Логин:
Пароль:
 
 
 
«МЫ С ПУШКИНЫМ СПАСЛИ СТРАНУ!»
Ольга Жукова
 


«МЫ С ПУШКИНЫМ СПАСЛИ СТРАНУ!»
За первые 20 лет советской власти в СССР сложилась уникальная новая трудовая интеллигенция, живущая не ради «чистого искусства», «искусства ради искусства» и себя в нём, но ради блага народа. Она самоотверженно воевала в рядах Красной Армии и в концертных фронтовых бригадах, создавала вдохновенные песни, стихи, плакаты, картины, карикатуры – для «культурной зарядки» бойцов. Самозабвенно работала в трудовом тылу на «культурном фронте» - в издательствах, газетах и на радио, в библиотеках, музеях, театрах, клубах, избах-читальнях. И не забывала даже в самые тяжкие периоды войны отмечать дни юбилеев и годовщин выдающихся деятелей культуры и науки России, советских республик и всего мира. Это явление назовут на Западе «советским феноменом культуры». Представим блистательный список этих имён и удивимся памятливости бойцов «культурного фронта», их стремлению передать свою уважительность к корифеям прошлого как можно более широкому кругу советских людей.
В 1941-м – чествования М. Лермонтова и азербайджанского классика Низами. В 1942–м – узбекского поэта Навои, А. Пушкина, Т. Шевченко, украинского композитора Н. Лысенко, художника М. Нестерова, академика И. Павлова, Я. Коласа. В 1943-м – И.Ньютона, вторично – Т. Шевченко, М. Коцюбинского, М. Горького, А. Островского, К. Тимирязева, Н. Коперника, Л. Украинки, Г. Успенского, И. Тургенева, П. Чайковского и траур по скончавшемуся в США С. Рахманинову. В 1944-м – юбилеи Н. Римского-Корсакова, В. Шекспира, С. Стальского, просветителя екатерининского века Н. Новикова, М. Глинки, художника В. Поленова, А. Чехова, И. Крылова, И. Репина, Н. Островского, А. Голубкиной, Вольтера. В начале 1945-го – А. Грибоедова, И. Мечникова и 5 мая – А. Попова, изобретателя радио, объединявшего в годы войны всю страну в единый фронт.
Но Александр Сергеевич Пушкин – «наше всё» по словам Аполлона Григорьева, поминался каждый год войны дважды – на рождение и кончину. В газетах и по радио, на торжественных заседаниях писателей, по всей стране – в клубах и библиотеках, в школах, ремесленных училищах, техникумах и вузах. Нет, не позволил народ бесшабашным революционерам от поэзии Д. Бурлюку и В. Маяковскому в 1920-х гг. «сбросить Пушкина с корабля современности», твёрдо заявив вслед за А. Платоновым в 1930-е: «Пушкин – наш товарищ!»
…Несмотря на гигантские военные расходы страны – до 380 млн. руб. в день, несмотря на острейший дефицит бумаги, когда пришлось закрыть многие отраслевые издания, большинство районных газет и сократить тиражи даже центральной прессы, издательства выпустили за войну свыше 4 млн. экземпляров книг Пушкина! От объёмистых томов академического собрания сочинений и научно-исследовательских трудов до тоненьких карманных книжек на серой бумаге – для сражающейся армии. Причём, в виде «окопных книжек» выходила и воинственно-героического настроя поэма «Полтава», и трогательные «Повести Белкина». «Пушкин воюет с нами в одном строю» - говаривали фронтовики.
Пушкин был рядом с бойцами в будни и праздники, ведь накануне торжеств они могли отправить родным и близким в тыл или получить из дома поздравление на «пушкинской открытке» - растиражированы были в тысячах экземпляров портреты Пушкина с гравюр В. Матэ и Райта (издания Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина), картина Н. Ге «Пушкин в Михайловском», по-детски красочный сказочный кораблик художника Т. Цинберга со строчками: «Ветер по морю гуляет»…
Пушкин в битве за Москву. Уже 26 июня 1941 г. газета «Вечерняя Москва» рассказала своим читателям, что, «сотни артистов художественной самодеятельности прямо с работы отправляются на сборные пункты и в красноармейские части, и всюду их ждёт восторженный приём». …На сборный пункт Москворецкого района приехали эстрадные бригады Дворца культуры комбината «Правды», завода «Прожектор» и московской промысловой кооперации. Работники издательства «Правда» - А. Потапов А. Быкова исполняли русские народные песни и классические романсы, самые популярные из которых – на стихи Пушкина.
В том же номере газета сообщает о работе Музея А.С. Пушкина: «Чтобы помочь посетителям углубить полученные при осмотре экспонатов сведения, музей ввёл на днях в экспозицию последнего зала небольшой, как бы заключительный раздел – «Что читать о Пушкине».
А 11 июля городская газета пишет о «серии передвижных портативных выставок для сборных пунктов, вокзалов, воинских частей, рабочих клубов и красных уголков», организованных Литературным музеем. «Выставки показывают, как в нашей литературе отражена борьба русского народа с различными интервентами». И снова – никуда без Пушкина!
6 сентября «Вечёрка» публикует информацию из Всесоюзной библиотеки им. Ленина, среди посетителей читального зала которой в этот день оказался, и батальонный комиссар Копылов, и сотрудник «Мосфильма», подбирающий материал: по форме, знакам отличия немецкой и румынской армии 1918 г. - для съёмки фильма «Котовский», и сотрудники Института мировой литературы. «Тов. Бонди изучает материалы на тему «Русская литература в 1812 г.», а «тов. Беляев редактирует 17-й том академического издания А. Пушкина и исследует материалы «Пушкин и его эпоха».
