Логин:
Пароль:
 
 
 
Повесть в стихах. Листопад. Полная версия.
Георгий Овчинников
 


[size= xx-large]Повесть в стихах[/size]

Листопад

(рассказ знакомого художника)

Встреча

Судьбой заброшен, у вокзала,
Среди вновь прибывших стою.
Вагон покинув свой устало,
Взираю: где? В каком краю?
Обычный город. Также люди
Спешат, смеются, спорят, ждут …
Родная речь – и там и тут;
Двор привокзальный, как на блюде.
И угораздило ж, однако,
Пять суток бросив «псу под хвост»
По делу фирмы (ей во благо!
Коль занимаю данный пост),
Забраться в дальний уголок,
На самый Родины восток.
Купил в палатке чебурек,
В сторонке встал и молча ем,
Сам наблюдаю между тем –
Вполне довольный человек.
А по соседству у пивнушки,
Держа в руках большие кружки,
На политические темы
Ведут дебаты и дилеммы
Мужчины. Верх берёт унынье –
И дамы пьют не меньше ныне.
(Замечу, кстати, вкратце я:
У нас эмансипация
По-своему, опять по-русски,
Преумножая суть нагрузки,
Сравняли женщины права.)
Чуть опираясь на слова
Вот бомжевидная одна
Меж мужиками трётся в качку
И клянчит так у них она
Ей алкогольную подачку.
Доев тот скудный завтрак свой,
И промокнув лицо салфеткой,
Я отвернулся и долой
Хотел идти, но за спиной
Услышал голос скорби редкой.
Поблёклые робели очи,
Поверх мешков обвисших щёк,
Разбиты губы, кривясь вбок,
Просили жалостливо очень –
Двумя рублями, чтоб помог.
Полез я больше машинально
К себе за мелочью в карман,
Ей протянул, увидев сам,
Не то чтоб что-то визуально,
А по наитию души
Спросить её тогда решил
И сам – чего не зная ради –
Я неуверенно так:
– На-дя?
Мне было угадать дано,
Коль вздрогнуло внезапно тело,
Как будто обожглось оно;
Рука продолжить путь не смела.
Взглянув зверьком в глаза мои
(И нечто ожило в крови)
Тихонько прошептала:
– Гера.
(Мелькнула детская манера.)


