Логин:
Пароль:
 
 
 
Гимгилимыада (Глава 1)
Братья Плосковы
 
Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru

ГЛАВА 1

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ЯППУ!

Межзвёздный лайнер «Гаргапан» совершает посадку на космодроме Материка, единственного материка Яппы. Конечной точкой маршрута корабля является планета Бир-Бур, куда и держит путь подавляющая часть пассажиров в количестве 328 человек, летящая на Ветоломские курорты отдохнуть на морских берегах и на время быстро проходящего отпуска позабыть о рабочих буднях.
Не подавляющая часть, в количестве 22 человек, собрала вещички и готовится сойти с трапа. Эти люди, за исключением двух землян, востребованные на Яппе специалисты различных профилей и направлений. Они прошли полагающиеся конкурсы и отборы, подписали контракты и получили высокооплачиваемые места, чем весьма гордятся и желают поскорее облачиться в серо-сливовую форму сотрудников космодрома или же надеть комбинезоны строителей и приступить к своим обязанностям. Так же 328 туристов желают поскорее загореть в лучах оранжевого бир-бурского солнца, окунуться в зелёные и фиолетовые морские воды Ветоломских курортов, попробовать местной кухни и накупить кучу безделушек на сувениры.
Два землянина, собравших вещички и готовых сойти с трапа, не были сотрудниками космодрома, а туристами были разве что отчасти и между делом. И если говорить прямо, то и находились они на борту «Гаргапан» не совсем легально, так как Яппа имела тогда статус закрытой планеты. Дипломатическая миссия Земли вела переговоры с Министерством Яппы о том, что нужно, можно и нельзя, и рядовому землянину просто так попасть на Яппу было невозможно, да и незачем: Яппа и Земля пока не договорились обо всех нюансах будущих отношений и сотрудничества, комплексы для туристов продолжали строиться, а рабочих кадров вполне хватало за редким исключением. А если у кого и нашлась бы стоящая причина посетить Яппу, но при этом он не был ни членом дипломатической миссии, в которой и без того состояло больше тысячи человек, ни работником космодрома, ни строителем, то ему понадобились бы полезные связи и куча денег.
Улиту Тутли, одному из двух землян, 21 год, он среднего роста, имеет в меру упитанную фигуру и неплохо развит физически из-за семи лет регулярных занятий плаванием, верховой ездой и фехтованием на тростях. У него жёсткие вьющиеся рыжеватые волосы, карие глаза и нахмуренные светлые брови. В целом, он напоминает насупленного, словно чем-то недовольного, кучерявого хомячка человеческих размеров. «Хомяк» облачён в твидовый костюм, белую рубашку, коричневый галстук с бриллиантовой запонкой и обут в коричневые ботинки, начищенные до блеска. Голову Улита украшает котелок, правая рука сжимает трость и ручку кейса, а левая - лямку сумки.
Отец Улита, Ылит Тутли, один из известнейших и богатейших писателей Земли, сделал на зависть сногсшибательную карьеру только благодаря своему таланту, как любил говорить он сам в многочисленных интервью. На самом деле, поставить несколько литературных рекордов, получить множество наград и стать одним из самых продаваемых писателей Земли последних лет ему помогла дочь одного из помощников одного из заместителей министра по культуре одного из президентов Земли. Ну и талант, разумеется. Чего не отнять, так это того, что Ылит Тутли действительно одарённый писатель.
Женился он на Илине Еделинской, естественно, по любви. «Я полюбил её, а она меня», - как говорил Ылит Тутли в своих многочисленных интервью. Многие, конечно, поговаривали, что Ылит Тутли женился на Илине по расчету, так как подобный брак открывал перед писателем невиданные возможности. Ведь принято считать, что если кто-то женится на дочери высокопоставленного чиновника, то обязательно по расчету, а если дочь высокопоставленного чиновника выходит за кого-то замуж, то обязательно по любви. Хотя почему бы талантливому человеку не жениться по расчёту на дочери высокопоставленного чиновника и не открыть перед собой невиданные возможности? Так или иначе, Ылит Тутли и Илина Еделинская сыграли свадьбу, а через год Ылит, как писатель начал заметно прибавлять в весе и со временем стал одним из известнейших и богатейших писателей Земли. Если вы ещё не утратили интерес к отцу Улита Тутли, то прославился он фантастическими романами, основанными на исторических фактах.
Теперь, когда вы уже наверняка утратили к нему интерес, перейдём к его супруге, Илине Еделинской, и скажем о ней несколько слов. Во-первых, она была потомственной светской львицей. Во-вторых, именно она занималась воспитанием Улита, так как Ылиту, занятому выступлениями на радио, участием в телепередачах, написанием книг, продвижением написанных книг, а также рекламой чужой продукции, упоминавшейся в его книгах, было не до сына. Илина привила Улиту своё видение высокого искусства (чем оригинальнее и прогрессивнее, тем лучше), убеждение в том, что он всегда прав, аристократическое высокомерие и снисходительное отношение ко всему, что не облачено в дорогие материи, не сверкает платиной и алмазами и не имеет отношения к высокому искусству. Однако мать Улита постигла печальная судьба. На одной из вечеринок у 38-летней Илины вдруг закололо в груди и она скоропостижно скончалась в одной из лучших лондонских больниц. Занятой Ылит Тутли на похоронах супруги не присутствовал, отправив своего представителя с надлежащей доверенностью, который и скорбел публично вместо него.
В наследство Улит получил от матери Элитный Клуб Любителей Искусства, расположенный в Лондоне и всемирно известный своими экстравагантными выставками и аукционами для богачей. Илина основала ЭКЛИ, чтобы хоть чем-то себя занять, когда хотелось отдохнуть от светской жизни и воспитания сына. И в ЭКЛИ Улит и проводил большую часть своего времени. До одного прекрасного дня.
В один прекрасный день Ылит Тутли решил, что сыну, достигшему 20 лет, можно доверять важные поручения. И первым таким поручением было прочесть историю муслинов, жителей Материка, единственного материка Яппы. Историю эту записал немой муслинский учёный Слунц. Через несколько лет, когда министры Яппы и правительство Земли решат все нюансы, когда построят туристические комплексы, когда Яппу начнут усиленно рекламировать и когда она войдёт в моду, к тому моменту Ылит Тутли планировал написать и издать фантастическую трилогию о муслинах. Это был хорошо продуманный маркетинговый ход, вот только чрезвычайно занятой писатель не мог выкроить время на поездку на Яппу и чтение муслинской истории, поэтому доверил это дело Улиту, позвонив ему по телефону из Санкт-Петербурга, тогда как сам Улит находился в Лондоне. А более подробные инструкции передал через одного из своих доверенных представителей. Вот так и получилось, что Улит Тутли оказался на борту «Гаргапан» в компании своего спутника Верума Олди, давнего приятеля отца и владельца нескольких кинотеатров. Так как владельцев кинотеатров везде пруд пруди и их гораздо больше, чем известных талантливых писателей, их сыновей и прочих родственников, то Верум Олди представляется не такой значительной фигурой, поэтому и говорить о нём особенно не стоит. Стоит однако упомянуть, что он родился 2228 года, ему 37 лет и он был невысокого мнения о ныне покойной матери Улита Тутли, считая её циничной стервой. Впрочем, в семейную жизнь Тутли не лез и мнение свое держал при себе, хотя на правах друга семьи мог бы. Тем не менее, он не считал Ылита Тутли дураком и думал, что если уж тот женился на подобной стервознице, помешанной на себе собой, деньгах и современных направлениях искусства, то не без должной причины.
Пока представлялся Улит Тутли, его семья и его спутник Верум Олди, лайнер «Гаргапан» совершил посадку на космодроме Материка, а такую махину следует сажать тщательно и со всеми предосторожностями. Космодром начали строить сами люди спустя год после открытия планеты и налаживания контактов с муслинскими властями. Муслинам, коренному населению, космодромы были без надобности, так как их цивилизация ещё не развилась до изобретения летательных аппаратов. А могла бы, если бы поменьше воевала.