В последующие, самые тяжёлые дни битвы за Москву, газета буквально рапортует о том, что горожане показали удивительную тягу к чтению. Публикуются сведения о посещении библиотек, открывающих свои филиалы и литературные выставки даже на станциях московского метро, в котором москвичам не страшны никакие бомбёжки. 18 декабря корреспонденты «Вечёрки» изучают читательские формуляры библиотеки им. А.С. Пушкина, отмечая, что только в ноябре здесь зарегистрировано 8 тыс. посещений и выдано читателям 19 тыс. книг. «Больше 40 лет в этом старинном особняке помещается библиотека им. А.С. Пушкина. Ежедневно приходят сюда до 300 читателей – люди самых различных возрастов, профессий и вкусов…
…Вот формуляр наборщика Михаила Ивановича Якобсона. С 3 ноября по 7 декабря он прочёл 21 книгу: «Тиль Уленшпигель» Шарля-де-Костера, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Рабле, «Чрево Парижа» и «Западня» Золя, «Возмутитель спокойствия» Соловьёва, «Два капитана» Каверина, «Изгнание Наполеона из Москвы» Тарле, ряд книг Пушкина, Некрасова, Гоголя, Шекспира, Чехова, Меримэ.
Столь же активными читателями «Пушкинки» стали: техник Моногов и булочник Шишков. А домохозяйка Полина Фомичёва «сперва брала книги из серии «Для начинающих», затем переключилась на литературу по воспитанию детей (она выступала с докладами на эту тему), а теперь читает классическую литературу – Пушкина, Толстого.
Бойцы Красной Армии осенью 1941 г. уходят из Москвы на близкий фронт по улице Горького (Тверской) мимо знаменитого памятника поэту, над задумчивой головой которого зависает аэростат заграждения, и молодой лейтенант Василий Захарченко передаёт поэтической строкой своё ощущение момента: «Пушкин провожает их на бой. Молча. С обнажённой головой… В дни войны по-новому он с нами»…
«Пушкиноведение в 1941 г.» и далее. «В суровые осенние дни 1941 г., когда у московских застав вырастали баррикады, в книжных магазинах Москвы появилась только что вышедшая из печати книга «Пушкин –родоначальник новой русской литературы» - так озаглавил тему своего доклада 10 февраля 1942 г. на вечере памяти Пушкина профессор литературы Л. Тимофеев.
О прошедшей встрече коротко сообщает газета «Правда» 11 февраля. Коротко - потому, что две полосы номера заняты публикацией Указа Президиума ВС СССР «О награждении плеяды героев Отечественной войны за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство».
Но 14 февраля еженедельник «Литература и искусство» опубликовал материалы встречи полностью, и сегодня они – историческое свидетельство усилившегося в годы суровых испытаний внимания к наследию «великого ратника русской культуры», который сам «в каждом ратнике России видел богатыря, у которого цель – либо победить, либо пасть в пылу сражений».
«Книг о Пушкине вышло в 1941 г. много», - напоминает профессор Тимофеев. Сообщает о публикациях найденных пушкинских автографов и неизвестных ранее автобиографических записях Пушкина (в журнале «Временник»). О впервые до конца разобранных черновиках эпиграммы «Заступники кнута и плети», поэмы «Вадим» о вожде новгородского восстания и единственной авторской рукописи «Пира во время чумы». Отмечает среди нескольких биографических работ статью Д. Благого в сборнике «Пушкин» (ИФЛИ, Гослитиздат) - «Пушкин после лицея» с интересным обзором портретов поэта и исторических картин из его жизни. Называет статьи, показывающие огромный масштаб интересов поэта, дух которого витал во всех веках и средь разных народов мира: «Пушкин и античность» Д. Якубовича, «Пушкин и русская литература ХVIII века» Д.Благого, «Пушкин и мировая литература» И. Нусинова и др. Заключает статью «Пушкиноведение в 1941 году» профессор Тимофеев тревожными строчками: «С волнением читается сегодня скромная статья В. Голубева «Из истории пушкинского заповедника» («Временник», № 6, 1941). В ней бесхитростно рассказывается о любовной работе по восстановлению села Михайловского… о том, как удалось найти в уже высохшем пруду любимый поэтом островок и восстановить его. Как разыскивались старые пушкинские дорожки в парке. Мы знаем сегодня о горькой судьбе этих захваченных врагами пушкинских мест, к которым как раз начинает приближаться освобождающая и карающая Красная Армия, и статья В. Голубева, казалось бы, весьма «академическая», приобретает острое политическое содержание».
Пушкин и национальная культурная политика. Феноменом советской власти считается массовая, спасительная, чётко проведённая в 1941-42 гг. эвакуация с запада на восток 25 млн. человек, тысяч промышленных предприятий, образовательных, научных и культурных учреждений. Среди них – театры оперы и балета, многие спектакли которых обязаны своим появлением гению Пушкина: «Борис Годунов», «Евгений Онегин», «Пиковая дама», «Русалка», «Сказка о царе Салтане», «Руслан и Людмила», «Золотой петушок», балет «Бахчисарайский фонтан»…