Назад вернувшись руки
Её на грудь безвольно пали
И внемля тайной её муке
Отряхивать хозяйку стали.
Чего, как в трансе, теребя
Стряхнуть пыталась так с себя?
Иль наважденье этой встречи?
Иль грязь, которая на плечи,
Живот и грудь легла, свербя,
Измазав всю нечеловечьим.
Смотря безмолвно друг на друга,
Мы в замешательстве стояли.
И я, и юности подруга,
Что говорить, пока не знали.
– А сколько, сколько зим и лет
На встречу был судьбы запрет?! –
С трудом признав, нашёлся я.
О многом я б её спросил,
Но на ответ найдёт ли сил?
Тяжка ей исповедь сия.
В смятенье чувств мы были оба –
И думаю, она особо:
Пропасть аж пропадом готова!
Чтоб не стоять нам вхолостую
Увидев лавочку пустую:
– Давай присядем, – предложил.
Присели лишь … за витражи,
Вдруг встрепенувшись, мимо «касс»
Стремглав умчалась, дав наказ:
– Сиди и жди, приду сейчас.
И почему-то с грустью тихой
Мелькнуло детство в мыслях лихо.
Теперь уж в давние года
От коих нет почти следа.
А впрочем, в старых городах
Людей уставших и ущерб
Оставил нам советский герб.
Да! Плохо жили, но хотя …
Коль руку на сердце, кладя,
А то бы время я подряд
Вновь пережить раз пять бы рад!
Ценны воспоминания:
Искания, страдания … –
Суть чисто детских подоплёк,
И что ни день, ни час – урок.
В деревню дети до родных
(Кто деда с бабкой … кто иных)
Съезжались вновь для встреч мятежных
Со всех концов страны безбрежной
Все на каникулы на лето –
Увидеть снова чудо света,
Где воздух, солнце и вода –
Друзья с тобою, как всегда!
И как дружили, как играли,
И в играх этих подрастали.
Вот так мы жизнь свою листали:
Учебный год взвалив на плечи,
Писали письма, ждали встречи;
Съезжались вновь – и вновь далече
Мы разъезжались: кто – куда.
(А там! Своя уже среда.)
И так за годом год, другой
Мне не забыть их никогда;
Я помню Надю молодой,
Девчонкой милой и простой.
Её курносый детский нос,
Косички золотых волос;
Как пыжилась под взрослую –
Бессмысленно серьёзную.
И вспомнил, как на сеновал
Забрались тайно, будто звал
Неведомый досель вопрос –
Момент взросления курьёз.
Влекомы силой странных чар,
Ещё неведомых для нас.
Лишь предвкушения окрас
Едва касался двух сердец:
Пылал, горел … но что за дар?!
Инстинкт? Пытливости ль угар?!
Чем хочет обладать юнец –
Умом и чувством, наконец.
И неудобно, неуклюже,
Дрожа, под платьем (как-то боком!)
Девичью грудь, стесняясь дюже,
Ладошкой я впервые трогал.
Как через дырочку в штанах
Смущаясь, пальчиком она
Тогда коснулась чуть – легко! –
Уж возбуждённого его.
Непроизвольно сам другой
Ей под колготки шмыг рукой –
И там! – средь лепестков цветка
Я полотно иллюзий ткал.
(Но – делать что? – пока не знал.)
И похоти ни капли в мыслях,
А просто путь познанья жизни;
И бабушка, заслышав нас,
Браня шутливо в этот раз,
Разогнала – и со всех ног
К стыду пустились наутёк.
Как снилась после по ночам.
Не понимая того сам,
Что то – неведомо лихое,
Мне не дававшее покоя
Ни днём, ни ночью, но живое …
(Во снах бывало – да такое!)
Чем был, томим и потрясён:
То было чувство – не иное! –
Я был отчаянно влюблён.
– А вот и я! Пришла, – с улыбкой
Загадочной и также зыбкой
Смахнув тут сень воспоминаний,
Преобразившись как бы, Надя,
И по-другому даже глядя
Сказала всё-таки в смущенье –
С задором? – но моля прощенья.
Тут обязательно подмечу,
Воскликнув коротко:
– За встречу!
Накрыв на лавочке «полянку»
Как будто скатерть-самобранку.
Моментом совершив расклад:
Портвейн, стакашки, шоколад …
Затем с улыбкой, делу вслед,
Кладёт к ним пачку сигарет.
И села скромненько на край,
Сложила ручки:
– Открывай!
Открыл. По разовым разлил;


(Свидетель, подтверди. Будь мил!
Почти у нас до церемоний
Такие всплески антимоний.)
Пока ни слова ей в укор –
Сплошное лицемерие! –
Скупой и скромный разговор;
Узлов – таких! – сплетение.
Что только пользы он не даст.
А осуждать?! В том всяк горазд.
Мой трёп смущал меня и злил;
Фальшивость путала … вина
Пить не хотелось, и не пил;
Краснел, сбивался, говорил
Как будто прежняя она,
А внешний вид – лишь пелена.
Не мог я поступить жестоко
К цветку, укрывшемуся в кокон.
Единственный вопрос свербел –
И в нём я думал, утону,
Но я боролся, как умел –
Вопрос простой:
«Но почему?!»
И мой она (то видит Бог)
Читала бег раздумий. Вздох
Неоднократно подтверждал,
Когда кинжал остро вонзал
Мой каждый взгляд в её глаза.
Опустошив стакан вина,
Собравшись с мыслями, она,
Потупив взор, поправ барьер
Сумбурных отблесков стыда,
Сочла поведать о годах –
Что привели (то знает Бог!)
В глубокий мерзостный сей лог.




ОН(десять лет назад)

