Логин:
Пароль:
 
 
 
Весь Израиль спасется
Андрей Климов
 
                                  

В Новом Завете встречается немало мест, вызывающих непонимание и служащих предметом преткновения даже для ученых мужей. Это и заповедь Христова о непротивлении злу, и «спасение от иудеев», и «нет власти не от Бога», и пр. В том же ряду «камней преткновения» стоит и одиннадцатая глава Послания к Римлянам св.Апостола Павла, где Апостол говорит, что «Весь Израиль спасётся». Для того, чтобы понять, что действительно имел в виду Апостол, обратимся к толкованию Иоанна Златоуста. Но прежде хочется заметить, что в результате спекуляций на этой самой одиннадцатой главе Послания к Римлянам, получило широкое распространение мнение, согласно которому иудейское племя является народом богоизбранным, причём, богоизбранничество иудеев есть факт непреложный, ни от чего не зависящий.

Так, в своё время Александр Мень говорил, что православные евреи есть люди дважды богоизбранные; первый раз по рождению и второй раз – по вере. Что же на самом деле говорил Апостол? В двух словах, толкование Иоанна Златоуста (которое, как известно, диктовал ему сам св.Апостол Павел) сводится к тому, что богоизбранность есть результат веры во Христа. И пока народ хранит эту веру Христову, он и есть избранник Божий. Отпадая от Бога, теряя свою веру, народ утрачивает богоизбранничество. Вернуть утраченную богоизбранность можно лишь обратившись снова ко Христу, к вере Христовой. А потому и «весь Израиль спасется» только в том случае, если обратится ко Христу. Приведенное ниже толкование Иоанна Златоуста приводится в сокращении; желающие могут найти полный текст в «беседе 19 Иоанна Златоуста на Послание к Римлянам св.Апостола Павла».

«...Христос ... уверовавших язычников превознес выше неба, а не уверовавших иудеев привел в крайнюю нищету и предал неотвратимым бедствиям. ... Апостол, сильно поразив иудеев изображением их неверия, а равно прошедших и будущих бедствий, снова утешает их следующими словами: «Итак спрашиваю: неужели они преткнулись, чтобы [совсем] пасть? Никак» (ст. 11). Когда (апостол) доказал, что иудеи подвержены бесчисленным бедствиям, он потом придумывает и утешение. И обрати внимание на благоразумие Павла: обвинение он заимствовал у пророков, а утешение предлагает сам от себя. Никто не будет спорить, говорит (апостол), что грехи иудеев велики, но посмотрим, действительно ли падение их так велико, что нельзя помочь ему, и нет средств исправить дело. Нет, оно не таково. Замечаешь ли, как он снова касается их и, в ожидании утешения, представляет виновными в грехах, в которых они и сами сознаются? Но посмотрим, какое он придумывает для них утешение. Какое же это утешение? Когда войдет вся полнота язычников, тогда, говорит (апостол), весь Израиль спасется, то есть, во время второго пришествия и при конце мира. Но не тотчас говорит об этом (Павел), а после сильных упреков, после того, как приложил обвинения к обвинениям, после того, как раз, два и многократно привел свидетельства одного пророка за другим — Исаии, Илии, Давида, Моисея, Осии, которые все вопиют против них. Но чтобы этим не ввергнуть иудеев в отчаяние и не заградить пути к вере, а уверовавшим из язычников не дать повода к высокомерию, чтобы они, возгордившись, не потерпели ущерба в вере, (апостол) снова утешает иудеев, говоря: «Но от их падения спасение язычникам».