Невозможно представить в истории иных стран и другой феномен – строительство и открытие в годы войны театров оперы и балета - в Астрахани, в Новосибирске, в столицах республик Средней Азии – Алма-Ате, Фрунзе, Ашхабаде, Ташкенте, Душанбе. И что особенно поразительно, но типично для советской национальной политики - многие театральные спектакли ставились на национальных языках. Газета «Литература искусство» сообщила в июне 1942 г. о том, что открыт во Фрунзе (теперь – Бишкек) Киргизский театр оперы и балета – премьерой оперы «Евгений Онегин». Особенно удачны образы Татьяны и Ленского в исполнении С. Киизбаевой и А. Малдыбаева.
Театры драмы, юного зрителя и коллективы художественной самодеятельности, массово развитой в те годы по всей стране и даже на всех фронтах, ставили жизненные психологические драмы, заставлявшие размышлять о добре и зле, о достоинстве и пороке: «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Цыганы»…
Пушкин в блокадном Ленинграде. 30 июня 1941 г., на десятый день войны директор архива Академии Наук СССР Г.А. Князев записал свои впечатления от разговора с заведующим архивом ИЛИ (Института лингвинистических исследований АН СССР): «Долго совещались по вопросу о надлежащем хранении здесь в Ленинграде особо ценных материалов – рукописей Пушкина, Ломоносова, Лермонтова, Тургенева, Достоевского, Толстого и др. На Городецком лица нет. Не может спать: «Какую же мы несём с Вами ответственность!» Да, величайшую мы несём ответственность (не о юридической, административной или судебной ответственности здесь приходится говорить), ответственность моральную, перед потомством. Только бы сохранить силу воли и нужное спокойствие!» 2 июля Князев пишет, что «в ИЛИ подготовка к эвакуации пушкинских рукописей идёт полным ходом. …Жуткое впечатление произвело на меня архивохранилище ИЛИ. Я не узнал рабочих мест. …стоят две сорокаведёрные бочки с водой, одна из них уже подтекает; везде ящики с песком и лопатами; по коридору растянут пожарный шланг. Около Пушкинской комнаты – ящики для архивного материала. Некоторые пустые, другие – заполненные. Надо отдать справедливость – упаковка пушкинских рукописей идеальная. …Тут же около ящиков один сотрудник диктует машинистке статью о фашизме. Кто-то пишет описи подлежащего укладке в ящики». Запись от 12 июля 1941 г.: «В ИЛИ было получено сведение о разрушении бомбой колокольни Святогорского монастыря, могила Пушкина, к счастью не пострадала». Лишь после освобождения Пушкиногорья станет известно, что знаменитый монастырь немцы взорвут при отступлении, склеп с гробом Пушкина расколется, надгробие упадёт…
В июле 1941 г. пушкинские рукописи эвакуируют в Новосибирск. Позднее в Свердловск вместе с эрмитажными эшелонами вывезут библиотеку поэта. Многие рукописи и экспонаты из музея будут эвакуированы в Казань…
12 июня 1943 г. «Правда» печатает статью поэтессы Веры Инбер из блокадного Ленинграда - «Памяти Пушкина» - зримое свидетельство, что и в дни страшных испытаний в неприступном для врага городе к поэту не зарастала народная тропа. «Был необычайной прелести день… Даже белые облачные шрамы – следы воздушных боёв – не бороздили небо. Мы свернули на Мойку, она была тиха, безлюдна. По этому тротуару, вдоль этой чугунной ограды проходил Пушкин, возвращаясь к себе домой… Тихие комнаты пушкинской квартиры встретили нас. Они скупо обставлены мебелью. Это мебель пушкинской эпохи, но не мебель Пушкина – та с самого начала войны увезена отсюда. Но дом беззащитен. Нет возможности обезопасить его. Стены комнат сильно повреждены. Повсюду зияют трещины, краска отвалилась целыми пластами. Это результат трёх бомб, упавших на Мойку в ноябре 1942 г. В кабинете, в том углу, где на диване умер Пушкин, стоит теперь его бюст в пожелтевшем лавровом венке. В Ленинграде нет теперь свежих лавровых венков: теплицы Ботанического сада, погибли от вражеской бомбёжки.
Невдалеке от бюста установлен микрофон. По раз и навсегда установившейся традиции собрание 6 июня, посвященное дате рождения величайшего нашего поэта, открылось ровно в 2 часа дня… Здесь, в этих комнатах собралась небольшая группа защитников города. Медали «За оборону Ленинграда» поблёскивали и на синих куртках моряков, и на защитных гимнастёрках бойцов, и на цветных платьях ленинградок».
Поэт Николай Тихонов не читал стихов – горевал вместе со всеми о том, что отмечают ленинградцы этот день рождения великого поэта «в обстановке сражающегося Ленинграда. Мы не можем быть сейчас ни в Михайловском, ни в Тригорском. Эти священные для нас места сейчас у немцев. Но здесь, в Ленинграде, - Пушкинский участок нашей борьбы с поработителями. В бою участвуют не только наши современники, но и наши предки, величием своих деяний борются за свою родину. И среди них - Александр Пушкин».
Писатель-драматург Всеволод Вишневский напомнил, что «Пушкин первым поднял тему военной мощи России в поэме «Полтава». Он сам сражался за неё с Бенкендорфом, Дубельтом, Геккерном, Дантесом. Он, наконец, защищал не только свою честь, но честь всего Русского».