- Фиолетовые! Я сказал, фиолетовые, значит фиолетовые. Если ты забыл, то я...
- Улит, прошу, не начинай, - вздохнул Верум. – Но сушилки для рук сиреневые. У тебя плохая память на мелочи.
- Никогда не спорь со мной, - заявил Улит и раздражённо махнул тростью. – Ты здесь, чтобы приглядывать за мной, а не спорить. Я не виноват, если ты путаешь цвета. Это заболевание называется дальтонизм.
- С чего ты решил, что я дальтоник? – искренне удивился Верум.
- Если бы ты не страдал дальтонизмом, ты бы не утверждал, что сушилки сиреневые, тогда как они фиолетовые.
- Ладно, - сдался Верум, - пусть будут фиолетовыми.
- Ага! – самодовольно улыбнулся Улит и легонько стукнул Верума по ноге тростью. – И всё-таки я прав.
Стены коридора, ведущего к трапу, украшали картины, застеклённые и утопленные в обшивке из покрытого лаком дерева. Картины изображали панорамы Ветоломских курортов. В отличие от Бир-Бура на Яппе никаких курортов не имелось. Пока ещё.
- Прошу прощения, - обратился Улит к стоящей у трапа стюардессе в серебристой униформе гражданского космофлота, - я хотел бы узнать, какого цвета сушилки для рук в туалете?
- Простите?
- Какого цвета в туалете сушилки для рук? Здесь, на корабле.
- Сиреневые, - несколько удивлённо отозвалась стюардесса. – Все сушилки на «Гаргапане» сиреневые.
- Сиреневые?! – обиженно вскричал Улит и скорчил такую мину, словно ему отдавили ногу. - Все?
- Сиреневые. Во всех уборных, все сушилки для женщин, сушилки для мужчин, сушилки для детей и сушилки для инвалидов сиреневые. Все из одного комплекта. Могу ещё чем-то помочь?
Улит покачал головой и взглянул на бортпроводницу так, словно она нагло соврала.
- И всё-таки ты прав, - подколол Верум. – Только ты и только всегда.
Улит возмущённо засопел, но, не найдя встречных аргументов, сменил тему:
- И где нам искать начальника космодрома?
- Очевидно, где-нибудь в здании космодрома, - пожал плечами Верум.
- Сам знаю, - буркнул Улит.
- А если знаешь, чего спрашиваешь?
Улит махнул тростью, обозначив в воздухе дугу.
- Не придирайся. Ты вечно придираешься и споришь по любому поводу.
- Я придираюсь и спорю? – изумился Верум.
- Да, ты! - отрезал Улит.
И они ступили на эскалатор серебристого трапа.
Здание космодрома по форме напоминало гигантский гриб на подставке из восточного и западного крыльев. Ножку «гриба» окольцовывали две пристройки, и она переходила в куполообразную шляпу, в которой располагались диспетчерские кабины. Виднелись торчащие из купола и пристроек чёрные антенны со стальными поблескивающими шариками, которые оттенялись голубым небом и перистыми облаками.
Улит звонко чихнул, прикрыл рот рукой в белой перчатке и чихнул снова. Проходящая мимо одна из прибывших специалисток поспешно взяла левей, обходя Улита стороной.
- Ты простыл, - заметил Верум.
- Ты наблюдателен, - сказал Улит, сморкаясь в синий платок. При этом он умудрялся с крайним презрением смотреть в спину удаляющейся женщины.
Они пересекли небольшой, ограждённый металлической стеной участок взлётно-посадочного поля, прошли по туннелю и вместе с остальными прибывшими вошли в таможенный коридор. Двое таможенников в синей форме пропускали пассажиров по одному через комнату досмотра.
Когда подошла очередь Улита, он положил трость, кейс с сумкой на медленно движущуюся ленту, а сам прошёл под пискнувшей стальной рамой.
- Мобильники, планшеты, всё электронное и электрическое вынимаем, - привычно произнёс таможенник.
Улит отдал «всё электронное и электрическое» и опять прошёл под стальной рамой. Рама промолчала.
В завершение таможенник поводил вокруг Улита небольшим прибором, издающим слабое попискивание, и окликнул своего напарника:
- Эй, Гал, слушай, а бриллиантовые запонки разрешены?
- Детектор гудел? – откликнулся Гал, скрытый чёрной перегородкой. Он сканировал багаж Улита.
- Нет, не гудел.
- Значит, можно.
- Ну а если детектор ошибся?
- Детектор не может ошибиться.
- Почему не может?
- Не знаю, - сказал Гал. – Начальник сказал, что не может, значит не может, а начальство никогда не ошибается. И если так будешь думать, то рано или поздно тоже станешь начальником и тоже никогда не будешь ошибаться, ибо сказано умными людьми, поступай так, как хочешь, чтобы поступали с тобой.
- Начальник космодрома? – спросил Улит.
- Угу, - подтвердил невидимый Гал.
– Документы, - потребовал его напарник.
Улит протянул документы.
- Мне к начальнику космодрома и нужно, - сказал он и, как учила мать, высокомерно добавил: – Вас должны были предупредить.
- Ничего не знаю, - безразлично протянул таможенник, открывая паспорт. – Никто никому ничего не должен… Улит Тутли…
Прочитав имя и фамилию, напарник Гала перечитал прочитанное, затем поднял взгляд на Улита.
- Так ты Улит Тутли?! – вопросил он.
«Сейчас он спросит, не сын ли я того самого Ылита Тутли? - подумал Улит. – Не я ли руководитель известного ЭКЛИ? И попросит где-нибудь расписаться на манер отца или сфотографироваться вместе, чтобы потом хвастаться, что обыскал сына самого Ылита Тутли, известного писателя Земли».
- Я… Улит Тутли, всё верно, - сдержанно, с эффектной паузой произнес он, привычно расплылся в кокетливо-смущенной улыбке и игриво махнул ручкой в белой перчатке. Он обожал, когда его случайно узнавали. - Так уж и быть, сфотографируюсь на память.
- С чего мне фотографироваться с тобой? – уставился на него таможенник. – Слышь, Гал, он хочет, чтобы я с ним сфотографировался.
- Так сфотографируйся, - ответил невидимый Гал, - если человек просит.
Кокетливость и смущение мгновенно слетели с Улита. Он покрылся маковым цветом.
- А зачем ты просишь фотографироваться со мной? - спросил таможенник.
- Я не просил фотографироваться! – запальчиво заявил Улит, задирая подбородок.
- Но ты же сейчас сам…
- Вышло досадное недоразумение. Я думал, что был узнан.
- Узнан? – переспросил таможенник.
- Я сын известного писателя Земли, Ылита Тутли.
- А, вот оно что... Я давно не был на Земле. На одной только Яппе три года провёл, да и книжками не особо увлекаюсь.
- Так чего ты уставился на меня и спросил: «Так ты Улит Тутли?!», словно узнал меня?
- Просто начальник велел известить его, как только Улит Тутли, то есть ты, пройдёт таможенный контроль. Ещё он велел закрыть глаза на отсутствие одной незначительной подписи и безграничной печати. Так...Вот, держи документы. Можешь проходить. Добро пожаловать на Яппу! Гал, всё в порядке, это тот Улит Тутли, о котором говорил начальник, пропускай багаж.
- А, жаль, что он, - донеслось из чёрной перегородки. – У него в кейсе такая куча денег, что мне и не снилось. Я хотел задать ему несколько каверзных вопросов и заставить заполнить декларации. Хотя бы штук пять. Придется ограничиться изъятием предметов земной цивилизации. Например, этой лазерной бритвы.
Улит сунул документы в карман.
- А больше ничего не велел ваш начальник? К примеру, проводить до его кабинета?
- Нет. Мы не можем покидать свой пост. Начальник сказал, что с Улитом Тутли, то есть с тобой, должен быть Верум Олди. Он с тобой?
- Да, он следующий.
- А следующим будет тот Верум Олди! - тут же был поставлен в известность Гал.
- А где начальник? – спросил Улит.
- В кабинете.
- В каком?
- В своём.
Улит поджал губы.
- А где кабинет?