Промозглым вечером угрюмо
Он брёл, усталый, в тяжких думах;
Кругом реклама; блеск огней –
Машин шуршащих, фонарей …
Живая молвь, развязный смех –
Кто оплошал, а чей успех
Развеселил досуг друзей.
И он идёт – один из всех –
Идёт среди картины сей
С печальной участью своей.
Ему хотелось в этот миг,
Забыв о сдержанности, в крик
Всю душу выплеснуть наружу.
«Да разве был плохим я мужем?
Но почему же в жизни так?!
Всегда нехватка этих благ!
А что жена!? – она права
И убедительны слова:
Когда детишкам надо есть.
Тут хоть из кожи хочешь, лезь!
А вынь-положь на стол «бабло».
Вопрос с зарплатою ребром –
Завод стоит, опять облом;
Эх, удавился бы давно!»
Потом истерика стихает …
(Тот, кто не жил – того не знает.)
Ему, как в детстве (на запале!)
Хотелось скрыться в одеяле.
Зажмуриться – отбросить всех!
Заплакав – отогнать как мух!
Сжать кулаки … тут громкий смех
И женский визг прорезал слух,
Он встрепенулся! Где и что?!
И понял: в думах он давно
Автопилотом брёл домой
Знакомой улицей пустой,
Обычно скрытой темнотой.
Здесь вечерами ни души
Средь ветхих домиков в тиши.
Всегда разбиты фонари
И в окнах тускло свет горит.
Он присмотрелся. Что же там?
Кто расшуршался по кустам?
Недолго думая, спешит
Он леопардом, где шуршит.
Три парня с девушкой боролись.
(Верней один, а те – «кололись»)
При этом ухмылялись гнусно.
В траве замяв девчонку, грузно
Лежал на ней, возясь с руками –
Зажав едва – бил кулаками;
Психуя тип, схватил уж камень.
– Пошёл отсюда! Мы тут сами, –
Надменно пробасил ему
Лицо «красавца» повернув
Другой, что закатал рукав
Себе и нож большой достав,
Стоял, поигрывая им.
Наш парень вроде оробел,
Смутился малость, побледнел.
Он не герой и таковым
По жизни в общем-то не слыл.
Отдал хоть спорту много сил,
Когда-то в юности далёкой
В семейной жизни однобокой
Растратил удаль и сноровку.
(А тот уж встал наизготовку,
Бахвалясь техникой владенья.)
И он, ввергаясь в сожаленье,
Хотел уйти, но лишь мгновенье.
– Спасите! – вдруг девчонка, хныча,
Пролепетала, его взбыча …
«Да я теперь плевал на всё:
На смерть, на боль – да что ещё!
Ведь это дочка чья-то есть,
Пусть не моя … имею ль честь?!
Спасти?! Иль плюнуть и сбежать???
Теперь уж некогда решать».
Он был славян потомок верный;
К тому ж боец под стать усердный.
Немало видел век бойцов,
Но удаль видимо отцов
Ещё осталась в плоти нашей.
В момент разнёс как робот – в «кашу»!
… Поднял девчонку – в шоке та:
«Случилось что? Что за дела?!»
(А он узнал соседку Машу,
Домами рядом что жила).
Они ушли, луна плыла,
Лежать остались лишь тела …

ОНА(десять лет назад)

И при деньгах, и энергична,
Стройна, хрупка в вечернем платье
И грациозна, и пластична
Она в кругу шикарной «знати».
Тут дети мэра, депутатов,
Каких-то денежных «магнатов»,
Судей, банкиров, прокурора,
Администрации надзора
И глав, и их, конечно, замов …
Ну, в общем разных самых-самых.
Периферийный высший свет.
Элита! Уссурийский цвет.
Она стоит средь светских львиц –
Ну, впрямь, царица из цариц –
Да бриллиант! Ещё что-либо …
Пускай хоть местного пошиба.
В провинции всегда помпезней
«Аристократия» была,
Так обозвав себя сама,
Всегда к себе была любезней,
Чем идентичная в Москве.
Живут отдельно – те и те;
Цветут все сами по себе,
Купаясь в роскоши, ведя
Разгульный образ свой, шутя,
Беря пример с американцев
(Тем превращаясь в «обезьянцев»);
Вот общий фон я выдал вкратце.
Она впервые тут и сразу,
Душою осудив «заразу»
Себе конкретно предрешая,
Что в этом обществе чужая.
Сюда случайно угодила;
Подружка «как-тось» упросила.
Она скорее business women –
… «Чтоб перед действием обдуман
Любой процесс, предполагая» …
Да нет! Она совсем другая.
Хоть пусть красива и изящна,
Умна, свободна – даже дюже,
Но всё равно так неуклюже
В кругу ей публики столь «фящной».
Она по сути своей «пахарь».
Сначала шила на дому
И по заказу одному,
Потом «ударила с размаху» –
Случилась тут альтернатива:
Свой цех кооператива