«...В настоящем случае главная цель (апостола) состоит в том, чтобы в уверовавших из язычников истребить высокомерие, которое могло возникнуть под влиянием сказанного выше; ведь язычники, научившись скромности, таким образом безопаснее пребудут в вере, а иудеи, освободившись от отчаяния, охотнее приступят к благодати. Итак, обращая внимание на эту цель (апостола), выслушаем все сказанное им в настоящем месте. Что же он говорит? Чем доказывает, что иудеи пали не безнадежно и что они не в конец отвержены? Указанием на язычников, говоря так: «От их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность». Это не апостола только слова, но и притчи в Евангелиях имеют такой же смысл. Так, устроивший брачный пир для сына, тогда уже стал звать с распутий, когда не захотели придти званные (Мф. 22:9). И насадивши виноградник тогда только отдал его другим виноградарям, когда первые убили наследника (Мф. 21:38). И кроме притчи (Христос) говорил: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Мф. 15:24). А когда стала приступать к нему хананейская женщина, Он сказал и еще больше: «Нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам» (ст. 26). И Павел к восставшим против него иудеям сказал: «Вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы … сами себя делаете недостойными вечной жизни, то вот, мы обращаемся к язычникам» (Деян. 13:46).
И всем этим он показывает, что порядок событий был таков: сперва следовало прийти иудеям, а потом язычникам; но так как иудеи не уверовали, порядок изменен, и неверие и падение иудеев сделали то, что язычники вошли прежде. Потому (апостол) и говорит: «От их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них (иудеях) ревность». И не дивись, если прежде случившимся он называет то, что было следствием: он хочет ободрить пораженные их сердца; а смысл слов его таков: Иисус пришел к иудеям, но они, несмотря на великое множество совершенных Им чудес, не приняли Его, а распяли; после этого Он начал привлекать к Себе язычников, чтобы их честь уязвила бесчувственность иудеев, и хотя бы взаимным соревнованием, убедить их придти к Нему, так как надлежало прежде принять иудеев, а потом и нас, почему и сказал (апостол): «Сила Божия ко спасению всякому верующему, во–первых, Иудею, [потом] и Еллину» (Рим. 1:16). А так как иудеи удалились, мы — вторые — стали первыми. Вот видишь, какую честь он выводит для них и из этого. Во–первых, — ту, что мы призваны тогда уже, когда они не захотели; во–вторых, — ту, что мы призваны не для нашего единственно спасения, но чтобы и они сделались лучше, возревновав нашему спасению. Что же, скажет кто–нибудь, неужели мы не были бы призваны и спасены, если бы это не стало нужным ради иудеев? Конечно, не были бы призваны и спасены прежде иудеев, а спаслись бы в надлежащем порядке. Потому и (Христос), посылая учеников, не просто сказал: «Идите …к погибшим овцам дома Израилева», но: «идите наипаче» (Мф. 10:6), показывая тем, что после иудеев должно идти и к язычникам. И Павел опять не сказал: вам бе лепо глаголати слово, но: «Вам первым надлежало быть проповедану» (Деян. 13:46), показывая, что во второй прием надлежало проповедовать и нам. Все же это и сделано, и сказано для того, чтобы иудеи не прибегали к бесстыдному извинению, будто они были оставлены без внимания, а потому и не уверовали. Потому и Христос, хотя все предвидел, однако же, пришел к ним первым. «Если же падение их — богатство миру, и оскудение их — богатство язычникам, то тем более полнота их» (Рим. 11:12)? Здесь (апостол) говорит приятное иудеям. Если бы они и тысячекратно пали, то язычники не спаслись бы, не принявши веры; а равно и иудеи не погибли бы, если бы не впали в неверие и упорство. Но, как сказал я, (апостол) утешает падших иудеев, в совершенстве доказывая, что они могут надеяться на свое спасение, если переменятся.

«На основании того, что он сказал, иудеи достойны были еще большего осуждения, когда другие, будучи гораздо ниже их, приняли то, что для них было приготовлено. Потому от иудеев он переходит к язычникам и помещает вводную речь о них, желая показать, что все это он говорит для того, чтобы научить их скромности. Хвалю вас, говорит он, по двум причинам: во–первых, потому, что имею в этом необходимость, как назначенный для служения вам, а во–вторых, чтобы чрез вас спасти мне других. И не говорит: братий моих, сродников моих, но: «моих по плоти». Потом, указывая на их упорство, не говорит: не могу ли как–нибудь убедить, но: «Не возбужу ли ревность … и не спасу», и при этом опять не говорит: всех, но: «некоторых из них», так жестокосерды были иудеи. И опять в самом упреке (апостол) обнаруживает превосходство язычников, хотя иудеи и язычники взаимно служат друг другу в деле спасения, однако же, неодинаково: иудеи доставляют блага язычникам неверием своим, а язычники иудеям своею верою. Отсюда видно, что язычники и равны с иудеями, и превосходят их.