- Восточное крыло, третий этаж, служебная секция, кабинет 42-ой. В здании есть информационные экраны, они подскажут.
Покинув комнату досмотра, Улит дождался Верума.
- Чего тебя так долго проверяли? – спросил Верум.
- Ничего, - буркнул Улит, раздосадованный тем, что таможенник ничего не слышал об его отце и не узнал его самого.
Они миновали коридор и вышли в центральный зал, стены которого покрывали леса. По деревянным и металлическим перекрытиям ходили рабочие в серо-сливовых робах и оранжевых касках. Всюду визжали электроинструменты, из дальнего угла, с самого верха сыпались красно-рыжие искры, а в воздух наполнял резкий запах краски и горячего сверла. В общем, здание космодрома ещё не совсем было готово к официальному открытию Яппы.
- А где муслины? – завертел Улит головой.
- А с чего бы им здесь быть? – резонно заметил Верум.
- Так это же их планета.
- Но космодром-то наш.
Улит поджал губы.
- Надо отыскать начальника космодрома, - напомнил он. – Мой отец так сказал.
Инфо-экраны на стойках, указывающие направление к зонам, отсекам, лифтам, лестницам и помещениям, равномерно располагались по всему зданию космодрома. На счастье, некоторые экраны даже работали, пусть и в тест-режиме. Все земные надписи дублировались по-муслински. Во время полёта на «Гаргапан» Улит и Верум с помощью лингвозера выучили язык муслинов.
- Что это за каракули? - Улит прищурил глаза.
- Те самые, знание которых лингвозер впихивал в твою голову почти две недели подряд.
- Дей-стви-я на слу-чай мете-о-рит-но-го дож-дя, - перевёл Улит с муслинского и испуганно посмотрел на Верума. - Тут бывают метеоритные дожди?
Верум прочитал оригинал на земном.
- Тут написано: «Действия на случай пожара». Хм… А, понял, вот это слово читается «килхыха», а ты прочитал «колхоха».
- Я правильно прочитал, - заупрямился Улит. – Просто лингвозер попался бракованный.
- Извилины у тебя бракованные… не слишком извилистые, - сказал Верум и закрыл тему: - Ладно, нам туда.
Они поднялись на третий этаж, направились в восточное крыло и отыскали нужный кабинет.
Начальник космодрома, полноватый мужчина лет пятидесяти с серыми глазами, жёсткими чертами лица, орлиным носом и проседью на висках, поднялся из-за стола и вышел навстречу Улиту и Веруму. Верум пожал начальнику руку, а Улит коротко кивнул.
- Привет, - сказал он и уселся в пластиковое кресло.
- И да, присаживайтесь, - запоздало пригласил Лерген, а именно так звали начальника космодрома. – Как Ылит? Всё так же занят? Когда продолжение «Поезда Вселенной» ждать?
- Хорошо поживает и очень занят, - ответил Улит. – Так занят, что даже на меня времени нет. Последний раз мы виделись около года назад. А так больше по телевизору мелькает. Продолжение «Поезда Вселенной» отец почти дописал. Он звонил недели три назад и упоминал, что ему осталось дописать «пару абзацев», так он сказал.
- Замечательно, надеюсь, что к середине года книга уже будет лежать на прилавках магазинов. У меня как раз отпуск намечается.
- Не волнуйтесь, будет, - заверил начальника космодрома Улит.
Лерген открыл один из ящичков стола, извлек оттуда две янтарные пластиковые карточки с магнитными полосками и протянул их гостям.
- Добро пожаловать на Яппу, - сказал он, - а это пропуска. Покажите их на КПП.
Верум и Улит приняли карточки, а Лерген уселся на краешке стола и сложил руки на бедре.
- Общее развитие цивилизации муслинов соответствует концу 19-го века европейской истории. Местное население потихоньку привыкает к нам… - начал он.
- Муслины, и правда, зелёного цвета и похожи на ящериц? – тут же перебил Улит, которому не терпелось увидеть живого муслина.
- Да, имеется явное сходство с рептилиями у муслинов мужчин, - согласился начальник космодрома. – Муслинки же более… симпатичны и лицевыми типажами более похожи на наших женщин, чем на… рептилий. Так вот, хочу предупредить, имеются некоторые проблемы с местным населением на Востоке Материка…
- Так они произошли от ящериц? – опять перебил Улит.
- Кто-то своей несдержанностью напоминает от кого произошли люди, - заметил Верум.
- Насколько мне известно, да, - сказал Лерген.
- Тогда продолжайте, - великодушно разрешил Улит.
- Так вот, жители восточной области Материка, так называемые востоковцы, относятся к нам предвзято и не одобряют наше присутствие на Яппе. Там свои политические нюансы, а в них сам чёрт ногу сломит.
- А оружие нам дадут? – выдал Улит.
- Вот кретин, - пробормотал Верум, прикрывая глаза рукой.
Казалось, и Лерган несколько стушевался от такого неожиданного вопроса.
- Нет, а зачем вам оружие? Муслины, за исключением востоковцев, относятся к землянам с подобающим уважением и почтением. Они прекрасно знают, что мы гораздо могущественнее их. А здесь, на Западе, востоковцы - редкость. Даже если вы и встретите кого-то с Востока, ничего страшного. По сути, кроме бубнежа под нос они ни на что не способны и уж точно не пойдут против Юга, Запада и Севера. Что-то меня занесло… В общем, в случае любых затруднений обращайтесь ко мне. Вы можете связаться со мной через посольство Земли в Язде. Поймите, вы здесь не совсем официально, на мой страх и риск, поэтому обращайтесь именно ко мне. Лишь из-за уважения к Ылиту Тутли я рискнул согласиться на это мероприятие.
- И из-за уважения к семизначной сумме, - не преминул добавить Улит. - К чему скрывать? Все свои.
Начальник космодрома сделал вид, что не расслышал слов Улита, и как бы рассеянно побарабанил пальцами по столешнице.
- Как добраться до Гимгилимов? – прервал молчание Верум.
- Отсюда до Гимгилимов далеко, часа три с половиной езды, но вот на чём вы поедете? Мои все заняты… Впрочем, езжайте через Язду. Вечером туда отправляется служебный автобус, - произнёс он. - А оттуда вы можете добраться до Гимгилимов на рейсовом.
- Так мы и поступим, - важно кивнул головой Улит.
«Как это у него получается? – невольно восхитился Верум. – Вроде обычно кивнул головой, а при этом выглядит напыщенным, как индюк. Влияние матушки, не иначе. Талантливая у него мать была, чего уж говорить, потомственная светская львица, клуб основала любителей искусства, элитный.»
- В Язде с ночёвкой проблем не будет. Город большой, гостиниц хватает. Могу дать карту с пометками.
- Во сколько автобус до Язды? – спросил Верум, принимая карту.
- В 19-30. Можете пока прогуляться по территории, на первом этаже имеется отличный бар-ресторан. Я бы составил компанию, но…
- Ничего страшно. – Улит покинул кресло и смахнул невидимую пылинку с брюк. – Я понимаю, ты занятой человек, как и мой отец.
- Но проводить вас до головомоечного кабинета у меня время найдётся.
- До головомоечного кабинета?
Лерген рассмеялся.
- Головомойкой зовётся аппарат, который обрабатывает мозг так, что при общении с муслином вы не сможете поведать ему о достижениях нашей цивилизации.
- Зачем подобные предосторожности? – спросил Улит.
- Зачем и таможня. Так решило правительство Земли, таков закон…
- А закону нужно подчиняться, - важно поддакнул Улит.
«Он даже поддакивает важно! - продолжал восхищаться Верум, который ещё на борту «Гаргапана» заметил за Улитом склонность придавать себе жутко умный и важный вид. – Неудивительно, что весь экипаж и пассажиры принимали его за сына профессора или премьер-министра».
Зазвонил телефон. Лерген взял трубку, коротко сказал «скоро буду» и положил трубку.