Одежды верхней для пошива
Открыла поначалу живо.
Затем салон и ателье
И магазин по колее.
Ну, и так далее на марше
Уже обвыкнув, входит дальше
В мир, безусловно, деловой –
Вступив в него второй ногой.
Приобрела себе «ПЕЖО»
Бывала, раз за рубежом
И одевалася свежо;
Особо свет не удивляла,
Вот бриллианты нацепляла –
В ушах искря, по пять карат
Вершили серьги ей наряд.
Любила музыку, кино,
Была гимнасткой, но давно.
Нередко читывала книги,
Ища ключи к дверям интриги.
Была строга, но не спесива,
Порой скромна, иной игрива …
Мужчин вертлявых презирала.
Ну, в общем, вот что представляла,
По сути, из себя она
И было б сказано сполна
Добавлю малость: (по приколу?)
Окончила с медалью школу,
С дипломом красным институт,
Казалось бы: All very good!
А вот с мужскою ратью плохо.
Кабы была б собой дурёха?
Иль был физический изъян?
Была б, какая ДАУН, ДРЯНЬ?!
А то ведь просто-просто прелесть!
Порой судьба нас бьёт, не целясь,
Порой не знаем – делать что?!
Кутит кругом невежество;
Противно сердцу погань зрить,
А впрочем, что тут говорить.
* * *
На вечеринке – на тусовке –
Как раз в той самой обстановке
Ведя беседу между делом,
Она приятный факт имела,
А именно (тут без ироний):
Вдруг ощутила груз вниманья
К своей персоне посторонний.
И этот взгляд, как любованье
Она тогда определила
(И это даже очень мило!)
Поскольку обладатель рвенья
Столь респектабельный мужчина.
Она внимала с нетерпеньем,
Подставив сердце под удар.
«Приняв» мужчину в светлый дар
Скорее – Божие творенье!
А взгляды этих пылких чар,
Как выстрелы, несли раненье,
Имея явный интерес.
Она в израненной душе
Твердила в этот миг клише:
«Он ангел, посланный с небес
Чтоб утолить измученную душу,
Насытить счастьем вялый плод.
Я так ждала-ждала, и вот
Настал момент чудесный тот» …
И пленница совсем готова
В объятья – крепкие оковы –
Как в омут, броситься сама.
Она заочно влюблена
Истосковавшейся душой
И он – совсем-совсем такой,
Каким и видела в разгуле
Тех снов, тех грёз своих сладчайших!
(Ну, в общем, был он из редчайших.)
И вот герой, растратив «пули»,
Вполне уверенно к ней «рулит».
Он подошёл с улыбкой сам,
Представился и что-то там
Ещё любезно говорил.
Она не очень-то вникала,
Верней, едва ли понимала,
Покуда не осталось сил.
Стояла дурою сама,
Как оглоушена, была,
А он так много говорил:
Размеренно, легко, вальяжно –
Казалось это очень важным.
Судьба дала проклятью свет,
И одиночества обет
Она несла немало лет;
В душе, уставшей до стенанья
Сопротивляться нет старанья.
А тело? Вольно без контроля;
Предаться чувству его доля.
Он пригласил её на танец,
Тем наведя последний глянец
Успеху их тогда знакомства
И нет! – ни капли вероломства:
Так благородно – в меру бурно,
Изящно, трепетно, культурно …
Он закружил её в движенье,
Довёл в душе до умиленья.
Взял телефон, через мгновенье
Вдруг попрощался чинно с ней …
(О как всё то – неповторимо!)
А ей осталось только имя;
Всего лишь имя то: Андрей.
* * *
Два дня томилась ожиданьем,
Причём с таким ещё страданьем,
Где час один идёт за пять.
Когда жила, не зная, ждать
Кого конкретно надо было,
А тут ещё сомненье с тыла
Гораздо яростнее било
То бишь: «Так ждать или не ждать?!».
Она б ждала – она привыкла,
Когда б уверенность жила!
Но вот от счастья вновь цвела.
Конечно, он ей позвонил
И благосклонно пригласил
Её в роскошный ресторан,
Где был прекрасный ужин дан.
Так завязалась постепенно
Их дружба необыкновенно
Иль, может, даже угадаю –
Взаимная любовь? Не знаю.
Да только вот неделей позже
На «КОМП» на сайт письмо пришло:
Без подписи, лишь текст, число
И на угрозу чуть похоже.
«Забудь, старушка, об Андрее,
Тогда тебя я пожалею –
И будешь ты спокойно дальше
Свой век тянуть, как было раньше.
На всё про всё даю два дня,
Потом пеняй же на себя».




ОН(пять лет назад)

Он бомжем стал уже почти:
Мать умерла, теперь в квартире –
И «бывшая», и дочка жили,
А он, спиваясь, счёл уйти.
Сперва устроился у друга,
Вдвоём халтурили, покуда
Тот от запоев не скончался.
Потом с ханыгами скитался,
Потом два года «отбывал»
За то, что крал-сдавал металл
(И эти деньги пропивал).
Но выйдя из тюрьмы на волю,
Решил искать другую долю.
На нарах он скучал семьёй –
У «бывшей» муж теперь другой.
Да не было б, сошлись навряд –
Разбитого не склеить взад.


