Логин:
Пароль:
 
 
 
Гл. 2
Александр Хрящевский
 
           Гл.2

Мои друзья и по сюжету, и по службе.
Все их, черты, мечты и нужды
Они не выдуманы – виденные мной.
Как композитор партитурой
И пианист клавиатурой,
Ваятель дивною фигурой
Аллегорической скульптуры.
А кто-то светом или тьмой,
А кто – за шахматной доской,
А кто - то формулой взрывной.
Один – рукой, другой – ногой,
Тот – «кашпировской» головой
(Хоть дело тёмное, конечно,
Но я слыхал - весьма успешно)
Являют образ нам порой
Любови пламенной и нежной,
Иль ускользающей Надежды,
Иль Веры яростной и злой.
Участник битвы ль удалой,
Свидете -ль драмы безутешной.
Кто хирургической иглой,
Кто политической игрой,
Я поэтической строкой
По мере жалких сил своих
Явить пытаюсь образ их
Друзей моих. Врагов моих.
Кромса - терзая «дыр», «бул», «щыл».
Персолил? Недоборщил?
Вот явно, слишком много «-тур».
В том верно я упрёк услышу.
Уже их выше был излишек,
Так нет тебе, еще и тут.
Что ж, скажем, ты с натуры пишешь,
Но даже в каждом
- Сколько тех натур?

Мой командир с фамилией обычной
И биографией привычной,
С пропиской вовсе не столичной,
Окончил минный факультет.
Быть может строгое сравненье
Вас увлекает в подозренье
И обрекает на сомненье,
Но не с меня его портрет.
На лодке пассажиров нет.
Он – командир, а я, увы, - поэт.
Возможно мы путем подобным
Попали с ним на флот подводный.
Одни и теж у нас погоны
И полигоны, и походы,
И наши лодки, как пилотки,
Из черной кожи.
И наши жёны нас чуть-чуть моложе.
Возможно даже, в том же доме
Живём мы оба.
Ну так что же?
Мы с вами разве не похожи?
Судьба ему еще в начале
Заветный мостик обещала.
Умен. Удачлив. Дочке адмирала
Лет пять он голову кружил,
Потом отстал. Женился рано.
Развёлся. Снова полюбил.
В училище мы с этим парнем
Сидели рядом – парта к парте.
Нас вместе принимали в партию.
Тогда, когда нас принимали,
Мы все, казалось, понимали.
В те золотые времена
Другие были имена.
Какие были имена!
Хоть мы плутали иногда,
Но были зрячими тогда
И в те слепые времена
Мы не …..вых равнялись
И на на …..вых равнялись.
Для них презрение и жалость.
Мы чёрной завистью терзались
К другим, чьи золоотые имена
На будущие времена,
На досках мраморных остались.
И в нашей памяти остались.
Пускай не всем из них достались
Почёт и почести сполна.
Кому сполна, кому обвеском,
Но – Лунин! Лисин! Маринеско!
Гаджиев! Грищенко! Кузьмин!
Да, это были имена!
И мы завидовали им!
И мы на них тогда равнялись.
Мы перед н и м и преклонялись.
Хоть мы в шампанском не купались,
Хоть мы в столицах не остались.
А мы шинелью укрывались,
А мы в отсеках распрямлялись.
Я и теперь не отрекаюсь.
Не отрекаюсь. Нет. Не каюсь.
Мы жили. Верили. Влюблялись.
Кто «потерялся»?
- Мы не потерялись.
Хоть не «блатную» выбрали дорогу,
Но мы не ноем.
- Скажи, Серёга?
Нам не досталось погибать,
Нам не досталось убивать
И слава богу.
Когда придёт сигнал «Гроза»,
Рука не дрогнет.
Пускай начётчики шипят:
- Офицерьё…, в златые зубы;
Пускай налётчики грозят:
- «Перо» им в пузо,
Пускай газетчики кричат,
Что мы обуза.
Смешно и грустно.
Меняться – поздно. Жаловаться – глупо.
Они шипят, грозят, кричат.
Они пищат, сопят, вопят,
Пока разведчики следят
И пограничники стоят,
И перехватчики летят,
Пока на флоте говорят?
- Служу Советскому Союзу!

© Copyright: Александр Хрящевский
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Лирика гражданская
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 359
Дата публикации: 12.01.14 в 22:20
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2014 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Создание сайта FaustDesign
Rambler's Top100