Головомоечный кабинет находился этажом ниже, в западном крыле. Лерген дёрнул дверную ручку и вошёл в помещение. Верум с Улитом последовали за ним. У большого окна, выходящего на взлётно-посадочное поле, сунув руки в карманы, стоял лысый человек в серо-сливовом халате. Правый дальний угол занимал аппарат, отдалённо напоминающий по размерам и внешнему виду бормашину. Человек обернулся.
- А, господин начальник! – приветствовал он.
- Хрег, обработай двоих, а я побежал - Земля специалистов прислала. Улит, как увидишь отца, привет ему от меня, удачи!
И Лерген исчез из дверного проёма.
«Долго же он стоял здесь и таращился в окно, не вынимая рук из карманов», - подумал Верум, пожимая скользкую и потную ладонь Хрега. Улиту было всё равно. Он пожал руку, не снимая белой перчатки.
- Присаживайтесь, - указал лысый.
Улит сел в кресло. Хрег чуть подвинул сиденье и надел на голову Улиту шлем, состоящий из забрала, стального обруча и наушников. От шлема к задней панели вился тонкий чёрный провод. Хрег нажал на несколько кнопок. Головомойка глухо и недовольно загудела и тут же утихла. Хрег снял шлем с головы Улита.
- Всё, - сказал он и обратился к Веруму: - Теперь ты.
- Всё? – изумился Улит. - Я даже ничего не почувствовал.
- А и не надо, - Хрег ухмыльнулся. – Теперь точно не проболтаешься. Надёжная штука. Вот попробуй рассказать на муслинском об устройстве танка.
- Не могу.
- Вот видишь, сработало!
- Но я никогда не интересовался танками! С чего бы мне знать их устройства?
Хрег хихикнул.
- Я пошутил. Слезай, уступи место своему приятелю. Будь спокоен, головомойка работает исправно.
Улиту ничего не осталось, как освободить сиденье Веруму.
После головомоечной процедуры Улит с Верумом в ожидании рейсового автобуса решили скоротать время в космодромском бар-ресторане и, следуя подсказкам инфо-экранов, спустились на первый этаж. В это послеобеденное время помещение почти пустовало. Лишь у стены занимали столик двое рабочих в серо-сливовых комбинезонах. Улит и Верум прошли к стойке и уселись на трёхногие табуреты. Высокий и стройный бармен в серо-сливовой рубашке, как и принято среди барменов, меланхолично протирал фирменной серо-сливовой тряпкой бокал и печально смотрел на экран телевизора, закреплённого под потолком. На Яппе не было своего телевидения, поэтому на космодроме крутили записи фильмов и передач. Бармена же заинтересовала запись футбольного матча.
Улит с Верумом заказали по чашке кофе и парочке бутербродов, чем ненадолго отвлекли бармена от матча и прервали процесс протирания чистой тряпкой чистого бокала. Стеклянная витрина, позволяющая увидеть кусок улицы, демонстрировала скамейки под навесом, дорогу, упирающуюся в гигантские ворота, ряд мусорных контейнеров и высоченную стальную стену, ограждающую территорию космодрома, жилого городка и отведённую под строительство площадь.
- Интересно было бы глянуть на местную природу, - сказал Верум, перестав созерцать мусорные бачки. – Надеюсь, будем проезжать мимо леса. Почему-то хочется полюбоваться именно местным лесом.
- Леса, пустыни, равнины, горы, какая разница чем любоваться? Мне нужно попасть в гимгилимскую библиотеку и отыскать книги по истории муслинов.
- Улит, тебя кроме книг, твоего клуба и отца вообще что-нибудь интересует?
- Отец является для меня примером для подражания. ЭКЛИ помогает развиваться духовно. Ещё я занимаюсь плаванием, верховой ездой и фехтованием на тростях, что помогает развиваться физически. Я за разностороннее и сбалансированное развитие, поэтому получаю от жизни всё. Главное, соблюдать расписание.
- Но другая планета – это всегда интересно, - заметил Верум, запивая кофе кусок бутерброда с ветчиной и сыром. – Другая флора, другая фауна.
- Как раз это и неважно. Вот на муслина посмотреть бы, на живого. Жаль, на таможне всё забрали, ни видео не снять, ни сфотографироваться. Ничего, скоро приедем в Язду.
- Не так уж и скоро, - ответил Верум, взглянув на стенные часы.
Улит тоже отпил кофе и скривился.
- Какая гадость! У нас в клубе во время собраний варят замечательный кофе, а это просто помои. Кстати, три месяца назад у нас проходила выставка одного известного скульптора, но ты его, конечно, не знаешь…
Теперь скривился Верум. За две недели полёта он по самое горло насытился рассказами Улита о клубе и, конечно, об отце. Верум дружил с Ылитом со школы, когда тот ещё не был таким занятым и известным, относился к нему с большой симпатией и уважал, как друга, но всему есть предел. И Улит явно достиг его.
А сын известного писателя рассказывал об известном скульпторе Ардее Попилли. Он прославился своей экстравагантной выставкой «Мировые задницы».
- Мировые… что? – Верум подумал, что ослышался.
- Задницы, - терпеливо повторил Улит, словно разговаривал с умственно отсталым. – Сначала, как поведал Ардей лично мне, он планировал назвать выставку «Крыша мира», а потом решил, что это название слишком банально, и назвал «Мировые задницы». Понимаешь, оттолкнулся от обратного. «Крыша мира» - «Задница мира», а там и до мировой задницы недалеко. Новаторство, понимаешь, да?
- Ничего не понимаю.
- Сейчас поймёшь. Ардей ведь гений. Знаешь, все его задницы сделаны из глины и без помощи рук.
- Это как? При помощи ног?
Улит наклонился к Веруму и громко прошептал:
- Он их вылизывал языком.
Верум запрокинул голову и громко расхохотался. Печальный бармен испуганно посмотрел в их сторону.
- Ты чего хохочешь, деревенщина?! – ощетинился Улит. – Выставка имела успех. Многие задницы были проданы на аукционе за большие деньги!
Отсмеявшись, Верум сказал:
- Да, нужно быть гением, чтобы суметь продать глиняные жопы за большие деньги.
Улит не уловил сарказма и рассказал об одной из прошлогодних выставок. На ней демонстрировались пудовые шары из грязи, блёсток и патоки. Впоследствии, вдохновлено продолжал Улит, каждый шар был продан по 50.000 водных.
- А ЭКЛИ точно означает Элитный Клуб Любителей Искусства? – спросил Верум.
- Именно искусства. В отличие от некоторых, мы, эклицы, способны ценить прекрасное, восхищаться прекрасным, а не всякими там деревьями, лугами и канавами. - Улит любовно погладил шарообразный деревянный набалдашник трости, прислонённой к стойке.
- И продавать прекрасные глиняные задницы.
- Одно другому не мешает.
- А, пополнение! Свежая кровь! Новички! – бодро воскликнул мужской голос.
Улит с Верумом обернулись. К стойке подошёл усатый подтянутый мужчина в серо-сливовой робе. Он подмигнул «новичкам», уселся на табурет и обратился к печальному бармену:
- Эр, приветствую!
- Здравствуй, Михудор, - равнодушно молвил печальный Эр.
- Эр, сегодня мне не помешает куриный суп, картошка со свининой, а особенно не помешает большая кружка крепчайшего и чернющего кофе.
- А компот?
- Компот?
- На кухне компот пропадает.
- Пускай пропадает, компот мне помешает.
- Всё?
- Да.
Эр кивнул, записал заказ на бумажке и ушёл в дверной проём позади. Михудор обратился к «новичкам»:
- Добро пожаловать на Яппу! С начальником космодрома уже виделись?
Мужчина ощерился, обнажая желтоватые зубы. Его ухмылка напоминала одновременно волчий и лисий оскалы. Потемневшая на солнце кожа, выступающие скулы, нагловато-весёлые глаза человека умеющего быть и обаятельным, и хамоватым. Веруму Михудор не понравился сразу.
«С этим усатым следует быть настороже», - подумал он.
- Обед с опозданием обычно ведёт к ужину с опозданием, - изрёк Михудор. - Эх, с утра одолел проклятущий инженер! Скопить бы денег поскорее, плюнуть в рожу этому засранцу и открыть своё дело.