Он жить решил, с судьбиной споря:
Вина не пить ни капли с горя;
Курить (с трудом) он бросил тоже
(Поняв одно – себе дороже.)
На этом всё – что удалось.
В другом, буквально вкривь и вкось:
Никак не клеилось с работой;
Жильё по-прежнему – заботой,
А там и пассией бы к месту
Обзавестись – найти невесту
Не помешало бы давно.
Жизнь так банальна всё равно!
Подённо грузчиком халтурил,
Портреты в парке рисовал,
Хлеб, как придётся, добывал,
Посколь талантлив по натуре.
Снимал халупу у знакомой;
В спортзал похаживал, бывало;
Встречался с дочкой, в общем, мало
Что видел в жизни той «хреновой».
Искал в газете объявлений
«Знакомства» рубрике он ту;
Изведав уйму впечатлений
В асфальт тем втаптывал мечту.
Все претендентки, при их встрече,
Окинув взглядом вскользь на вид
Его дешёвенький «прикид»,
Теряли стимул дальше к речи.
Иные так промежду прочим
«Шутили»: … «Ладно, что ж обитель?
Хотя бы был автолюбитель» …
Ну, в общем, тут скажу короче.
Не буду лгать – но вышло так:
Он добрым, честным был мужчиной
И по известным нам причинам
Не обладал набором благ;
И не был «принцем на коне».
Того достаточно вполне,
Чтобы ухмылку по вине:
Сарказм, брезгливость – и не боле
Мужчине вызвать в слабом поле.
Вот он сидит на лавке в парке –
Один скучает; день вновь жаркий,
А он в тени и молча там
Давался тайнам и мечтам:
… «Да что им нужно? Не понять.
Что ищут, ждут, чего хотят?!
В деньгах как будто всё их счастье –
Скорее сами в злой их власти.
А надо-то, придя усталым,
Вполне довольствоваться малым:
Обнять жену, детей и жить!
Пройдя прошедшее, добыть
Мне удалось благое знанье.
Как жаль, что не берёг я ране
Семейный круг – святой очаг! –
(Себе я был коварный враг).
Я так устал без ласк, забот …
Хочу внимания, хлопот;
Дарить любимой трепет тела,
Чтобы душа в объятьях пела!
Дарить, приятно возбуждаясь,
Что в них живу – дышу нуждаясь.
Хочу, коль заболеют вдруг,
Объять заботой своих рук:
Подать поесть, задвинуть шторы,
Воды принесть – раздвинуть горы …
И знать притом – случись беда,
Не буду брошен никогда.
Хочу, проснувшись целовать
Свою жену – детишек мать
И в поцелуе засыпать.
Играть по выходным с детьми,
Растить их добрыми людьми;
Ходить в театр, цирк, кино, музей …
Неважно, бог каких затей.
Свой опыт передать, уловки,
Что много лет вершилось в ковке.
Пусть те несовершенны, зыбки;
Не повторяли чтоб ошибки.
Пускай в нехватке денег даже
Придётся отдавать своё
Последнее и не впервой,
Мне быть всегда у них на страже.
Переживать, болеть за них
И волноваться всякий миг,
Кабы вот-вот не вышло что-то,
А вдруг вот так – не так! – чего-то.
Порой в случившемся теряться;
Слегка бранить и возмущаться;
Простив обиду – наслаждаться.
Им поверять свои секреты
И знать, что нет средь всей планеты
Тебе их ближе никого» …




ОНА(пять лет назад)