«Но что можешь сказать ты, иудей? Если бы мы не были отвержены, то вы не были бы призваны так скоро? Это говорит и язычник: если бы я не был спасен, в тебе не возникла бы ревность. А если ты желаешь узнать, в чем мы превосходим, то — скажу тебе — я спасаю тебя тем, что уверовал, а ты, преткнувшись, даровал нам возможность придти прежде тебя. Потом (апостол), чувствуя, что нанес удар иудеям, обращается к прежней речи и говорит: «Ибо если отвержение их — примирение мира, то что [будет] принятие, как не жизнь из мертвых?» (ст. 15) Но и это опять обвиняет иудеев, как скоро другие извлекли для себя выгоду из их грехов, а они не воспользовались даже добрыми делами других. Не удивляйся также, если (апостол) приписывает иудеям то, что случилось по необходимости, — он, как я говорил неоднократно, ведет так речь, чтоб одних смирить, а других ободрить. Между тем, как я сказал выше, если бы иудеи тысячу раз были отвергнуты, а язычники не показали веры, то последние никогда бы и не спаслись. Но (апостол) содействует слабой стороне и помогает утружденной. Вникни же и в то, в чем он угождает иудеям, утешая их только на словах. «Ибо если отвержение их, — говорит он, — примирение мира». — А что из того иудеям? — «То что [будет] принятие, как не жизнь из мертвых?» Но и в этом нет для них пользы, если бы они не были приняты. А что, говорит (апостол), означает следующее: если Бог, прогневавшись на иудеев, оказал столько милости другим, то чего Он не дарует им, после того как примирится с ними? Но как воскресение мертвых зависит не от принятия их, так не от них же и нынешнее наше спасение. Напротив, они были отвержены за свое неразумие, а мы спаслись своею верою и благодатью свыше. И все это не может принести им никакой пользы, если они не покажут надлежащей веры. Затем (апостол), по обыкновению своему, переходит к новой похвале, но не действительной, а только кажущейся, подражая искуснейшим врачам, которые также ободряют больных, насколько позволяет свойство болезни. Что же говорит он? «Если начаток свят, то и целое; и если корень свят, то и ветви» (ст. 16). Начатком и корнем он называет здесь Авраама, Исаака, Иакова, пророков, патриархов и всех прославившихся в Ветхом Завете, а ветвями тех из потомков их, которые уверовали. Потом, так как иудеи противопоставляли ему многочисленность неуверовавших, то смотри, как он опровергает такое возражение и говорит: «Если же некоторые из ветвей отломились» (ст. 17). Но ведь выше ты, (Павел), выше сказал, что погибли очень многие, немногие же спаслись, — как же здесь, говоря о погибших, употребляешь слово: «некоторые», указывающее на немногих? Я не противоречу себе, отвечает (апостол), но спешу уврачевать и привлечь утружденных. Замечаешь ли, как в целой этой речи он обнаруживает одно намерение, именно желание утешить иудеев? А если потеряешь это из вида, то получится много противоречий. Ты обрати еще внимание на мудрость (апостола), как он, по-видимому, говорит в пользу иудеев и придумывает для них утешение, но незаметно поражает их и словами — «корень» и «начаток» — показывает, что они не имеют никакого извинения. В самом деле, подумай о негодности ветвей, когда они, имея сладкий корень, не уподобляются ему, и о негодности месива, когда оно не изменяется от начатка. «Если же некоторые из ветвей отломились». Отломилась большая часть ветвей, но (апостол), как я сказал, хочет утешить иудеев, потому приводит не свои собственные, но их слова, и этим незаметно уязвляет их, доказывая, что они отступили от родства с Авраамом; это именно (апостол) и старался сказать, т. е., что у иудеев нет ничего общего с Авраамом. Если корень свят, а они не святы, то, значит, они далеки от корня. Потом, по–видимому, утешая иудея, снова поражает его своим обвинением язычников. Сказав: «Если же некоторые из ветвей отломились», присовокупил: «а ты, дикая маслина, привился на место их». Насколько малоценнее был язычник, настолько более скорбит иудей, видя, что он наслаждается его достоянием; язычнику же не столько велик стыд от его малоценности, сколько велика честь от его перемены. И заметь мудрость (апостола), он не сказал: ты посажен, но: «привился», чем опять уязвляет иудея и показывает, что язычник стал на дереве вместо иудея, а иудей лежит на земле. А потому не остановился на этом и, сказав: «привился», не кончил речи, хотя уже и все сказал этим, но продолжает описывать благоденствие язычника и распространяется в изображении чести, говоря: «и стал общником корня и сока маслины». И по видимому, (апостол) поставил язычника в положение какого–то добавления, однако показывает, что он от этого не терпит никакого вреда, а имеет все, что свойственно ветви, вышедшей от корня. И чтобы ты, услышав: «А ты… привился», не подумал, что язычник унижен в сравнении с природной ветвью, смотри, как (апостол) равняет его, говоря: «И стал общником корня и сока маслины», — то есть, получил то же благородство и ту же природу. Потом, сказавши с упреком: «не превозносись перед ветвями» (ст. 18), (апостол), по видимому утешает иудея, на самом же деле показывает его малоценность и большое бесчестие. Потому не сказал — не хвались, но: «не превозносись перед ветвями», — не превозносись пред ними, как пред отломленными, потому что ты поставлен на их место и пользуешься тем, что им принадлежало.