- Мы не новички, - поправил заранее приосанившийся Улит. – Мы здесь с важным поручением.
Верум незаметно пнул ногой Улита по щиколотке, чтобы поменьше болтал. И также незаметно получил в ответ по лодыжке.
- И здесь не совсем официально, - чисто из вредности добавил Улит.
Веруму захотелось размозжить голову сына известного писателя чем-нибудь увесистым и массивным. Например, гранитной плитой, но таковых, к счастью Улита, поблизости не наблюдалось.
Вернувшийся Эр поставил перед Михудором поднос с заказом.
- Благодарю, - сказал Михудор и взялся за ложку с твёрдым намерением опустошить тарелки с первым и вторым и насладиться остывшим к тому времени крепким кофе. – С утра не жравши. Загонял проклятый инженер, до пены изо рта загонял.
И мужчина приступил к супу. Съев его, он вытер салфеткой рот и спросил наугад:
- Вам в Язду? Могу подбросить.
- Не стоит беспокоиться, - сказал Верум, - мы подождём рейсового автобуса.
- А зачем ждать до вечера, когда я могу освободиться через час? У меня машина, домчим быстрее любого автобуса!
- Действительно, Верум, зачем ждать до половины восьмого, когда можно выехать через час? – поддержал мужчину Улит таким тоном, словно Верум не мог понять очевидного, и добавил: – А так нам в Гимгилимы.
- В Гимгилимы? – обрадовался Михудор. – Могу и в Гимгилимы. Я знаю этот городишко и даже больше: пару месяцев я жил в Гимгилимах с одной мадам… Вы уж извините, жутко проголодался.
И Михудор сунул в рот полную ложку жаренного ломтями картофеля и аппетитно заработал челюстями.
- Так ты довезёшь до Гимгилимов? – спросил Улит.
Михудор прожевал.
- Довезу, вот только дайте несколько минут, - мужчина глотнул кофе, - и час вдобавок. Довершу начатое на работе и отпрошусь. С вас за поездку до Гимгилимов всего, - мужчина оценивающе окинул твидовый костюм Улита и явно недешёвые ботинки, - тысяча ерджи.
- Ерджи – муслинские деньги, - невпопад сказал Улит.
Верум вздохнул.
- Ну да, - сказал Михудор, - так вы согласны?
- Нет, - сказал Верум.
- Согласны, - сказал Улит. – Верум, не забывай, кто платит. Можешь ждать рейсового автобуса и добираться до Гимгилимов через Язду, а я поеду с Махадором. Мне не терпится увидеть муслинов и совсем не хочется торчать на космодроме до позднего вечера.
- Михудором, - поправил мужчина, доедая картошку.
«Упрямый самодовольный дурак, - вздохнул Верум, - не силком ведь удерживать. В конце концов, возможно, и я слишком нагнетаю. Мужик не упустил шанса подзаработать, чего тут такого?».
- А где здесь можно обменять деньги? – спросил Улит.
«Хорошо, на кейс не показал, хоть на это мозгов хватило», - подумал Верум.
- Мы с собой взяли немного наличных, - с хорошо уловимой ноткой хвастовства произнёс Улит и кивнул на кейс, лежащий возле его ног.
Верума прошиб холодный пот от такой легкомысленности, но, похоже, незнакомец слишком увлёкся поеданием свинины и пропустил кивок Улита. По мнению Верума, если человек назвал своё имя, это не значит, что он перешёл из разряда чужаков и незнакомцев в ряды тех, кому можно доверять.
- Могу проводить до банка, - предложил Михудор. – Мне как раз по пути.
- А космопочта работает? – спросил Улит.
- Вот с ней проблема, - сказал Михудор и залпом допил кофе, - пока каналы не налажены.
Они вышли из бар-ресторана и свернули направо. Отделение банка находилось неподалёку в трёхэтажном зелёном здании. Над входом висела табличка с надписью «Космобанк. Первый межпланетный банк». Михудор отправился дальше, а Улит с Верумом вошли в здание.
- Твой отец не хочет стать первым межпланетным писателем? – спросил Верум.
- Может и хочет, - задумался Улит, - но ему некогда. Из-за плотного графика он едва успевает за два года одну книгу написать. Поэтому иногда приходится писать в соавторстве. И замечу, что соавторы попадаются на редкость бездарные. Вечно приходится за ними всё исправлять.
Очередь, состоявшая из нескольких человек в серо-сливовом, быстро закончилась, и Улит вошёл в операторский кабинет. Верум остался с сумками в зале. За столом, перед монитором сидела шатенка в зеленоватой банковской форме.
- Здравствуйте, - сказала она.
- Здравствуйте, - сказал Улит и сел на стул перед женщиной. – Как вы прошли через таможню с компьютером?! Там ведь всё электронное отбирают.
И хихикнул, давая понять, что пошутил. «Ещё один оригинальный шутник, - подумала шатенка с лёгким оттенком ненависти к кучерявому клиенту. – За сегодня пятый».
- Я слушаю, - как можно суше сказала она.
- Вот, - сказал Улит, положил на стол кейс и открыл его.
Взору шатенки предстали пачки водных, земных денег, обтянутые полосками бело-розовой бумаги.
- Хотите открыть счёт?
- Нет, хочу обменять на ерджи.
- Всю сумму целиком?
- Да.
- Хм… - оператор с сомнением посмотрела на Улита, а потом на открытый кейс с деньгами. – Это очень крупная сумма. Если откроете счёт, то…
- Спасибо, нет. Я не намерен мотаться туда-сюда и тратить день на поездку к космодрому и обратно всякий раз, как у меня закончатся деньги. Я очень занятой и деловой человек.
- Если настаиваете. Документы, удостоверяющие личность?
Улит достал из кармана паспорт и подал оператору.
- У вас нет одной незначительной подписи и безграничной печати, - заметила женщина, листая паспорт, её рука сама собой потянулась к кнопке селектора. – Любопытно, как вы прошли таможню?
- Лерген и таможня в курсе. Позвоните начальнику космодрома.
- Я нахожусь в подчинении руководителя Яппинского отделения нашего банка, поэтому и звонить буду ему.
- Эээ… - протянул Улит и, скорее по привычке, машинально произнёс: - Я сын известного писателя…
- А я-то думаю, фамилия знакомая, - сказала женщина, удерживая палец на кнопке селектора, - точно, Ылит Тутли.
- Я его сын, - с воодушевлением подхватил Улит.
- Не выношу его. Одну книжонку как-то давно прочитала, до чего же бездарные описания.
Улит лишился дара речи.
- Да, - сурово сказал селектор.
- Господин руководитель, тут у меня клиент без одной незначительной подписи и безграничной печати. Некий Улит Тутли. Говорит, что господин Лерген в курсе.
- Да, он говорил мне об Улите Тутли и Веруме Олди, - отозвался селектор, - просто я забыл тебе сообщить.
- Так всё в порядке?
- Да, всё в порядке, - и селектор умолк.
Улит улыбнулся одними краешками губ и холодно посмотрел на оператора. Про себя он называл это выражение лица змеиным взглядом и решил, что змеиный взгляд очень идёт к его округлым щекам и кучерявым рыжеватым волосам, когда тренировался перед зеркалом.
«Что за идиот? Наркоман что ли, как и все сыночки богатеев?» - подумала шатенка, когда увидела змеиный взгляд.
- Вы жалки, - произнёс Улит.
- Я просто выполняю свои обязанности, а в них чтение книжек вашего отца не входит. Меняете всю сумму?
- Да, всю сумму. Вы многое теряете, не читая книг моего отца. Он великий писатель.
- Не сомневаюсь.
Оператор приступила к оформлению сделки.
Через пятнадцать минут Улит вышел из кабинета.
- Открыл счёт? – спросил Верум.
- Зачем? – удивился Улит. – Я обменял все деньги разом. Так намного удобнее.
- Ты собрался таскать с собой все деньги?
- А что такого? – Улит подёргал рукой с кейсом и хихикнул: – Вроде большого кошелька. Я даже двести ерджи предусмотрительно попросил дать мелочью.
И Улит похлопал себя по карману.