Дух Пушкина. Пушкин буквально жил-витал среди воюющего народа. Артисты фронтовых бригад везли бойцам стихи: «Медный всадник», «Братья-разбойники», отрывок из поэмы «Полтава». Рукопашным боям Великой Отечественной войны оказались созвучны строчки о Полтавской битве 1709 г.: «Швед, русский - колет, рубит, режет, бой барабанный, клики, скрежет, гром пушек, топот, ржанье, стон и смерть и ад со всех сторон… Но близок, близок миг победы. Ура! Мы ломим, гнутся шведы. О славный час! О славный вид! Еще напор – и враг бежит».
Дивные пушкинские романсы в исполнении вечных соперников И. Козловского и С. Лемешева, а так же сотен самодеятельных исполнителей, вызывали желание сочинять письма любимым, высоким слогом – нежным, ласковым, необыкновенным, повторяя про себя как недостижимый образец  гениальные пушкинские признания. Разве так, как он, скажешь о первой встрече: «Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты, как мимолётное виденье, как гений чистой красоты». А какие слова нашёл он о притяжении любви: «загляжусь не наглядясь». И – как благородно отвечал на отказ во взаимности: «Я вас любил так искренне, так нежно, как дай Вам бог любимой быть другим».
Но ведь и российские женщины отвечают Пушкину удивительной и, наверное, единственной в мире поэзии, доверчивостью: под Новый год и в Крещенский вечерок гадают на томике его стихов о будущем, а девочки, наивно подражая спиритам, вызывают «дух Пушкина».
Советская ребятня стала изучать творчество великого поэта в годы войны по вновь издаваемым букварям и учебникам литературы, в которых Пушкин царил. Стихи «У лукоморья дуб зелёный…» воскрешали волшебные сказки древней седой Руси. «Песнь о вещем Олеге» давала первые знания малышам об истории государства Российского. Будто кистью художника нарисованные картины: «Под голубыми небесами /Великолепными коврами, /Блестя на солнце, /Снег лежит…», или: «Люблю я пышное природы увяданье, /В багрец и золото одетые леса…» зароняли восхищенное восприятие родной природы. Вдохновенные стихи о Родине, о Москве, о Петербурге, о деревне, о бесконечных русских дорогах и необъятных просторах воспитывали любовь к родной земле.
По примеру первого издателя дешёвых книжек для детей, купца из крестьян Ивана Сытина и, кстати, первого советского персонального пенсионера, стали издавать в серии «Первая библиотечка школьника» тоненькие, но с картинками, легко запоминающиеся сказки Пушкина – о золотой рыбке, о попе и работнике его Балде, о царе Салтане, о золотом петушке, о мёртвой царевне и семи богатырях. И обогащали детскую речь крылатые нравоучительные строчки о «разбитом корыте» или совет: «Не гонялся бы ты, поп, за дешевизною» или поучение: «Сказка – ложь, да в ней намёк. Добрым молодцам – урок».
И многим детям войны помнится шоколад «Сказки Пушкина», впервые выпущенный ещё в 1937 г., к годовщине 100-летия гибели поэта, в обёртке с картинкой – Александр Сергеевич слушает сказки старой няни. И все знали имя этой великой русской женщины – Арина Родионовна.
А старшеклассники, изучавшие биографию гения, задавались вопросом: почему в его стихах столько благодарности няне-мамушке, но нет ни одного упоминания о матери? Раздумья подсказывали ответ: Пушкин чувствовал нелюбовь матери к нему, некрасивому, странному мальчику, но не позволил себе нигде в стихах и прозе даже заикнуться о своей обиде, потому что мать даёт жизнь, и уже потому - святая. Разве что обмолвился в стихах «Осень» об этой унылой поре: «Так нелюбимое дитя в семье родной к себе меня влечёт…»
«Русский человек в его развитии». Целые поколения советских людей жили с чувством своего родства с великим поэтом, несмотря на происхождение из столь неравноправных сословий империи. Но кем считал себя сам поэт? В стихотворении «Моя родословная» читаем откровение: «меня зовут аристократом./ Смотри, пожалуй, вздор какой! / Не офицер я, не асессор./ Я по кресту не дворянин, /Не академик, не профессор;/ Я просто русский мещанин»… Не столбовыми боярами и дворянами своего рода гордится Пушкин, но – воинами И среди них, попавшим в летопись ратником, отличившимся в битве на льду Чудского озера против псов–рыцарей, потомки которых в 1941 г. вновь напали на нашу родину. «Мой предок Рача мышцей бранной /Святому Невскому служил…» Тогда Александр Сергеевич не знал, что исследователи глубин родословной поэта откроют в конце ХХ в.: сам Александр Невский – один из пращуров поэта! И неспроста слова князя–героя из довоенного фильма «Александр Невский» пророчествовали и советскому воинству победу над новыми псами-фашистами: «Кто к нам с мечом придёт – от меча и погибнет!» И неслучайно предвидел Пушкин будущее Отечества, в котором появятся поколения грамотеев-книгочеев во всех народах страны: «Слух обо мне пройдёт по всей Руси великой/ И назовёт меня всяк сущий в ней язык,/ И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой/ Тунгус и друг степей калмык».
