Логин:
Пароль:
 
 
 
Назидательные повести (монашеские)
Андрей Климов
 
Мы думаем, что время рукописных книг давно прошло, однако, оказывается, что еще в сравнительно  недалёком прошлом в монастырях, как и в стародавние времена книги зачастую писались вручную. Одна такая книга попала мне в руки из архива Николо-Пешношского монастыря, датированная серединой 19 века и написанная иеромонахом Иеронимом, в схиме Иоанном (Сухановым). Главы из неё я предлагаю читателю. (Язык и стиль старался сохранить оригинальный).



                                                                                        Назидательные повести

                                                                                            (монашеские)

Азъ, иеромонах Иероним, по прожитии многих лет в обители Пешношской, в моей памяти, аки в библиотеке, много накопил разных событий, виденных и слышанных, полезных и неполезных. Перебирая все их в памяти своей, иные из них, правда, нельзя сделать гласными, да и само благоразумие заставляет то покрывать молчанием, я делюсь только такими повестями, которые мне казались не противными моей совести, потому и задумал здесь поделиться давно сказанным. Ибо время прошедшее всегда может служить для нас поучением.


В начале полагаю нечто о себе. Когда я был в новоначалии, в 1828 году, тогда, некоторого дня, по утрени, по обычаю лёг я почити и, едва задремав, почувствовал приближение душевного врага, который входил ко мне в келью (в виде брата моего родного), и на мои ноги сел. Я тогда, хотя и знал, что это не брат, а бес, но не оробел и с ног его столкнул, но он опять садился на них и подвигался к коленкам. Тогда я, оттолкнувши его, встал с койки и начал с ним бороться. Но одолеть его не в силах был, поелику он был очень вертляв. Даже и сам от него побеждался, и оттого приходил в робость. Но скоро вздумал молитву творить: «Богородице Дево…». Тогда бес оный вдруг обезсилил и повалился на пол, и я его, лёжа, начал сильно бить рукою по мягкой шее, и на каждый удар приговаривал молитву сию, по слову: «Богородица (удар) Дево (удар) радуйся (удар) Благодатная (удар) Мария», и проч. Но когда оканчивал молитву, тогда паки он восставал и усиливался одолевать меня. А как только начинал я молитву, то он опять падал под меня. И так, долго мы один другого побеждали; на том я и проснулся с трепетом сердца, только не заметил, на которой стороне было одоление.Сие сновидение мое предъявило мне то, что жизнь моя должна быть борительная, и буду побеждаться я и побеждать врага, страстьми борющего меня, не своею силою, но помощью Богоматери, но только неизвестно, в чём застанет меня смерть. Много назидательного мог бы найти всякий человек в разных событиях своей жизни, если бы замечал то в известное время со исследованием Истины. Я не признаю добром и то, что, по мнению моему, есть хорошо, покуда то не будет засвидетельствовано от иных благочестивых и благоразумных людей.  

  
                  О памяти смертной

  Бог две книги вручил человеку: книгу жизни и книгу смерти. Кто упражняется в книге жизни, тот изучает уроки смерти. Кто читает книгу смерти, тот учит уроки жизни. Кто смотрит в книгу жизни, тот напишется в книге смерти, а кто поучается в книге смерти, того Бог напишет в книге жизни. Два состояния получило человеческое естество, первое – невинность, второе – греховность. Одним человеком грех вниде в мiр, а грехом смерть во все человеки вниде (Рим. 5-12). Страшно имя смерти для человека, ибо она зачата во Эдеме, вкупе с человеком и от его греха родилась и с ним вниде в мiр, её характер многочислен. Для грешников она люта, а праведным – она добра, всем её помнящим – она благодетельница, ибо поощряет на духовную жизнь. Велика есть её сила! Память её есть крепкий страж добродетели, пища души, зерцало, являющее состояние всего мiра, а для инока духовная смертная память есть благоспешное средство к твёрдости духа и забвению мiрской жизни и непоколебимость к совершению пути, на коем поставлен он Богом. Блажен тот инок, который оную имеет пред очами, в уме и в мысли своей. Ибо память смертная обуздает вольное стремление страстей и нерадение о спасении.
Смерть, хотя и постигает равно и праведных, и грешных, и равно переменяет временное на вечное, но для первых она бывает радостна, а для вторых печальна, потому что грешники, чувствуя свою виновность, страшатся душою впасть в руки Бога жива и Судии неумолимого. Смерть обыкновенно приходит ко всякому не в определённое и ожидаемое время, потому Евангелие и поучает «Бдети». Известно, что население земного шара простирается почти до девятисот миллионов, и каждое поколение исчезает через тридцать лет, и в сие краткое время родится и умирает до девятисот миллионов людей. Следственно, слишком 82 тысячи переходит в вечность ежедневно.

