ты делаешь, бедолага?! Я всегда знала, что ты готов рыцарски служить только своей Прекрасной Даме. Но знаешь, я так не могу! Посмотри кругом, в мире – всё, а не только твоя Прекрасная Дама… И выйдя из автобуса, я уже не ощущала себя таковой. Мне хотелось как-то вылить свое раздражение на эту ситуацию. Сказала какую-то колкость-гадость, мне действительно захотелось тебя задеть, видимо чтобы мир начал видеть, а не только меня – в нем. Реакция твоя была неожиданной для меня. Ты что-то крикнул мне и пошел в другую сторону. Я в недоумении посмотрела на твою уходящую спину, и желания догонять тебя в моей голове не возникло. Только подумала хорошо идешь, быстро. Ты тоже не ожидал, что я не окликну тебя. Так мы с тобой, не сговариваясь, удивили друг друга.
Придя домой и, отвечая на удивленные вопросы детей, что-то каламбурила, я, как всегда смеялась там, где не знала, как реагировать. Вошла в комнату. Ты лежишь на диване, и даже не скрываешь от меня своих слез. Такая неожиданная открытость меня почему-то огорчила... Обхватив твою голову руками, со словами о прощении, поцеловала тебя в макушку головы. На запястье вдруг ощутила влагу. Твои слезы оказывается такие горячие, и они сейчас будто обжигают мне душу. Я твержу тебе, что люблю, и прошу простить меня. Хотя, если честно, почему мы сейчас - такие, я в ту минуту уже забыла. Просто хотелось, чтобы эти жгучие слезы высохли, и ты стал прежним, нашим главным человеком в доме. А ты, как я поняла, уже успел поссориться с детьми. Свое раздражение ты принес домой и наговорил детям каких-то резкостей.
Дети, оккупировав меня, подсовывают свои тетрадки. И я почти одновременно помогаю делать урок английского языка младшей, и ищу карту мира для старшей дочки. А она, наткнувшись на полки с моими книгами, уже целиком в них погрузилась, так, что пришлось ту почти силой отрывать, сказав, что на это будут выходные, а сейчас надо разобраться с уроками. А ты всё лежишь, будто спишь, но как можно спать, когда стоит такой галдеж кругом?! Ты делаешь вид, что сердишься и не говоришь мне ни слова, но я вижу, ты уже не сердишься, ты просто делаешь такой вид, видимо для проформы, для острастки непослушной жены.
Не переживай, всё перемелется – мука будет! Я всегда останусь тебе твоей Прекрасной Дамой, и ты всегда успеешь, подать мне руку, потому что я всегда ее приму, а иначе твои слезы сожгут мою душу, я знаю...
|