Если бы не преждевременная смерть в 37 лет, Пушкин бы утвердился в русской культуре и как историк. Его незаконченные научные труды  и заметки «История Петра», «История Пугачёва», «Замечания о бунте», «О Французской революции», «О дворянстве», «Заметки по русской истории» или очень своевременный сегодня «Очерк истории Украины», созданный на основе рукописи «История руссов» безымянного автора, и другие - заставляют по-новому взглянуть на устоявшиеся версии давних событий. А повести «Капитанская дочка» и «Дубровский» наводят на размышления об изначально несправедливом социальном устроении государства того времени. Что входит в противоречие с часто цитируемыми словами поэта о «русском бунте, бессмысленном и беспощадном». Но, может быть, разрешается это противоречие словами из стихотворения «Деревня»: «Увижу ль, о друзья! народ неугнетённый /И рабство, падшее по манию царя,/ И над Отечеством свободы просвещённой/ Взойдет ли наконец прекрасная заря?»
Слова Гоголя на похоронах гения о том, что Пушкин – «это русский человек в его развитии, каким он, может быть, явится через 200 лет», сбылись раньше, в годы Великой Отечественной войны, явившей высокий дух народа и верность Отечеству. Но потери лучших сынов и дочерей Родины невосполнимы - свыше 8 миллионов пало на полях сражений, более 18 млн. - потери среди мирных жителей. Правда, до 2037 г., указанного Гоголем у нас ещё 23 года…
Потомки Пушкина - непобедимы. Эсесовец Карл Шпаннеман из войск, оккупировавших пригороды Ленинграда и город Пушкин, с варварским торжеством писал в своём дневнике: «С утра расстреляли больше сотни от 12 до 16 лет. В аллее висели портреты Пушкина. На место их повесили мужиков, баб, стариков, детей. Все они – потомки Пушкина. Вешать их, расстреливать!»
Выходящая в оккупированной фашистами Риге газетёнка «Дойче цайтунг ин Остланд» сообщала, что в захваченные районы России будут переселены 750 000 немецких колонизаторов.
Страстный публицист И. Эренбург 21 мая 1942 г. писал в газете «Красная Звезда»: «Мы жили работой, книгой, песней. Мы живём одним – боем. …Враг думал сразить страну, у которой душа нараспашку. Враг увидел Россию, у которой сердце в броне… Немцы переименовывают в оккупированных ими русских городах улицы. Появляются Герингштрассе, Гитлерплатцы, Розенберггуферы. …Боец, перед тобой пленённые советские города. Вот Герингштрассе; её имя Пушкинская, на ней публичный дом, и в нём творят мерзости немецкие офицеры. На Розенберггуфер немцы жгут книги Пушкина, Шевченко, Толстого, Горького. На Гитлерплатце они поставили виселицу, и сейчас они ведут на казнь новых мучеников. …Спеши, боец, тебя ждут!...»
К 1944 г. «потомки Гёте», представители «культурной нации» захватчиков были изгнаны за пределы нашей Родины. А вот советские люди, считающие себя потомками Пушкина, в день 107-й годовщины гибели поэта традиционно собрались в пушкинском граде на Неве - писатели, учёные, общественность. Об этом написал Ю. Калганов в газете «Правда». Радостным было то собрание, как отчёт поэту. Ленинградская область полностью очищена от врагов! Начинаются восстановительные работы в Царском Селе, где прошли отроческие годы русского гения, в памятных местах, где он жил и творил.
…Полной разрухой и горьким запахом пожарищ встретила своих воинов-освободителей многострадальная Псковщина – малая родина великого поэта. Многолетний бессменный директор «Пушкиногорья», фронтовик Семён Гейченко говорил о времени хозяйничанья оккупантов: «В своей звериной ненависти к России, к советскому народу они пытались стереть с лица земли русскую культуру и само имя Пушкина. Но Пушкин оказался непобедим. И всё пушкинское вновь возродилось, как только закончилась война, и враги были изгнаны с родной земли».
Освобождённое Пушкиногорье… «По дорогам и памятным аллеям ни пройти, ни проехать. Всюду завалы, воронки, разная вражья дрянь. Вместо деревень – ряд печных труб. На «границе владений дедовских» - вздыбленные, подорванные фашистские танки и пушки. Вдоль берега Сороти – развороченные бетонные колпаки немецких дотов. И всюду, всюду, всюду – ряды колючей проволоки, всюду таблички «Заминировано», «Осторожно», «Прохода нет».
Но не впали в отчаяние земляки Александра Сергеевича, ещё в 1929 г. организовавшие колхоз им. Пушкина и выпускавшие газету с гордым названием «Пушкинский колхозник». Пока сапёры разминировали настрадавшуюся за годы оккупации землю, жители, по мере сил, обустраивали её. Разбирали немецкие блиндажи и из их брёвен строили новое жильё. Об одном сокрушались – 40 тысяч заповедных михайловских сосен спилили немцы для тех блиндажей, сооружая линию укреплений, которую назвали «Пантера»…
Первый послевоенный Пушкинский праздник в июне 1945 г. собрал в имении поэта десять тысяч человек. Иные пришли сюда за 50 километров, среди мужчин выделялись инвалиды войны. А почётные гости издалека – писатели, артисты, учёные добирались и того труднее – поезд из Ленинграда до Пскова шёл двое суток. Из Пскова в Пушкинские Горы – на лошадях или попутных грузовиках. Мост через реку Великую был взорван, приходилось преодолевать её на наспех сколоченных плотах. Выступали – с деревянной эстрады под открытым небом.