«Видишь ли, как по видимому укоряет язычников, а на самом деле уязвляет иудеев? «Если же превозносишься, — продолжат, — [то] [вспомни, что] не ты корень держишь, но корень тебя» (ст. 18). Что же от этого пользы отломленным ветвям? Ничего. Как я уже заметил, (апостол) придумывая, по–видимому, и некоторую слабую тень утешения, даже тем самым, чем укоряет язычников, наносит смертельный удар иудеям. Сказав: «не превозносись перед ветвями», и: «Если же превозносишься, [то] [вспомни, что] не ты корень держишь», он показал иудею, что совершившееся достойно того, чтобы им хвалиться, хотя и не должно хвалиться; а этим возбуждает и поощряет его к вере, представляет себя защитником его, показывает ему понесенный им ущерб и то, что другие владеют его собственностью. «Скажешь: "ветви отломились, чтобы мне привиться"» (ст. 19). Опять в виде возражения раскрывает противоположное прежнему, показывая, что и незадолго пред этим сказанное он говорил не с иным каким намерением, а единственно для привлечения иудеев. Спасение язычников произошло не вследствие прегрешений иудеев и не прегрешение их есть богатство миру, а равно мы спаслись не потому, что они пали, но совершенно напротив. (Апостол) показывает особенный о язычниках Промысл, хотя, по видимому слова выражают иное, и все это место излагает в виде возражения, освобождая себя от подозрения в неприязненности и делая речь свою удобоприемлемой. «Хорошо» (ст. 20). (Апостол) похвалил сказанное, а потом снова устрашает, говоря: «Они отломились неверием, а ты держишься верою». Вот опять новая похвала язычникам и новое обвинение иудеев. Но (апостол) опять низлагает кичливость первых, присовокупляя и говоря: «Не гордись, но бойся». Это не дело природы, но дело веры и неверия. И, по–видимому, он опять заграждает уста язычнику, но на самом деле поучает иудея, что не должно обращать внимания на естественное родство, почему и присовокупляет: «Не гордись», и не сказал: смиряйся, но: «бойся», так как высокомерие производит презрение и нерадение. Потом, намереваясь в печальном виде изобразить их несчастие и сделать свою речь менее неприятной, он излагает это в виде предостережения для язычника, и сказав: «Ибо если Бог не пощадил природных ветвей» (ст. 21), не продолжил так: и тебя не пощадит, но говорит: «то смотри, пощадит ли и тебя». Таким образом, исключая из речи жесткие выражения, и побуждая верующего быть деятельным, он иудеев привлекает, а язычников смиряет. «Итак видишь благость и строгость Божию: строгость к отпадшим, а благость к тебе, если пребудешь в благости [Божией]; иначе и ты будешь отсечен» (ст. 20). (Апостол) не сказал: видишь заслуги свои, видишь труды свои, но: видишь человеколюбие Божие, показывая этим, что все совершено благодатию свыше, и располагая тебя к трепету. Самое основание похвалы заставляет тебя бояться. Владыка стал к тебе милостив, потому и бойся, — ведь блага не остаются у тебя неотъемлемыми, если ты сделаешься нерадив; равно как и для иудеев не неотвратимо зло, если они переменятся. И ты будешь отсечен, говорит (апостол), если не пребудешь в вере. «Но и те, если не пребудут в неверии, привьются» (ст. 23), — потому что не Бог отсек их, но они сами отломились и отпали. И прекрасно сказал (апостол): отломились. Бог никогда их так не отвергал, хотя они согрешали многократно и во многом. Замечаешь ли, какова сила свободы, и какова власть воли? Ничто не остается без изменения, ни твое благо, ни его зло. Видишь ли, как (апостол) и восстановил отчаивающегося иудея, и смирил самонадеянного язычника? И ты, иудей, слыша о строгости, не приходи в отчаяние; и ты, язычник, слыша о благости, не надейся на себя. Бог не пощадил тебя и отсек для того, чтобы ты пожелал возвратиться; а тебе оказал благость для того, чтобы ты пребывал: не сказал (апостол) — в вере, но — «в благости», т. е. чтобы ты делал достойное Божия человеколюбия, потому что требуется не одна вера. Замечаешь ли, как (апостол) не позволяет одним лежать, а другим высокомудрствовать, но первых возбуждает к соревнованию, на примере язычников показывая иудею возможность снова стать на их месте, так же, как язычник наперед занял место иудея? Чтобы язычники не превозносились пред иудеями, (апостол) устрашает их примером иудеев и тем, что с ними случилось, а иудею внушает смелость тем, что сделано для эллина. И ты будешь отсечен, говорит (апостол) язычнику, если вознерадишь. И иудей отсечен, но он прицепится, если постарается, потому что и ты прицепился. И вполне разумно (апостол) обращает всю речь к язычнику, как он обыкновенно и всегда делает, исправляя слабых ударом, наносимым более сильным. То же самое он делает и в конце послания, рассуждая о разборчивости в яствах. Потом он доказывает то же самое не только будущим, но и прошедшим, так как это сильнее убеждает слушателя. И намереваясь соблюсти бесспорную последовательность суждений, он прежде всего предлагает доказательство на основании всемогущества Божия. Хотя иудеи отсечены и отвержены, и другие заступили их место, но ты, при всем том, не отчаивайся. «Потому что Бог силен, — говорит он, — опять привить их», так как Он производит и то, что сверх надежды.