Пять лет просрочил этот вечер.
Вопросов нет – ответить нечем,
А отвечать пришлось-то ей.
Но как? – не помнит, из дверей
Квартиры выбрела своей,
И как спускалась по ступенькам,
Кивала как кому-то мельком,
Как выбиралась из подъезда,
Не примечая время, места;
Лишь выйдя позже на бульвар,
Очнулась – вдруг в лицо удар
Комком листвы, что ветром брошен,
Её сознанье всколыхнул.
Брела она – «ОН ОБМАНУЛ!»
А тут затейник-листопад
Свой золотой, неся наряд
Заигрывать пытался с ней
Тем, бередя ещё сильней
Её изорванную душу:
Гнетёт, корёжит, режет, душит …
Он облегчить желает муки:
Забраться внутрь, – раскинув дверцы:
Развеять спазмы в горле, в сердце.
Убрать с души зловещи руки;
И он не знает – что вредит,
А в голове её бурлит:
«Ох, как забыть, забыть тебя!»
И мыслью мысли теребя:
… «Ты, листопад, ты всюду, всюду
Меня ведёшь своим этюдом
Таким тоскливым, злым, холодным –
Чужой души тепла голодным,
Как будто боли этой рад,
Ведя возвышенный парад.
Что ты? Фамилия и та –
Моя, как эта суета:
Коль я – Надежда Листопад» …
Так рассуждая невпопад,
Она всё в памяти вертела
И почему-то не жалела.
Нет! Не жалела ни о чём,
И только может лишь о нём
Всегда безудержно тоскуя
(По милым и родным чертам);
Ложась – вставая по утрам
И планы добрые рисуя,
Что позвонит вот-вот он ей,
Назначит встречу и своей
Улыбкой грусть её развеет,
Обнимет нежно, пожалеет.
И обретёт она вновь чувство
И станет так легко … не пусто!
Разбудит утром мягкий свет,
Наполнит мир блаженства цвет;
Ни это листопада буйство!
Любовь – названье тому чувству.
И горькая его утрата,
Чего не стоят горы злата –
Камней блеск драгоценных –
Банкнотов пачек стопы …
И не поймут лишь только жлобы –
Оно воистину бесценно.
С ним ставят, рушат города
В величии – и без следа
Без жалости, упрёка тают
И где-то там живут, витая;
Ведь он отверг её потом.
Сперва набросились гуртом
Да что стервятники и злыдни
(То были слуги их, их тени,
Но «суд» вершили тем не мене).
Они как «боги» – их не видно;
Как бесы ход верша извне;
Всё так случилось как во сне:
Прям раз – и хоп! – она на дне.
Она надеялась сначала,
Что чувство разделяет с ней –
То обоюдное Андрей.
То бишь совсем не замечала,
Что от неё ничтожно мало
Ему так надо только взять.
А что ж, откуда ей-то знать?!
И та – произошла когда
(Та – близость, важная всегда)
Наивно посчитав: «Весь мой»
Проигнорировав письмо,
Она и ахнуть не успела
(Хоть дело чёрное по белу),
Как быстро ей «свернули шейку».
Могли б в тюрьму как канарейку;
Могли б убить, но потоптали
И ножкой растерев, склевали.
И не понятны те моменты:
Откуда «липа» – документы,
Та аннуляция аренды,
Суть арестованных счетов.
(Ещё какой-то там подвох!)
Да что ещё там было дальше?!
Её душа другим болела –
Другим и ум, и сердце грела;
Ей без него неважно «раньше»
Да что там «раньше» – и «затем».
А он остыл, похолодел,
Возникло сразу много дел.
.............................................
Ох, если бы не мама только,
Она б погибла и нисколько
О том «не пожалела б как-то».
И вот, представши перед фактом,
Она «убитая» идёт.
Сегодня был её звонок:
Она просила, унижалась,
Ещё надеялась хоть малость,
А он послал её и смолк,
И отключился телефон.
Нет! Это страшно-страшный сон.
* * *
Вот винно-водочный отдел.
Прелестно тело из всех тел
Купило водку, бросив смятый
Той продавщице на прилавок
Банкнот (не знавшее сей навык)
Как жизнь свою, в тот лог проклятый.


ОН(год назад, намедни)