Семён Гейченко вспоминает, что это были своеобразные «смотрины» - встреча тех, кто пережил нашествие. Но это была и встреча с Пушкиным – неслучайно на арке, сколоченной из жердей, возвышающейся над собравшимися, висел весёлый портрет поэта, написанный самодеятельным художником из сапёров с надписью: «Здравствуй, Пушкин!» Походные войсковые кухни предлагали гостям чай с сахаром – царское угощение! А в аллее Керн продавались скромные печатные портретики поэта и книжечки об истории Михайловского, изданные в Пскове.
Удивил гостей из столиц колхозник Антонов из деревни Авдаши, знающий наизусть весь роман «Евгений Онегин»! Про дни оккупации он вспоминал: «Уж как лихо при немцах всем нам ни было, а книга Пушкина всегда была при мне. Её купил я здесь, в Михайловском, почитай, лет сорок тому назад! Она была для меня и моей семьи единственным утешением в те страшные годы».
Жили в первые послевоенные годы земляки поэта впроголодь, подчас, - в землянках ещё, но всегда были готовы поделиться последним. Однажды в скромном жилище довелось директору заповедника С. Гейченко изведать «кашки немецкой» - почти чёрные горошины, сдобренные постным маслом, оказались зёрнышками кофе, запасы которого бросили немцы при отступлении.
…«Культурная нация потомков Гёте» хвасталась: «Если мы уйдём – ваша земля будет за нас воевать ещё пятьдесят лет!» Мины и снаряды находились в самых неожиданных местах. Даже под крыльцом домика управления заповедником, в котором останавливались члены государственной комиссии по расследованию фашистских злодеяний – писатели К. Федин, Н. Тихонов, Л. Леонов. В нём ночевал и председатель правительственной комиссии по разработке проекта восстановления заповедника архитектор А. Щусев. Прямым попаданием молнии старый клён у домика няни разбило пополам, земля у корней обнажила огромный неразорвавшийся снаряд размером с человеческий рост. Другой снаряд был изъят из ствола древней сосны, на которой оккупанты устраивали снайперскую точку. Но от пакостных сюрпризов чужаков земля была очищена не за пятьдесят, а за пять лет после освобождения. Только в ограде Святогорского монастыря, который немцы заминировали особенно тщательно, мину нашли в 1953 г.
А советские сапёры показали себя достойными потомками Пушкина – в свободное время с удовольствием излечивали раны земли, зарывая траншеи, окопы, блиндажи, помогали очищать пушкинские аллеи и рощи от завалов, замечая, что и среди вековых деревьев находилось немало настоящих инвалидов войны – с глубокими шрамами от пуль и снарядов. Местные жители могли рассчитывать на солдатскую походную кухню, на концерты и киносеансы, устраивавшиеся для военных, но доступных и сельчанам. Помогали сапёры отстраивать крестьянские избы, восстанавливать домик няни, открытый для посещения уже в 1947 г. В том же году началось восстановление дома поэта.
Потомки Пушкина, Пущина, Рылеева, Языкова и других… Потрясает воображение история, рассказанная директором заповедника, о том, как ещё в памятном для пушкинских мест 1937 г. впервые выдавали здешним колхозникам паспорта. И случился казус – почти все сельчане оказались однофамильцами да дальними родственниками – Егоровыми. А среди мужского населения – ещё и все сплошь - Егор Егорычи. Во избежание путаницы паспортисты посоветовали деревенским взять новые фамилии. Конечно, первое, что им пришло в голову – записаться Пушкиными. Но и Пушкиных в одном селе не может быть много. Так появились среди сельчан однофамильцы пушкинских друзей-товарищей – Пущины, Рылеевы, Языковы…
И вот, почти «по-пушкински»: жили-были старик со старухой. Естественно, Егоровы. Когда пришёл их черед получать документы, все звучные фамилии оказались разобраны. Старик решил тогда остаться Егоровым, а старуха (как та, что «у разбитого корыта») оказалась с норовом – придумала себе фамилию на манер «столбовой дворянки» - Дуэльская. В Пушкиногорье купила цветную репродукцию картины «Дуэль Пушкина с Дантесом» и повесила в красном углу рядом с Егорием-Победоносцем.
В годы оккупации пришлось Егоровым-Дуэльским родные места покинуть, вернулись – на пепелище. Лишь русская печь осталась от их хозяйства. Вздохнули старики, ну, да делать нечего! Потихоньку-полегоньку, отстроили избушку заново. Соседи Языковы да Пушкины подмогнули. А тут новая беда! Пришли на двор сапёры, поработали своими приборами, и обнаружили, что стоит изба аккурат на немецком складе боеприпасов! Снаряды уложены в глубокой яме, отделанной деревом, ровными рядами, маслом смазаны. Командир сапёров давай стариков успокаивать, мол, не волнуйтесь, избушку разберём по брёвнышку, вытащим снаряды, а потом обратно соберём, тем более что и мастеровые плотники среди сапёров имеются. У «разбитого корыта» не останетесь. Старик от переживаний дар речи потерял. А сапёры обещали прийти на следующий день. Опять вздохнули старики, и… принялись за работу. Целую ночь осторожно вынимали снаряды из ямы и носили к реке, в воду укладывали. К утру закончили. Обессиленными нашли их утром сапёры. Дед спал как убитый под старой грушей, мадам Дуэльская отлёживалась в доме, но, увидев военных, прошептала командиру: «Ежели насчёт плотников, так прикажи ты им из этой ямы лес вынуть. Лес дюже хороший. Дед давно грустит без своей баньки, да и мне без неё тоскливо. Может, и впрямь поможешь? А?»