«Но если ты ищешь ряда событий и последовательности заключений, то на себе самом имеешь вполне достаточный пример. «Ибо если ты, — говорит (апостол), — отсечен от дикой по природе маслины и не по природе привился к хорошей маслине, то тем более сии природные привьются к своей маслине» (ст. 24)? Если вера смогла произвести то, что не по природе, тем более произведет то, что согласно с природой. Если язычник, отсеченный от естественных своих родителей, не по природе присоединился к Аврааму, тем более можешь ты получить свое собственное. Язычнику по природе свойственно зло, так как он по природе и был дикой маслиной; добро же не в его природе и не по природе он прицепился к Аврааму. А тебе, напротив, по природе свойственно добро; ты, если захочешь возвратиться, утвердишься не на чужом, как язычник, а на собственном корне. Итак, можешь ли ты быть достоин какого–либо извинения, когда для язычника стало возможным то, что не в его природе, а ты оказался не в силах сделать то, что в твоей природе, и даже погубил это? Затем, так как (апостол) сказал: «не по природе», и: «привился», то, чтобы ты не подумал, что иудей имеет пред тобою некоторое преимущество, он опять устраняет такое заключение, говоря, что и иудей привьется. «То тем более сии, — говорит он, — природные привьются к своей маслине»? И еще: «Бог силен опять привить их». И выше сказал: «Если не пребудут в неверии, привьются». А всякий раз, как слышишь, что (апостол) постоянно употребляет выражение: «не по природе» и: «природные», не подумай, что он разумеет здесь эту непреложную природу, но этими наименованиями он означает как сообразное и соответствующее, так и несообразное природе. Добрыми и злыми бывают не естественные действия, а только действия ума и воли. Заметь же, как (апостол) смягчает речь свою. Сказав язычнику, что он будет отсечен, если не пребудет в вере, а также иудеям, что и они привьются, если не пребудут в неверии, (апостол), умолчав о более неприятном, упоминает только о более приятном и на этом оканчивает свою речь, подавая иудеям большие надежды, если только они сами пожелают. Потому и продолжает так: «Ибо не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, — чтобы вы не мечтали о себе» (ст. 25). Тайной называет он здесь неизвестное и сокровенное, в чем много и чудесного, и непонятного. Так и в другом месте говорит: «Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся» (1 Кор. 15:51). В чем же состоит эта тайна? «Что ожесточение произошло в Израиле отчасти». Здесь опять наносит удар иудею, хотя, по видимому унижает и язычника. Разумеет же он под этим то же, что говорил и выше, именно: что не со стороны всех иудеев было неверие, а лишь со стороны части, как он и говорил: «Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтобы не сказать много, — и всех вас» (2 Кор. 2:5); и в другом месте: «Как скоро наслажусь [общением] с вами, хотя отчасти» (Рим. 15:24). Так и здесь он выражает то же, о чем говорил выше: «Не отверг Бог народа Своего, который Он наперед знал», и еще: «Неужели они преткнулись, чтобы [совсем] пасть? Никак». И здесь он подтверждает это именно, что не целый народ отвержен, но многие уже уверовали или должны уверовать впоследствии. А так как он возвестил о важном, то приводит в свидетели пророка, говорящего то же. Что произошло ослепление, (апостол) не представляет свидетельства, так как это для всех очевидно, а что иудеи уверуют и спасутся, он опять указывает на Исаию, который восклицает и говорит: «Придет от Сиона Избавитель, и отвратит нечестие от Иакова» (ст. 26). Потом, указав на знамение спасения, чтобы кто–нибудь не отнес и не приложил его ко временам прошедшим, говорит: «И сей завет им от Меня, когда сниму с них грехи их» (ст. 27, ср. Ис. 59:20, 21; 27:9). Не тогда совершится это, когда они будут обрезываться, приносить жертвы, совершать и прочие законные дела, но когда получат отпущение грехов. А если это предвозвещено и еще не исполнилось на иудеях, которые еще не получили отпущения грехов посредством крещения, то несомненно исполнится. Потому (апостол) и присовокупил: «Ибо дары и призвание Божие непреложны» (ст. 29). Но не этим одним он утешает их, а и тем, что уже случилось, и при этом случившееся впоследствии ставит как происшедшее раньше, говоря так: «В отношении к благовестию, они враги ради вас; а в отношении к избранию, возлюбленные [Божии] ради отцов» (ст. 28). Чтобы язычник не гордился, говоря: «вот я пред тобою, говори мне не о том, что может случиться, но что уже случилось», (апостол) удерживает его от этого, говоря: «В отношении к благовестию, они враги ради вас». Так как вы были призваны, то они сделались упорнее.

