Устав с собою воевать, захлопнув двери,
Прошедший день ложился спать голодным зверем,
Но не стихал вселенский плач и крик напрасный,
Менялся бело-красный плащ, на чёрно-красный!
Ожившей совести в ночИ пугали стоны,
В молчанье скорбном палачи несли иконы,
Толпа отрубленных голов нестройно выла,
Безрукость драных рукавов трясла кадила...
Душа искала отчий дом в забитых окнах,
Плясали ноги босиком на битых стёклах,
Столетний ворон плоть клевал в пустой глазнице,
И чей-то дух во тьме летал на колеснице...
За кровью зАлитым столом галдели черти,
И целовались зло с добром, а жизнь со смертью,
И только месяц-генерал над полем битвы,
Склонивши голову, шептал, слова молитвы...
Но не принёс сырой рассвет голодным хлеба,
Слепой был слеп, как сотни лет, молчало небо,
Ночь закусила удилА, свечу задули,
Кому-то водки не хватило, мне же, пули... |