«И Пушкин властвовал тогда»… В последующие годы среди посетителей музея-усадьбы Пушкина нередко оказывались люди, которых связала с этим местом фронтовая судьба. Казалось, непреодолимая, почти мистическая, тяга звала их сюда.
Гость Михайловского Сурен Тигранович Захарьян, бывший военврач, привёз в дар музею книгу – 15-й том «Библиотеки для чтения» А. Смирдина, выпущенную в 1836 г. со штампом «Библиотека музея Пушкинского государственного заповедника». Военврач нашёл уникальное издание в 1944 г., где-то на военных дорогах Польши. Оказалось, что эта книга – из библиотеки поэта, украденной фашистами.
Однажды приехал из Ленинграда Алексей Васильевич Гордеев, привёз в дар уникальную фотографию. В 1944 г. он был командиром наземной фоторазведки. Ему с группой разведчиков было поручено, минуя минные поля, проникнуть к усадьбе поэта и снять её панораму. Фото нужны были не только для разработки операции по освобождению Михайловского, но и для публикаций во фронтовой газете, где они вышли под шапкой: «Отомстим за нашего Пушкина!». А мстить было за что. Гитлеровцы разобрали домик няни Арины Родионовны, сделали в наружной стене дома-музея большую пробоину для установки орудия. В крайних окнах разместили пулемёты.
Советское командование отдало приказ ни в коем случае не стрелять по Михайловскому, но 4 мая фашисты вдруг «заговорили». Ответный выстрел батареи под командованием Анны Нестеровой показал немцам, что их огневая точка - на нашем точном прицеле. Гитлеровцы подожгли дом-музей и под прикрытием дыма отошли вглубь парка, засели в окопах и блиндажах. Дом и флигель сгорели дотла… Так, благодаря свидетельству очевидца-фронтовика открылась самая страшная страница истории усадьбы – подробности её уничтожения.
Но история часто складывается, как картина из отдельных разрозненных пазлов, так случилось и на этот раз. Приехал в Михайловское ещё один гость с фронтовым прошлым – Василий Михайлович Ветрянский. Оказалось, он служил под началом той самой Анны Петровны Нестеровой.
«В первые дни обороны разговор среди солдат был только один, про Пушкина. Особенно про то, как его мытарила жизнь, как его убили. И вот тут я должен вам сказать, что лучше всех про Пушкина рассказывал наш командир, женщина она была, - повествовал ветеран, - Я больше года с ней вместе служил. …Верьте не верьте, но думается мне, что она всего Пушкина наизусть знала! …когда встали под Михайловским, добавляла: «Скоро войне конец. Александра Сергеевича Пушкина зачислим в нашу пушечную часть!» Она очень стихи любила… Иной раз вечером сидим в глухом блиндаже, под покровом пяти накатов толстенных брёвен, сидим как дети перед учительницей. …А она нам стихи Пушкина читает, письма его к своим друзьям, братьям, товарищам, писанные в Михайловском. Тогда всем командирам вышло приказание от командующего фронтом во время затишья побольше читать бойцам сочинения Пушкина и рассказы о нём.»
А потом был строгий приказ: по усадьбе огня не открывать, под страхом сурового наказания. И розданы памятки бойцам с портретом Пушкина, с призывами: «Освободим родное Михайловское к 145-й годовщине со дня рождения поэта! Вернём Родине нашу национальную святыню! Смерть немецким оккупантам!» Рассказывалось в листовке, как надругались фашисты над пушкинским памятником, разорили музеи, растащили реликвии. Заканчивалась листовка словами: «Отомстим фашистским варварам. Не может больше наша национальная святыня – Пушкинское Святогорье – находиться в грязных фашистских лапах. Вернём Родине её исторически места и пойдём дальше на запад, на полный разгром и уничтожение врага!»
Через стереотрубу наши бойцы бессильно наблюдали, как хозяйничают в усадьбе немцы: разбирают домик няни, устраивают пролом в фасаде дома и затаскивают туда пушку…
В один из весенних вечеров Анна Нестерова поделилась с однополчанином самым сокровенным: «чует моё сердце, скоро нашей обороне конец. Пойдём вперёд. Весна ведь. Моя бы воля – никуда бы я отсюда не тронулась. Навек к этой земле привязалась. Ведь такого красивого места на всей земле вряд ли сыщешь. На тысячу вёрст одно – Россия, Пушкин. Ты знаешь, Михайлович, только тебе говорю, ежели что, похороните меня вон на том пригорке, где стоит целый хоровод маленьких курганов…»
Не захотел тогда фронтовик слушать своего командира, резко одёрнул. Но лишь несколько дней прошло, и сразил Анну Петровну шальной снаряд, упавший в землянку…
…В новом стихотворении нижегородского поэта Ярослава Каурова о парадоксальной и, казалось бы, невозможной связи понятий: «война», «поэзия», «Пушкин» говорится особенно ярко, точно и образно:
Любить поэзию легко
В благоухающих гостиных,
Когда шипит «Мадам Клико»,
И взоры барышень невинны.
Но в гневе, боли и тоске
Она в атаку шла ночами
В солдатском стареньком мешке
У пехотинца за плечами.
И Пушкин властвовал тогда,
Коптилки светом оживлённый.
Была война, была беда,
И рушились на землю тонны
Железа, смерти и огня,
И только души были живы,
И не было за дымом дня,
И в ровный гул сливались взрывы.
Мы с Пушкиным спасли страну,
Учились верности и чести.
И не одну ещё войну
С поэтом выиграем вместе.