«Что за идиот?» - подумал Верум.
Со стороны взлётно-посадочного поля дул тёплый ветер. Перистые облака медленно плыли по бледно-голубому небу. А высоченная стена из металла, окружавшая территорию космодрома, не давала рассмотреть местные пейзажи. Тогда Улит высказал идею, что стоит подняться на третий ярус космодрома и посмотреть через большие окна, и они поднялись наверх.
За металлической стеной лежала равнина, покрытая зелёной травой, разбавленной белыми и жёлтыми пятнами цветов. На юг уходила широкая асфальтированная дорога, выглядевшая настолько по-земному, что Улит высказал мнение, что она и была проложена землянами. Верум согласился. Там же, на юге, через пару десятков километров, начинался лес.
- Видишь, лес как лес, - сказал Улит, - смотреть скучно. Вот искусно вылизанные глиняные задницы или шары из грязи, блёсток и патоки… Или на муслина поглядеть. Зелёная кожа – это так оригинально. Впрочем, что там за цветы белеют и желтеют? Надо попросить этого Мухожора остановить машину возле них. Я выйду и полюбуюсь на цветы вблизи.
- Михудора, - поправил Верум и поддел: - Какие цветы, что ты? У нас важное поручение!
- Ничего я не забыл. «Гаргапан» летел двенадцать суток, пара минут ничего не решит, а один цветок я сорву на память, если он будет достаточно оригинальным.
Поглазев на равнину и лес, Улит с Верумом вернулись в бар-ресторан и в ожидании Михудора перекусили.
- А что имеется из муслинской еды? - спросил Улит бармена.
- Ничего, - меланхолично ответил Эр.
- А ты сам, Эр, пробовал что-нибудь муслинское?
- Пробовал.
- Ну и как, есть можно?
- Вполне можно, - сказал Эр, - если ничего другого нет.
- Но, в целом, еда муслинов вполне съедобна? – спросил Верум.
- Вполне. Она несколько специфическая, но вполне съедобна.
- Что ты подразумеваешь под словом «специфическая»? – насторожился Улит.
- У них весьма популярны блюда из водорослей и червей.
- Из червей?! – Улита самопроизвольно скривило.
- Я несколько раз пробовал варёных червей, один раз ел живых. Есть особый вид, блянские черви, их едят живыми. Они толстые и сочные. Немного неприятно с непривычки, когда они во рту шевелятся.
- Замолкни! – перебил его Улит. – Меня сейчас вырвет. У них нет нормальной человеческой еды: фруктов, мяса, сладостей? Я люблю фрукты, мясо и сладости. У них есть сладости? Не мотаться же мне в этот бар-ресторан каждую неделю!
- У них есть мясоходы, животные вроде наших коров. Мясо вполне съедобное. И фрукты есть, и овощи, и сладкое. Всё вполне удобоваримое.
- А вот и я!
В дверях бар-ресторана стоял Михудор, успевший переодеться в тёплую фланелевую рубашку, галстук-шнурок, джинсовые штаны, чёрные туфли, а на голову он надел чёрный стетсон.
- Наконец-то, - проворчал Улит несмотря на то, что Михудор вернулся даже чуть раньше обещанного.
- Готовы? Тогда за мной, к моей красотке на колёсах! – позвал Михудор.
Подземная автостоянка находилась на цокольном этаже. Верум обратил внимание на непривычный облик автомобилей.
- Я так понимаю, земного транспорта здесь нет?
- Нет, - сказал Михудор, - за территорией космодрома они запрещены, а на территории космодрома не нужны - есть электрокары. Наш автобус и тот внешне переделали под муслинские стандарты. А вот и моя красотка на колёсах! Прошу любить.
«Красотка» Михудора представляла собой четырёхколёсную прямоугольную железную коробку с кабиной. На швах корпус держали потемневшие от старости заклёпки. Кабина состояла из железного каркаса и натянутого на него кожуха со вделанными спереди, по бокам и позади прямоугольниками стёкол, которое удерживали стальные полоски-рамы. Три сидения располагались в два ряда: одно спереди, для водителя, а два, пассажирских, позади.
Михудор открыл капот автомобиля, обнажая нечто помятое, с ржавой решёткой, обвитое пучками медной проволоки и красной пружиной, сжатой медной зацепкой. Он долго копался в чреве своей «красотки», после чего та брызнула чем-то из резиновой трубки, издала короткий всхлип, свистнула, затрещала, а затем и вовсе взревела. Из трубы, выведенной на крышу, повалил едкий угольный дым, устремившийся к закопчённому потолку. Улит опасливо покосился на выделения «красотки», отступил назад и зажал нос и с выражением крайней растерянности посмотрел на Верума.
- Ничего, тут отличная вентиляция! Сейчас разогреется и замурлычет, как котёнок! - гордо заверил Михудор.
- Как-то сей агрегат не вызывает доверия, - промямлил Улит и жалобно посмотрел на Верума. – Может, автобуса подождём?
- Ты сам настаивал на поездке с первым попавш… Михудором, - жёстко ответил Верум, открыл дверцу и положил сумку за пассажирские сидения.
Осознание того, что халявная тысяча ерджи готовится упорхнуть мимо заботливо приоткрытого кармана, заставило Михудора мгновенно подыскать «те самые слова»:
- С виду старая рухлядь, но понесёт, как молодая кобыла весной, уж мне можете верить!
- Уж тебе обязательно, - пробормотал Верум, влезая в кабину автомобиля.
Улит последовал за ним.
Тут «красотка» перестала выделять едкий дым, а тарахтение мотора стало заметно тише.
- Ну вот, я же говорил, - прокомментировал Михудор, усевшись на водительское сидение.
О вывел машину из подземной автостоянки, выехал на улицу, несколько раз свернул и дальше поехал по прямой. Улит вспомнил о цветах.
- Михудор, дальше, там, за стеной, растут белые и жёлтые цветы. Остановись рядом с ними, я хочу рассмотреть их вблизи.
- Цветы, - нахмурился Михудор. - А, это после проходной. С пропусками у вас, полагаю, порядок?
- Порядок, - отозвался Верум.
Михудор притормозил у охранной будки, напротив двухстворчатых ворот. Возле ворот стояли трое в военной форме. Двое с автоматами остались стоять, а третий, с красной повязкой на руке и пистолетом в приоткрытой коричневой кобуре на поясе, подошёл к ним. Он имел лошадиную физиономию, усыпанную вразнобой прыщами и веснушками, и крупную, выдающуюся челюсть. Глаза дежурного скрывали испанские очки.
- Приветствую, сержант! – Михудор коснулся ногтем большого пальца краешка своей ковбойской шляпы, забрал у Улита с Верумом пропуска и вместе со своим подал сержанту в испанских очках. Тот молча просмотрел документы, кивнул, вернул пропуска Михудору и двумя пальцами указал на ворота, которые тут же стали открываться.
Машина выехала за ворота, и Михудор сплюнул в открытое боковое окно.
- Редкостный болван этот сержант. Во-первых, физиономию мою усатую запомнить не может, а во-вторых, всё время молчит. Я ему привет, а он молчит… Конь очкастый.
- Цветы, - подал голос с заднего сиденья Улит.
- Точно, - сказал Михудор.
Он съехал на обочину и остановил «красотку». Улит выбрался из машины, подошёл к густо растущим белым цветам, присел на корточки, брезгливо ткнул тростью в лепестки, выпрямился и вернулся в машину.
- Посмотрел цветы? – поинтересовался Верум.
- Цветы как цветы, - буркнул Улит. – На Земле полно таких.
- А чего ты ожидал, – усмехнулся Верум, - лепестков из грязи, пыльцы из патоки, а тычинок и пестиков из блёсток?
- Вечно ты бред какой-то несёшь, бессмыслицу, чушь, ахинею, чепуху и прочую галиматью, свойственную тебе, - рассердился Улит и уставился в окно. – А побыстрее нельзя… эээ… как там тебя… Мажордом?
- Михудор, - весело поправил Михудор, вдавливая один из рычагов в деревянную панель управления, - побыстрее нельзя. Муслины ещё не додумались до более быстрых машин. Ха-ха! Думаю, сорок километров в час не так уж и медленно для Яппы!
