Логин:
Пароль:
 
 
 
Весенний кроссворд
Александр Белоус
 
1

Супротив весны не попрёшь.
Сказывают, Стравинский с ней водил приятство.
В марте у наипоследнейшей твари
приподнятое настроение.

Вслушайтесь в капель сладчаву.
Вроде бы пустяковина.
А ведь это юное солнце
протянуло ручонки к полям.

Землица очнулась от сна крепчайшего.
Тает снег по овражкам.
От оков зимних реченька высвобождается.

В лазоревом небе птицы крылят быстролётные.
Мужичок в рваном тулупчике
шумно вдыхает воздух.
Аль не нам на Руси хозяйствовать?

Радуйтесь, люди, пробужденью природы!
(Я даже рифмы забыл от волнения.)
Силищи-то, силищи богатырской!

           2

Неча девок весенних держать взаперти.
Ваш покорный слуга до сих пор нежонатый.
Что скрывать: пообтрёпаны кудри мои.

Не успел оглянуться –
четвёртый десяток взбурлил.
Честь имел по военной служить,
а теперь – в сыскарях.
Прозябал в дырищах, куда и ворон не залётывал.

Токмо порох душевный целёхонек.
С утреца заряд бодрости
физическими упражнениями получаю.
Табачище и змия зелёного не жалую.

Кажный божий день песнярством балуюсь.
Как затяну напевную,
весь крещёный люд послушать сбегается.
Но жить одному не так легко, как кажется.

Вишню скусную долго-предолго искал.
Сто железных лаптей износил.
А нашёл – где бы вы думали? –
в чужедальной сторонушке.

Анна Денман другому дадена.
Такие рождаются раз в тысячелетие.
Одно обнадёживает: третье не за горами.

Как бы я Её целовал-миловал!..
Если где заприметите кралю мою белопёру,
не сочтите за труд – пришлите весточку.
По весне буйну голову вешать негоже.

            3

Ежели ухом припасть к экватору,
много-премного узнаешь всего.
Жизнь кипмя на планете кипит.
Скажу по-простецки:
жизнь и поэзия неразделимы.

Как гусли-самогуды, в тропических широтах
рокочет океанский прибой.
Вихрем несется ковер-самолёт
над белизной Антарктиды.
В зеркальце правдивом
сердится грозный Кракатау.

В другое ухо потрескивающе врывается эфир.
И каких только бредней не наслушаешься!
Тут тебе и проповедь очередного пророка,
и курсы царствующих валют,
и байки свежеиспеченного калифа,
и вопли бесноватых кумиров,
и россказни о равенстве,
и набившая оскомину реклама…

Редко когда из захлебывающегося хаоса
выудишь что-нибудь стоящее.
К примеру, про тунгусский феномен
или счётчик Черенкова.
Ахнешь, удивленный,
а тебя уже вновь враками пичкают.

Лепота, если синичка-невеличка
ненадолго отвлечет внимание.
Тенькает, манюня, от всего сердца.
Да все старину нахваливает.

А далечко ли мы от древних ушли?
Колизеев и Каталуанских полей
у нас предостаточно.
То во Вьетнаме разминаемся,
то в Афганистане развлекаемся.

Благо, что после Хиросимы
азбуку безопасности кое-как вызубрили.
Время от времени, правда,
гроханёт где-нибудь на атоллах в Тихом.
В голове не укладывается.

А фаны-то что на концертах
да на футболах вытворяют?
Живуче нероново семя.
Дегенератов развелось –
без карантина не обойтись.

Моря-окияны загрязняем,
от леса щепки летят,
в Красну книгу братьев наших меньших
не успеваем заносить,
озоновый экран весь в дырах, –
а нам хоть бы хны.
Зане передвигаемся в коробках металлических,
спим в высотных,
позу предпочитая шестьдесят девятую,
гамбургеры жуем толстенные
и, конечно, Тельмана дружбаны закадычные.
Просто диву даешься!

Возможно, у меня на губах
молоко не обсохло,
но должон же кто-то слово молвить.
Тяжёльше работенки и не ищите – упаритесь.
А всего-то –
воссоздать мельчайшую былинку живого.