Ольга Жукова
кандидат исторических наук

© Copyright: Ольга Жукова
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Очерк
Количество отзывов: 7
Количество просмотров: 3882
Дата публикации: 06.06.14 в 15:10
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Отзыв на произведение: «МЫ С ПУШКИНЫМ СПАСЛИ СТРАНУ!»


Здравствуйте, уважаемая Ольга!

Очень прекрасная работа: познавательная, интересная, документальная!
Это требует больших усилий и компетентности.
Спасибо Вам!
Поздравляю Вас с научной степенью!
Очень рад за Ваши успехи!
Искренне!
Вот я когда-то слышал, что могила Пушкина была взорвана немцами во время ВОВ!
Затем её восстановили....
Может Вы знаете что-либо об этом!
Хоть вкратце подтвердите или опровергните этот факт вандализма: да или нет? Заранее Вам благодарен!
С нижайшим поклоном и пожеланием добра - Виктор!

Виктор Лаптиёв    Добавлено 29.06.2014 в 09:20


Здравствуйте, Виктор! Спасибо за поздравления. :) Да, для такого материала пришлось очень много перевернуть архивов, книг, мемуаров, фронтовых газет, но мне эта работа нравится. Я считаю, что сегодня нет более важной задачи, чем популяризация истории войны.
Могилу Пушкина немцы минировали, как и Святогорский монастырь, но не смогли взорвать. Взрывали только колокольню, которая после взрыва была повреждена, но устояла. А могила была повреждена, есть фото её, сделанное сразу после оосвобождения Михайловского, там надгробие как-то в строну съехало. По воспоминаниям Гейченко, главная задача тогда была - очистить землю от мин и снарядов, всё было буквально нашпиговано ими.

Ольга Жукова    Добавлено 30.06.2014 в 09:24


Спасибо, уважаемая Ольга!
Ответ исчерпывающий!
Вы, там давайте - не расслабляйтесь - на докторскую степень ориентируйтесь!
Так держать!
Ещё раз сердечно благодарю и желаю успехов!
С поклоном и пожеланием добра - Виктор.

Виктор Лаптиёв    Добавлено 30.06.2014 в 19:29
Отзыв на произведение: «МЫ С ПУШКИНЫМ СПАСЛИ СТРАНУ!»


http://kprf.ru/activity/culture/131982.html

Можно и с этим поздравить.

Геннадий Агафонов    Добавлено 14.06.2014 в 19:50


Между прочим, огромное преимущество публикации в коммунистической прессе - мгновенная перепечатка на многих областных, районных сайтах и газетах КПРФ. :)

Ольга Жукова    Добавлено 22.06.2014 в 01:02
Отзыв на произведение: «МЫ С ПУШКИНЫМ СПАСЛИ СТРАНУ!»


Ольга Жукова
кандидат исторических наук
---
Поздравляю!

И кстати, в свете текущих событий.

Геннадий Агафонов    Добавлено 14.06.2014 в 19:45


Спасибо, Геннадий! Да,вот случилось такое событие в жизни полгода назад, но шла я к нему целых три года, если не считать все другие, когда к теме только подбиралась. Мои коллеги, кстати, недавно были в Крыму на конференции. Рассказывали мне про вот такие полочки с "иноземной" литературой, которые еще сохранились в некоторых вузах, как и другие полочки - с летописями, которые назывались "древне-украинской литературой". Говорят, многие местные ученые сейчас в большой растерянности, ведь столько ими учебников и методичек написано про "древних укров", а теперь хоть увольняйся, хоть переписывай. :)

Ольга Жукова    Добавлено 22.06.2014 в 01:00
 
   
   
© 2009-2014 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Создание сайта FaustDesign
Rambler's Top100