«Однако же Бог и при этом не пресек вашего призвания, но ожидает, пока войдут все, имеющие уверовать из язычников, и тогда уже придут и иудеи. Потом (апостол) дарует иудеям еще новое утешение, говоря: «В отношении к избранию, возлюбленные [Божии] ради отцов». Что же это такое? Где враги, их ожидает наказание, а где возлюбленные, им добродетель предков не принесет никакой пользы, если они не уверуют. Впрочем, как я заметил прежде, (апостол) не перестает утешать их словами, чтобы привлечь. Потому, раскрывая сказанное выше и иным путем, он продолжает: «Как и вы некогда были непослушны Богу, а ныне помилованы, по непослушанию их, так и они теперь непослушны для помилования вас, чтобы и сами они были помилованы. Ибо всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать» (ст. 30–32). Здесь (апостол) показывает, что прежде были призываемы язычники, а потом, когда они не захотели, избраны иудеи, и что впоследствии опять случилось то же самое: так как иудеи не захотели веровать, то снова были призваны язычники. Но (апостол) не останавливается и на этом и все обращает не к тому, что иудеи отвержены, а к тому, что и они опять будут помилованы. Смотри: он язычникам дает столько же, сколько прежде дал иудеям. Так как вы, язычники, говорит (апостол), были некогда непослушны, то пришли иудеи; и опять, так как они стали непослушными, пришли вы. Однако же они не совсем погибнут, потому что Бог «всех заключил … в непослушание», то есть, всех обличил, показал непослушными, не для того, чтобы остались непослушными, но для того, чтобы упорством одних спасти других: иудеев чрез язычников и язычников чрез иудеев. Смотри же: вы были непослушны, и они спаслись; потом они стали непослушными, и вы спасены, но спасены не для того, чтобы снова удалиться, подобно иудеям, но для того, чтобы и их привлечь, побудив к соревнованию. «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его» (ст. 33)!

Итак, мы, как правило, читая Новый Завет, идём на поводу у текста, который оказывается достаточно сложен, чтобы проникнуть в истиный его смысл без толкования святых отцов Церкви. «Весь Израиль спасется» на самом деле означает лишь то, что никто не обладает непреложным избранничеством у Бога, ни иудеи (как некоторые пытаются это представить), ни язычники. Избранничество обретается верой и обращением ко Христу, равно как и отвержение от Бога автоматически происходит с утратой веры. Что, в частности, и произошло с народом Божиим в России. Утратив Христову веру, мы обрекли и себя самих, и Россию на безконечные страдания и испытания, не прекращающиеся и по сей день. Вернёмся ли опять к святоотеческой спасительной вере? От этого, и только от этого будет зависеть дальнейшая судьба России, её возрождение и спасение.

© Copyright: Андрей Климов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Проза, не вошедшая в рубрики
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 142
Дата публикации: 27.04.16 в 22:58
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100