Какая страшная мысль, когда подумаю, что скоро уже и для меня (грешного Иоанна) придёт время и день, и час той, в который скажут и обо мне: «он умер; он уже в вечности, и где он там душою, не знаем и не ведаем». И поистине, велико есть смертное таинство! И блажен тот, который извещается свыше, или от болезни о своей смерти. Что есть смерть и что есть вечность? На сии вопросы важные и таинственные никто не может удовлетворительно отвечать. О том совершенно знает един только безсмертный и вечный Бог! Спаситель наш в Евангелии ясно показал нам о безсмертии души и о вечности, блаженной и бедственной.

                                                                             1.

Два брата по духу и по намерению, из учеников великого старца Паисия Молдавского, оба проживали уединенно в разных кельях на Украине, и по прошествии некоторого времени один из них начал слабеть и увлекаться страстями, а другой оставался твёрдым и даже уговаривал увлекшегося друга противоборствовать гибельным привычкам. Спустя несколько времени целомудренный оный брат по окончании своего обычного правила погрузился в тонкий сон. И видит в таком положении при тамошней реке Ирдин двух сидящих эфиопов, будто бы ловящих рыбу, но при сем занятии они поощряли к ловле один другого, и на крючки надевали вместо червей то деньги в мешке, то вино в бочонке, но ничего на то не поймали, и, наконец, один из них на крючок свой посадил девку и погрузил в реку. Когда другой при этом спросил, не попалось ли что на крючок, то ответ был: «Попалось!». С этими словами эфиоп вытаскивает из воды в полном облачении монаха, держащегося руками за девку, в котором брат, видевший сон, заметил своего друга и тут же пробудился в страхе. Немедленно пошёл он посетить брата своего, пойманного эфиопом. Достигает кельи его и слышит в ней плач женского голоса и стал в недоумении, и потом, войдя, очам его представилось ужасное и горестное зрелище, ибо он нашел брата своего уже мертвым, лежащим в жалостном безпорядке. Женщина, с которой он беззаконно согрешил, сидела в страхе и плакала над ним. На вопрос вошедшего брата она ответила, что была покойному родная племянница, пришедшая его благонамеренно посетить. Но в ночи враг возжег его нетерпимою похотью на нее, и насильно с угрозами он привлек ея к соединению, и на деле греховном поражен был внезапною смертью. Аминь. Оное событие, сказывал мне старец мой, отец Виссарион, являет, что нас, иноков, дьяволы более всего уловляют в погибель сими тремя страстями: сребролюбием (самолюбивых), пьянством (горделивых) и блудодеянием (тщеславных). Ибо жена - страшное орудие в руках дьявола на целомудренного инока. Сим великую преграду творят всем, хотящим входить целомудренно в невидимый мiр. Ей.

                                                                               2.

  Всякий рассказ духовный твёрже запечатлевается в памяти нашей и нагляднее представляет истину. Вот, что от старцев я слышал: В правление Макариево в обители сей было строгое запрещение, чтобы не употреблять никому из братии вино и не нюхать табаку, и не иметь самоваров, как вражью часть. И только по совету преосвященного Платона смягчено было преследование, поелику тогда в России повсеместно начали употреблять сии вещи, а привычку мiрскую трудно в монастыре покинуть. Из таковых был один старец из военных, именем Игнатий, который по привычке мiрской тайно нюхал табак. Даже и в великом пострижении он не мог отстать от него, и за сие употребление он особые поклоны полагал, но за полгода до своей кончины представилось ему во сне видеть двух святых ангелов и ещё муринов [эфиопов] страшных, у которых из носов их исходил жупелный огонь и нестерпимый смрад. Тогда ему святые ангелы начали говорить: «Перестань нюхать табак, ты ведь земной ангел есть, - и, указав ему на оных темнообразных муринов, сказали, - так будут все, употребляющие носом табак». По видении сем, он, конечно, перестал нюхать табак и скончался свято в 1823 году. На сей страсти табачной ещё доселе лежит клятва от Святейшего Синода.

                                                                                   3.