Центральный парк. То воскресенье.
Церковный праздник «Вознесенье».
Обычный светлый летний день
Прекрасен всем, кому не лень
Прийти сюда на выходной
И провести его с душой.
(А кто душой сейчас больной –
Рецепт скажу для тех такой.)
Поэт – души болящей лекарь,
Её он доктор и аптекарь.
Воспримете вы с кислой миной,
Как ни звучало бы смешно,
Не буду лгать, а то грешно;
Страданье ей, как витамины.
Но если говорить точней:
От мук телесных (без затей)
Душа становится добрей.
Она и состраданий хочет
Сама – и для других хлопочет.
Я молвлю, замыкая круг,
Читай поэзию, мой друг,
И ты подлечишь блудну душу.
Прости за эту вольность слова,
Начать хотелось как-то ново,
Вот проявился, дальше слушай.
(А то всё «бу» да «бу-бу-бу»,
Как будто ведаю в трубу.)
А день действительно хорош,
Хорош и солнцем, и погодой,
И портретисту он в угоду.
Так, значит, знай, сиди, рисуй –
Сам карандашиком штрихуй,
Когда клиенты здесь же в ряд
Вокруг на лавочках сидят
И с любопытством наблюдают,
Как люди шаржи получают,
Потом довольные вполне
В людской теряются толпе.
Народу «ужасть!» по аллее
Бредёт неспешно и, балдея,
У всяко свой есть моцион:
И карусель и «колесо»,
Кому-то лодочный сезон,
Иным – любой аттракцион.
Приятно видеть добрый люд,
Когда на отдыхе он тут.
Не всех на их рабочем месте
Сочли б увидеть (дело чести!),
Поскольку тут он добрый малый,
А на работе «зверь поганый» …
Тут прерываюсь, извиняй,
Друзья увиделись, вникай.
Узнались. Спутаться нельзя!
Не так, не вроде где-то видя,
За партой, рядом, в школе сидя.
Учиться, вместе … слыть в друзьях!
Ну, вот так встреча! (Бог ты мой!)
Бывает же момент такой.
Тут реплики, восторга всплеск;


Опять свела сердца стезя,

Обнялись накрепко друзья.
В очах родной знакомый блеск.
Причуд тех школьных «векселя»,
Казалось бы, теперь забытых,
Да вот по-новому открытых,
Звучат особо веселя.
Взяты с клиентов извиненья,
И собран скудный инструмент
(Когда такой тут аргумент!),
Уже вдаваясь в рассужденья
И даже споря понемногу,
Зашли в ближайший кафе-бар
И там, усевшись среди пар,
Трепались весело о многом,
Непринуждённый сея вздор.
* * *
Не знаю я!.. Судьбы ль узор?
Иль как случайно повезло?!
Его, видать, забыло зло.
А получилось так, что друг
Был учредитель фирмы «ЗВУК»,
Которая как раз нуждалась
В подобных кадрах, и осталось
Ему совсем ничтожну малость,
Взойдя на пост, как первый Зам –
Постичь в блицсрок, что делать там.
«А ты подходишь в самый раз –
Так повезло! – нашлись сейчас».
Я не чураюсь важной темы
За год примерного усердья
(Хотите, нет – хотите, верьте),
Он разрешил свои проблемы –
Материальные пробелы:
И приобрёл жильё, авто,
Но не искал пока жены.
Он знал, что будут решены
И эти казусы потом.
Сюда же сам себя отправил
И поездом (расслабить мысли,
Что в голове битком зависли …)
Пять суток вне каких-то правил.
Здесь (на востоке) будет встреча –
Пусть деловая, но подмечу:
Прошло в трудах нелёгких лето –
Так что скорее отпуск это.




