Уже распустились фиалки,
Уже разгорелся восход,
Но мрачно и грустно на свалке,
Где люди живут круглый год.
И взгляды давно их потухли,
Один в них остался вопрос.
А тот, раздувающий угли
В костре, не иначе Христос.
А где ж ему быть еще? В Думе?
Там нет в нем нужды никакой.
Он здесь среди злых и угрюмых,
И сам он стал тоже такой.
В лачуге, подобии хлева,
Здесь много подобных халуп,
Заметно бледнея от гнева,
Он ест из тухлятины суп.
И слушает мрачно сопенье
Мальца с обеззубевшим ртом.
Кончается Божье терпенье…
Кто знает, что будет потом?
|
