Всё в волчьих стаях по уму,
И тот не нужен никому,
Кто, захромав, плетётся где-то сзади,
Ему не зыкнешь: слева, мол, зайди!
И даже, чтобы просто лечь в засаде,
Он вовремя не сможет доползти.
Голодные, уставшие
И воя на луну,
Как кость, мы мысль доставшую
Нас всех, грызём одну,
Что волчья жизнь без продыха
Отмеряна до промаха,
Как, приземлившись на клыкастом пне,
Ты с перебитой лапой
Отстанешь виновато,
Свою судьбу предчувствуя вполне.
Пока здоров и глотки рвёшь,
Ты стае нужен и хорош,
И волчий клин пронзает перелески,
Горят глаза, и капает слюна,
И удирающий ответствует сполна
За леденящий душу голод зверский.
И, мчась за дичью глупою,
В сердцах не копим зло,
Кого сегодня слопают,
Тому не повезло.
Следы оставил, бедненький,
А мы – его наследники,
Но, если след потерян, что тогда?
Летели стаей слитою,
А стали сворой сбитою,
И тут уж ослабевшему беда.
Известен путь, проложен след
От поражений до побед,
И все сытее и умильней морды,
У вожаков отменный аппетит,
Отъевшись, стали с виду просто лорды,
А кто-то сзади на троих трусит.
Доест он, что осталось,
Но и объедкам рад,
Охота состоялась,
И нынче не съедят.
А завтра - как получится,
Удача – дело случая,
И волчий вой молитвой под луной.
Помается, постонется
Вполглазая бессонница,
Забудется предутренней порой.
|