- Лучше бы мы на автобусе поехали, - проворчал Улит.
- А я предлагал на автобусе, но ты всегда прав, - сказал Верум. – Только ты и только всегда.
- Заткнись! – злобно бросил Улит.
- Не ругайтесь, - миролюбиво произнёс Михудор, - плюсы поездки со мной очевидны: не пришлось шататься до вечера по космодрому, делать ненужный крюк в Язду и ночевать там. Я сегодня же доставлю вас в Гимгилимы.
- Давно на Яппе? – спросил Верум.
- Два года как. Подумал, может здесь достанется кусочек торта под названием успех. Не всё же другим его съедать. Мне тоже сладкого хочется! Ха-ха! Есть у меня одно соображеньице, мыслишка... Так вы по делу?
- Да, - ожил Улит при словах «так вы по делу», пока Верум обдумывал ответ. – По очень важному делу. Ты читал книги Ылита Тутли?
Излюбленной стратегией Улита было сходу бросаться на новых знакомых с громким именем своего отца.
- Слышал об Ылите Тутли, слышал. Он вроде как известная личность.
- Да, - приосанился Улит, – он очень известный и очень признанный писатель, а я его сын. Меня зовут Улит Тутли. А это мой спутник и друг моего отца Верум.
- Тоже известный писатель?
- Нет, просто Верум. – Улит помолчал и добавил: - И он не входит в сотню самых богатых людей Земли, а мой отец входит. Верум даже в сто тысяч-то самых богатых людей Земли не входит.
- Вы не знаете, где находится гимгилимская библиотека? – спросил Верум и убил сразу двух зайцев: заткнул Улита и направил разговор в русло более безопасное, чем денежная тема, которая рано или поздно могла коснуться содержимого кейса.
- Библиотека? - озадачился Михудор. - А там есть библиотека? Не, может и есть. Я не интересовался. Я не особо люблю книжки. Предпочитаю красоток и деньги. Ха-ха!
- А я вот собираю редкие книги с разных планет, - похвастался Улит. – Каждая книга оригинально оформлена, по-своему красива и стоит уйму денег.
- А, вот как значит… - Михудор задумался. – Это и есть ваше важное дело – редкие книги муслинов?
- Нет. По поручению отца я прилетел изучать историю муслинов.
- Вот оно как, - протянул Михудор, стараясь извлечь из Улита как можно больше сведений, которые могли бы пригодиться в дальнейшем. – А чего Ылит Тутли заинтересовался историей муслинов?
- Ему нужны факты для написания запланированной трилогии о муслинах.
И Улит, оседлав любимого конька - болтовню об отце, ЭКЛИ и своём исключительном положении сына известного писателя, - выдал на-гора полезных сведений. Полностью определившись с тем, кого он везёт, Михудор думал над тем, как бы заставить Улита профинансировать ту самую мыслишку, которая давно просилась воплотиться в жизнь. Воплощению мешало одно: отсутствие денег.
И тут «красотка» заглохла. Машина кашлянула и остановилась.
- Несколько минут! – бодро пообещал Михудор, вылезая из машины.
Он подошёл к капоту и поднял крышку.
- Что-то серьёзное? – спросил Верум, заглядывая через его плечо.
Улит продолжал сидеть в машине с уверенным видом идиота, словно точно знал, что автомобиль тронется с места самое большое через пятнадцать секунд.
- Пустяк! – заверил Михудор, задумчиво разглядывая разорванную красную пружину и потёки масла. – Красотка иногда любит показать свой норов. Она у меня с характером. Думаю, понадобится отвёртка с гаечным ключом, и я устраню поломку.
В процессе устранения пустяковой поломки отвёртка и гаечный ключ разрослись до куска потрёпанной мешковины, расстеленной под днищем "красотки", ящика запчастей, ящика инструментов и отборных ругательств водителя, ноги которого торчали из-под красотки большую часть тех четырёх часов, в которые разрослись несколько минут. Верум подавал детали и нужные инструменты потному и испачкавшемуся в мазуте и масле Михудору. Улит же все четыре часа проходил вокруг машины с задумчивой и недовольной физиономией и продремал на задних сидениях, подложив ладони под голову и поджав ноги.
Автомобиль с порядком вымотанными Верумом и Михудором и выспавшимся Улитом въехал в Гимгилимы без четверти 48 (муслинский час равен по продолжительности земным 30 минут). Редкие газовые фонари скупо освещали окутанные мраком пустые улицы, частично мощёные булыжником. Самые большие из домов, мимо которых проезжал Михудор, имели три этажа. В некоторых окнах горели слабые огоньки.
- Ну вот, я сдержал своё слово и доставил вас в Гимгилимы до полуночи, - невесело пошутил Михудор.
- Ничего страшного, - проворчал Верум, так как больше ничего на ум не пришло.
- У них нет электричества? – тревожно спросил Улит, вглядываясь в жёлтые пятна окон. – Не вижу неона.
- У них есть электричество, а вот неона как раз и нет, - успокоил его Михудор. – Не доросли они ещё до неона. Наши помогли оборудовать электрогенераторами и телефонными линиями такие городки, как Гимгилимы, сделали, так сказать, жест доброй воли. Но на ночь муслины свет обрубают. Мой приятель Гумбалдун говорил, что это как-то связано с тем, что их предки предпочитали темноту свету и вели преимущественно ночной образ жизни.
«Красотка» остановилась перед каменным трёхэтажным зданием лососевых тонов с плоской крышей. Крыльцо освещал один из уличных фонарей.
Михудор, не заглушая двигатель, вылез из машины, потянулся и подождал, пока Улит с Верумом выберутся сами и вытащат весь свой багаж.
- Вы ведь изучили муслинский язык? – спросил он.
- В лингвозерской «Гаргапана», - сказал Верум. - Вроде как он даже большинство мер измерений муслинов переводит на земные.
- Я вот тоже с помощью гаргапанского лингвозера изучал. Не знаю, как сейчас, но два года назад сей аппарат коверкал половину слов, а половину вовсе не знал или переводил неправильно. Пришлось практиковаться самостоятельно, но за два года наловчился чесать на муслинском, и теперь дам фору любому лингвозеристу. Кстати, по поводу библиотеки. Скорее всего, такого слова на их языке нет, но книга на муслинском звучит, как «хзыжначчача».
- Э… «написанная бумага»? – перевёл Верум.
- Что же, лингвозеры за два года значительно улучшились. Почти правильно. Исписанная бумага, так будет точнее, - поправил Михудор. – Ну-с, обещание своё я выполнил, до гостиницы сегодня довёз…
Улит намёк понял. Он вытащил из кармана вишнёвый бумажник и отсчитал тысячу ерджи. Михудор, ухмыльнувшись в полумраке своей волчьей ухмылкой, спрятал деньги в кошелёк.
- Хозяин гостиницы старый Чикфанил. Передайте ему, что за разбитое стекло Гумбалдун завтра расплатится. У него как раз пенсия. Ещё свидимся!
Из темноты, откуда-то дальше по улице, донеся протяжный сиплый вопль. Улит охнул и покрепче сжал трость. Верум удивлённо посмотрел на Михудора, тот рассмеялся.
- Ага, вот и Гумбалдун собственной персоной возвращается в свою берлогу из любимого им бара «Грибная слизь» или же наоборот, из своей берлоги возвращается в “Грибную слизь”. Думаю, трудностей в общении с Чикфанилом у вас не возникнет. Правда, по причине глубокой старости он иногда заговаривается и путается в реальности. Но это простительно. Как-никак, Чикфанилу в прошлом году стукнуло 117 лет.
- Экий долгожитель, - присвистнул Верум.
Попрощавшись, Михудор влез в «красотку», и машина, скрипнув покрышками по гравию и кашлянув дымом на Верума с Улитом, скрылась в ночи, а прибывшие подхватили сумки, кейс и трость, поднялись на крыльцо, вошли в холл и очутились в кромешной тьме. Если снаружи горели газовые фонари, слабые огоньки из окон, фары михудоровой «красотки», то внутри гостиницы ничего такого не было.