Дошёл до меня слушок, что один уважаемый
хотел изгнать поэтов из идеального государства.
Но сегодня вовсю дзеленчат ручейки.
Простим же пещерному Платону
его дисцилированные заблуждения,
а коль придёт черед справедливого правления,
мы и сами пойдем куда глаза глядят.

                            4

А клубочек-то через Средиземное и Босфор
да на север.
Фу-фу!
Русским духом запахло.

Вот и колыбель восточных славян –
Днепр широкий, Гоголем и Куинджи воспетый.
Кто токмо ни жил на его живописных берегах!
Ан Ярило приветил лишь нашенских, разудалых.

Вспомяньте щит на воротах Царьграда.
Вчитайтесь в «Правду» Ярослава.
Про славянку на французском престоле
не забыли?

Крепла Русь не по дням, а по часам…
А как татарва нагрянула, Киев-батюшка
на Москву державный ключ и повыслал.
Говаривают, на речке Смородине
случались сечи лютые,
и драпал супостат, ажно пятки сверкали.

Много воды утекло с той поры.
Смолк гром, молнии сгасли,
и радуга-дуга семицветна
над пашнями воссияла.
На том стояла и стоять будет Земля Русская.

Китеж легендарный застать мне уж не довелось.
Однако с лешим в ельнике аукался
и с водяным на рыбалке перекликался.
А как набредёшь в глуши на цветочек аленький…

…застынешь, аки вкопанный,
и грезишь о неоглядном.
Веточка ли спросонок треснет,
родничок ли неиссякаемый замурлыкает,
и ты допетриваешь – РОДИНА!
Разве ж схлынут из памяти стежки-дорожки,
по которым сызмладу хаживал?

Надену-ка я сапоги-скороходы
да обойду дубравы родимые.
Погляжу, каким нонче цветом
лица повыкрашены,
солнечно ли в горницах, сыты ли детки малые.
Сказано – сделано.

Топаю по горам по долам без роздыху.
А в палатах серо-буро-малиновые заседають.
Знамо их волчью натуру:
напрокудют и живут-величаются.

Я в деревню – а амбары-то пустёхоньки.
Я в избу, а там – хоть шаром покати.
Я к людям добрым досужую речь покалякать –
а в ответ: «Как живём? И не спрашивай».

Покамест ихнему горю внимал,
сам Топтыгин из чащобы пожаловал.
Кажет, мол, землю на продаж рыли
и берлогу вконец споганили.
Куда ему, сердешному, деваться? –
ходи к нам.

Сидим ввечеру на завалинке, постничаем,
думу думаем, как дале жить,
глядь, а над лужочком
Жар-птица скоро летит.
А за ней Илья Муромец сотоварищи на буланых.
Кричали-кричали вослед – не докричались.

Долго я шевелил извилинами
над чудом виденным.
И токмо када домой воротился,
смекнул, по чьи косточки соколики поскакали.
На Руси частенько
землевстряхи по весне зачинались.

                            5

И мчит меня подземный конь в контору.
Я, известно, чернобровых кадрю.
А рядышком людишки
над кроссвордом головы ломают.

Разговорились – к себе кличут, пособить просют, –
уж больно вумственнный попался.
Поотнекивался для порядку,
но – делать нечего – согласился.
Ну, я сразу быка за рога,
а замочек-то – с секретом.

Блымал, блымал я глазыньками,
да, видать, интеллектом не вышел.
Подсела к нам Василиса Премудра
и ну загадки, как орехи, щелкать.
Как к «Историческому» домчали – и не заметил.

Выручательница на выход, а сама улыбается.
Приветней улыбки отродясь не видывал.
Ведомо – за Ней.

Вышли на чистый воздух,
и так легко в лёгких стало,
что ни в сказке сказать ни пером описать.
Мокрядь кругом, а на душе мажорнозвонно.
Присмотрелся, а почки на деревьях
как будто пузатей стали.

Спустились мы Бурсацким к Лопани и –
по набережной за облаками.
А на реке ледоход полным ходом:
льдины грохаются друг об дружку,
но плывут сообща.
Тут и Благовещенский с нами поздоровкался.

                             весна, 1998 г.

© Copyright: Александр Белоус
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Эссе
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 56
Дата публикации: 16.03.17 в 20:41
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2014 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Создание сайта FaustDesign
Rambler's Top100