ФИНАЛ

...Да собственно и всё на этом.
На том я кончу свой рассказ… –
За эти десять лет из глаз
Её впервые слёзы следом
Словам, хранимым в тайне, лились,
Но это слёзы очищенья –
Не те, что требуют прощенья! –
Совсем не те, что появились,
Чтоб вызвать состраданье, жалость …
(Хотя и в этом крылась малость.)
«Гнойник» прорвался в дикой боли,
И весь скопившийся объём,
Что в гнёте сдерживался в нём,
Теперь вдруг ринулся с неволи.
Без жалости разрыв раздвинул
И, тронувшись, пошёл лавиной:
Сильней, быстрей, неудержимо,
Без принужденья, без нажима.
И выпроставшись в бесконечность,
Потом в свою уходит вечность
И там теряется беспечно –
В бескрайне-звёздном «пути Млечном»;
Освободив ей сердце, плечи –
Оставит девственность души.
И только в той уже тиши:
Очищенной – почти пустой! –
Наивно-детской и простой
Могла лишь заново родиться
(К чему пытаемся стремиться)
Та искра Божья в вольной сути,
Что не сокрыта ширмой плоти:
Где – нет ни «если», нет и «вроде»,
А знают: «есть – и вечно будет!».
Когда-нибудь видали чудо?!
Она преображалась: взмах! –
И на виду, прям на глазах –
Краса бралась невесть откуда.
И чистота души раскрыла
Ту бездну, словно покрывало.
(На двадцать лет моложе стала!!!)
И мёртвое опять ожило.
И постепенно обретая
Тех старых-новых качеств силу,
(Казалось бы, неповториму),
Но, несомненно, обитая
Уже лишь в ней, её вдыхая
И чувствуя её влиянье,
Как некое в пути сиянье,
Ведомое в кромешной мге –
Отнюдь! – не в том «кошмарном сне»,
Где «сослепу», дорог не чая
Брела, себя не замечая
И отвергая сущность дней,
А в абсолютно прежнем виде,
В том изначальном: до пропитья! –
Красы и гордости своей.
* * *
Там ржачка, визг и встреч волна;
Базар-вокзал, народу тьма –
Там, на платформе кутерьма.
Вдали, поодаль, люди кряду
Снуют повсюду даже рядом,
Но с нею встретились мы взглядом:
Одно увидели решенье,
Обоим ставшим в утешенье.
Она смутилась, но потом
В беспечном облике златом
(Её распущенных волос,
В алмазном блеске капель слёз)
С улыбкой детства полной
Бутылку взяв безмолвно,
Подняв рукой на солнца свет
Почти что полную вина;
Затем другой рукой она
Схватила пачку сигарет –
С необычайной прытью вкратце
В задор порхающего танца
Их аккуратненько втолкнула
Под суматошный ропот гула
В стоячий мусорный сосуд –
На этом им был кончен суд.
И встало время, вид застыл –
Менялись медленно холсты,
Как бы стелились друг за другом
Неторопливо и по кругу,
Здесь зарождая свой пейзаж:
Ни тех, ни этих и не наш.
И в этот миг легко так стало!
И всё понятно наперёд.
Распалась грусть, растаял гнёт,
Тревоги в сердце мало, мало …
Почти что нет!.. Всего лишь столь,
Чтоб не терялись ощущенья
Того всего благоволенья
И не вернулась снова боль.
Нам не хотелось лишних слов,
Ни охов-вздохов бесполезных,
Ни реплик глупых, но любезных …
И никаких других оков.
И вспомнился тогдашний вечер
С очередною нашей встречей,
Когда шептались вне «хлопот»,
Смотря на звёздный небосвод.
И помнится!.. Клялись мы оба
Своею дружбою до гроба,
Но детские те обещанья –
Нет! – не таили предвещанья.
Тем более не обязали:
Ни в чём – ничем! – мы это знали.
Но, тем не менее, сейчас
Тот вечер, по исходу лет,
В круговороте разных бед
Предстал знамением для нас.
Мы взялись за руки вдвоём,
Как в милом детстве том своём.
Не видя светский бурный свет:
Прохожих, служащих и ждущих –
Вокруг стоящих и снующих.
Неся свой искренний секрет,
Мы шли с открытою душой,
Казалось, юные собой
И Бог простил нам прегрешенья,
Воздал нам путь благословенья;
Я ощутил тот сердцем знак.
Со стороны ж смотрелось так.
Сюжет представьте в тот момент:
В костюм одет интеллигент
(Спортивный вид, побрит, ухожен …)
А рядом с ним – о Боже! – кто же?
На что она идёт похожа?!
Красавчик шёл походкой строгой
С бомжихой грязною, убогой.
И пусть в нелепом её шаге
Читался лёгкий тон отваги,
Притворный там какой-то штрих
В глаза бросался каждый миг;
Пускай смотрелся – жуть! – не к месту
Её неловкий «детский» шаг –
Смешно, корявенько, не так –
Как ходят гордые невесты.
Старательно пусть ставит ножку
И в том искус заметен редкий
(Несущий привкус правды едкий)
Всем говоря: «Не понарошку!».
Она вернёт свою походку,
Изящность, грацию движений …
Им хватит всяческих терпений
Нести бесценную находку.
Теперь открытые врата –
Нетронутой дорогой манят.
Поверь! Не скажут:
– Ой, не та!
Судьба их больше не обманет.
* * *
Сейчас смотрели все на нас
И всяк по-своему судили,
Как мы дуэтом уходили,
Ведь каждый свой имеет глаз.
Одни хихикали, чуть прыснув,
«Вон те!» – смеялись словно дети,
А там плечами жали третьи
И кто-то, хохотом вдруг брызнув,
Вертел свой палец у виска …
И нет таких – кому б близка
Была бы мысль среди спесивых,
Что видит в этот миг счастливых
Причём счастливых самых-самых!
(В России иль каких-то странах.)
… И только лёгким шумом листьев,
Кружащих в танце – шустром твисте,
Пытался нашептать – что рад! –
Унылым людям листопад …

4.04.-16.09.2010г.

© Copyright: Георгий Овчинников
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Лирика любовная
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 372
Дата публикации: 05.08.12 в 20:43
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100