Как только дверь, слабо скрипнув, затворилась за ними, из тёмных глубин раздался тихий короткий перезвон.
- Эй, есть кто?! – крикнул Улит и спросил Верума: - Почему так темно?
- Михудор же говорил, что они на ночь электричество вырубают. Я так понял, что это дань уважения прошлому.
- Дурацкая какая-то дань уважения, - буркнул Улит и крикнул: - Эй, мы пришли, есть кто? Чукагекафил!
- Чикфанил, - поправил Верум. – И чего ты на земном разорался?
Улит поджал губы, но стал кричать по-муслински:
- Чикфанил, ты где?! У тебя важные гости!
- Тише, вроде идёт кто-то, - сказал Верум.
Улит умолк. Кто-то, старательно шаркая и кряхтя, направлялся к ним. Впереди справа скрипнула дверь, и мрак частично разогнал свет фонаря, возникшего в образовавшемся тёмном проёме. Фонарь держал зеленокожий лысый и согбенный старец в грязно-белом свалявшемся халате. Старец чем-то походил на дряхлую черепаху, которую в молодости извлекли из панциря и как следует обработали палками, уделяя особое внимание голове. С годами сплющенный череп оброс дополнительной защитой в виде складок кожи. У кожистого старца оказался на редкость скрипуче-скрежещущий голос, которым вполне могли бы говорить самые древние гостиничные двери.
- Иэх, – скрипел он, словно передвигался с помощью древних деревянных ходунков. – Иэх, иэх.
На девятый иэх он добрался до конторки, осветил припозднившихся гостей и поставил фонарь на верхнюю полку.
- Да вы земляне?! – изумлённо проскрипел старец. – Иэх!.. Как там учил господин горовождь… кхе-кхе… Добро пожаловать, уважаемые господа земляне, добро пожаловать! Я хозяин гостиницы Чикфанил Кич.
- Мы очень важные гости, - сказал Улит по-муслински, - особенно я. Я сын известного п и с а т е л я Земли, а это мой спутник и друг моего отца, Верум Олди. Любопытно, любопытно, а ведь весь зелёный. Можно потрогать?
И, не дожидаясь разрешения, ткнул старика пальцем в лоб. Лысая, складчатая голова Чикфанила отклонилась назад.
- Хе-хе, - захихикал Чикфанил, выпрямляясь и потирая лоб. – Вы, господа земляне, так здороваетесь?
И в ответ ткнул острым ногтем Улита в нос.
- Ай! – взвизгнул Улит и отпрыгнул назад, угрожающе выставив вперёд трость. – Ты что себе позволяешь, дегенерат?!
Верум фыркнул.
- А ты что себе позволяешь? – спросил он Улита.
- Ладно, все иногда позволяют себе лишнее, - философски изрёк Улит. – Чикаге… как там тебя?
- Чикфанил, - подсказал Верум.
- Чикфанил, нам бы два… Верум, как по-муслински «номер»? Не могу подыскать нужного слова.
- Хм… я тоже... Господин Чикфанил, нам бы две отдельные комнаты.
- Иэх! – проскрипел древний хозяин, доставая с нижней полки бумажный лист, исписанный мелкими, синими и нестройными строчками, и сверился с записями. – Есть свободная гостеквартира на две персоны на втором этаже под номером 22.
- Нет, вы не поняли, - сказал Верум. – Нам нужны две отдельные комнаты. Каждая должна быть на одну персону.
- Иэх? – спросил Чикфанил исписанную бумагу. – Но в наличии только одна гостеквартира на две персоны. Там имеется всё необходимое для двух жильцов: две отдельные спальни, два отдельных шкафа, два стола, два стула, два набора постелей. Душевые и умывальни на первом этаже. Всегда имеется горячая вода, чистые полотенца и три сорта мыла.
- Выбирать не приходится, пусть будет гостеквартира на две персоны.
Чикфанил порылся в ящике конторки и извлёк оттуда ключ. И тут глаза старца остекленели. Казалось, старец перестал дышать. Он так и застыл перед постояльцами с ключом в руке.
- Иэх! – опомнился он через несколько секунд, воззрился на землян, задумчиво пожевал губами и изумлённо проскрипел: - Да вы земляне! Как там учил горовождь… С приездом, уважаемые господа земляне! Меня зовут… иэх… как же меня зовут-то?.. А, Чикфанил Кич. Я хозяин этого сонодома… А действительно ли я хозяин этого сонодома?
Старец растерянно оглянулся.
- А действительно ли это сонодом? – задал он вопрос скорее самому себе. – И сколько мне лет? И лет ли? И мне ли?
- Вам 117 лет, - Верум попытался вернуть вменяемость Чикфанилу. – Ещё землянин Михудор просил передать, что Гумбалдун расплатится за разбитое стекло завтра. У него завтра пенсия.
- Или уже сегодня, - зевнул Улит. – Вроде и спал, а ещё бы не прочь вздремнуть.
- Иэх! – кожистое лицо Чикфанила просветлело. – Вспомнил, вы же новые жильцы! А я думаю, что у меня за ключ в руке? А Гумбалдун, скандалист и пьяница, пусть приходит, пусть платит за разбитое стекло. Дам вам совет, если вы когда-нибудь захотите содержать свой сонодом, никогда не допускайте, чтобы вам били стёкла и не платили за них, иначе быстро разоритесь. Я вот всё хочу изловчиться и придумать, как бы мне бить конкурентам стёкла и чтобы они платили мне за это, а? Хе-хе.
При свете фонаря взгляд Чикфанила казался вполне безумным.
- Похоже, Михудор прав, - прошептал на земном Улит. – У старика шарики за ролики частенько закатываются.
Старец сделал нужные записи, а Улит заплатил на месяц вперёд, или за три десятины, если считать муслинскими десятисуточными неделями. Десятины переходят в няши, состоящие из трёх десятин каждая, няши образуют четверти, трети круга и полукружья, то есть полугодия.
Всего вышло 1500 ерджи.
- Не хило тебя ободрал тот усатый, - заметил Верум. – Целую тысячу ерджи загнул. Не зря он с самого начала не понравился мне.
- Ты редкий зануда, Верум, - покачал головой Улит и посмотрел на своего товарища как на безнадёжного дурачка. – У меня ещё 497.000 ерджи, не считая мелочи.
- Всего-то? – присвистнул Верум. – А ведь сейчас будни. В выходные можно разгуляться и тратить по 50.000 ерджи за ночь. Айда в Язду, оторвёмся со шлюхами подороже!
- Умолкни, зануда! Тебе лишь бы со шлюхами отрываться.
- Ну да, угораздило же мне родиться мужчиной.
Они забрали у Чикфанила ключ от номера, зажженный фонарь со спичками, которые хозяин вынес нарочно для них, и поднялись на второй этаж. Открыв дверь в 22-ую гостеквартиру на две персоны, они вошли внутрь. Улит нащупал выключатель и нажал на клавишу. Свет не загорелся.
- Ах да, - с досадой сказал он, - дань уважения ночному прошлому.
И ушёл с фонарём в дальнюю комнату.
- Это будет моя комната! - крикнул он оттуда. – Вот только где кровать? У тебя есть кровать?
- Нет. У меня только шкаф, стол и стул.
- И меня только шкаф, стол и стул.
Улит с фонарём вернулся к Веруму. Верум открыл шкаф и заглянул внутрь.
- Этот Чикфанил говорил про постельные наборы, про кровати он и словом не обмолвился. Может, у муслинов принято спать на полу?
Верум вытащил и расстелил на полу крепко сбитый, но мягкий матрац, достал простыни, подушки и одеяло, сшитое из чьей-то шкуры с коричневой шерстью. Улит безмолвно наблюдал за ним. Портом развернулся и ушёл в свою комнату.
- Замечательно! - он раздраженно пнул свою сумку. - С приездом нас в варварскую страну, в которой все спят на полу!

© Copyright: Братья Плосковы
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Фантастика
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 70
Дата публикации: 13.04.17 в 14:44
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100