Некоторому монаху представилось во сне, якобы отлучился он от монастыря своего в деревню. И на обратном пути, будучи во всей своей форме, от усталости и вара солнечного снял с себя мантию и, свернув оную, нёс на спине. Проходя некоею известною ему улицею, он услышал, как народ начал ему кричать: «Эй! Гляди! Змий на тебе, укусит!» И он тотчас оглянулся на своё плечо и увидел в мантии змия чёрного, и от испуга сбросил мантию на землю, чтобы вынуть из неё змия, но тот вдруг выполз и кинулся на монаха и вцепился сквозь обувь в большой палец его правой ноги. Когда же монах стал отнимать его, змий укусил его за большой палец правой руки, а потом нанёс ему укус в правую сторону лба, отчего монах пришёл в ужас, и с тем и проснулся. Сей страшный сон предвозвестил оному монаху скорое падение в любодейный грех, ибо через три месяца то и случилось с ним. Прельстясь на некую девку, пригласил он её в свою келью, удобную для приёма, и она обещалась в назначенное время придти к нему, и он, ожидая её, лёг и задремал, и слышит отдалённый и глуховатый голос: «Ах, скверная девчонка, обокрала (или осквернила) царскую одежду!» И от сего невидимого гласа он проснулся и был в недоумении и хотел оставить зачатое, но она тут же и явилась к нему, и от неё омрачился он умом своим и забыл про слышанный им голос ангела хранителя своего, пал с нею и лишил себя Божия покровительства.

                                                                                 4.

  В Костроме, в монастыре Девическом, в древнем кургане вырыты были кости человеческие, и тогда одну кость взяла в келью себе одна послушница и над нею производила поминовение. В некую ночь во сне явился ей покойник кости сей и говорил: «Не поминай меня, я был неверный татарин и нахожусь в тартаре». От сего разумно есть, что за отверженных Богом не должно молиться нам, Христианам. (Об этом сказывал мне И.С. и Е.А.Д.).

                                                                                5.
В горе Афонской один прозорливый старец некогда увидел целые полки бесов, скаредных видом. Но один из них паче всех мерзостен, и вся спина у него была обтерта, плечи и шея смозолены. Смотря на него, старец дивился, и не знал, чему приписать такое адское безобразие и отличие от других. Тогда бес с улыбкою сказал: «Почему ты дивишься моему безобразию? Вот, чего стоит мне ваша братия, замучили меня, да и только». Прозорливец его спросил: «Да чем же?» Отвечал бес: «Мои товарищи соблазняют вашего брата и всячески стараются сбить с пути, наводя тоску по родным и по родине, внушая им оставить Афонскую гору и идти в мiр, и таковых выходцев отсюда мне приходится таскать на плечах до корабля. И они-то вот и обтерли мне шею и спину. Зато на них разъезжаю по мiру». Услышав сие, старец перекрестился, и бесы, яко дым, все исчезли. От сего видения познается, что спасение везде с трудом приобретается; в безмолвии – от мыслей неправедных, а в общежитии – от прелестей спасаясь, да спасет всяк свою душу. В бытность мою на Афоне в 1859 году старец мне говорил: «У вас, мiрских монахов, жены пред глазами, а у нас, афонских, они предстоят в мыслях». О, природа! Писано есть, «яко несть наша брань в плоти и крови, но к началам и властям и к мiродержателям тьмы века сего, к духам злобы поднебесным. Аминь.

                                                                                 6.

Во святой горе Афонской около 1841 года одному иноку-греку во сне было странное видение. На светлых облаках он увидел целые полки афонских святых, грядущих во славе райской жизни, и в самых первых рядах были русские, потом болгары, сербы и прочие славянские племена, а позади всех - греки. Впереди же ликов сих шествовала Богоматерь в неизреченном сиянии Божественной славы со скипетром в руках и в темном одеянии. Тогда старец оный при виде святых и небесной Царицы был вне себя от радости. Но, обратив внимание на первенство русских и на низкую степень греков, он подумал: «Место сие, Святая Гора, наше наследие, а русские – пришельцы…». Тогда вдруг донесся до него выспренний глас: «Справедливо, что это место ваша собственность, потому-то самому и теряется цена ваших подвигов, поелику вы дома, вы в спокойствии. А русские, между тем как пришельцы, терпят более озлоблений и неприятностей разного рода здесь между вами, что и возвышает их особенно в очах Небесной Правды».

                                                              (Продолжение следует)


© Copyright: Андрей Климов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Повесть
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 349
Дата публикации: 25.11.14 в 23:21
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2014 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Создание сайта FaustDesign
Rambler's Top100