Логин:
Пароль:
 
 
 
Гимгилимыада (Глава 2)
Братья Плосковы
 
Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru

ГЛАВА 2
ОСОБЕННОСТИ МУСЛИНСКИХ НРАВОВ

Улит, привычный к соблюдению режима дня и прочим расписаниям, несмотря на то, что давеча понежился пару часиков на задних сиденьях Михудоровой машины, отчаянно зевал и, постелив на полу и переодевшись в ночную сорочку, забрался под одеяло и мгновенно уснул, но проспал недолго. Разбудили его непонятные, громкие и, главное, непрекращающиеся звуки откуда-то снизу. Хлопая спросонок глазами, он прислушался.
Звуки эти походили на нечто среднее между заунывно-нарастающим и заунывно-стихающим, отчаянно вибрирующим стоном голодной кошки, пятый день запертой в чулане, и плавными и неторопливыми поглаживаниями бревна пилой с тупыми зубьями. Ещё звуки, нарушившие отдых Улита, отдалённо напоминали меланхоличную игру на расстроенной скрипке с порванной струной. Резкий взвизг и заунывный вой, набирающий, а затем сбавляющий обороты. Несколько мгновений тишина. Взвизг и заунывный стон. Опять короткая тишина. Взвизг и стон. Тишина. От этой мелодии, если её можно таковой назвать, веяло тоской, отчаянием и хотелось повеситься. Это в случае, если заранее проснуться и настроиться на нужный лад, а если подобная композиция в исполнении невесть кого невесть на чём и невесть зачем будит посреди ночи, то ничего кроме раздражения и ненависти не вызывает.
Улит выругался. Сначала он, приподнявшись на локте, испуганно вглядывался в темноту и прислушивался к доносящимся из неё неестественным визгам и совершенно мистическим завываниям. А потом, когда вспомнил, что находится на Яппе, среди зеленокожих варваров, жрущих водоросли и червей, спящих на полу и обладающих отсталой цивилизацией 19 века, осмелел и выругался, грязно и с чувством. Он нащупал на полу коробку спичек и зажёг фонарь, оставленный у изголовья. Не забыв прихватить трость, Улит прошёл в комнату Верума, опустился на колени и потряс его, спящего, за плечо.
- Верум, слышишь? - громко окликнул Улит. - Что за дьявольский шум внизу?
- А? – приподнял голову Верум и чуть не стукнулся лбом о железную решётку фонаря, который Улит сунул ему едва ли не в лицо. Верум сощурился на горящий фонарь и закрылся рукой. – Что такое, Улит? Чего вскочил?
- Верум, как ты можешь спать при таком гвалте?! – рассердился Улит. – Да что ты разлёгся! Надо узнать, что за жуткие стоны внизу! Выяснить, что творится в гостинице этого зеленокожего маразматика! Мы же здесь будем жить! – Улит сильнее потряс Верума и чихнул ему прямо в лицо. Верум утерся ладонью, перевернулся на бок и закрылся одеялом.
- А, чтоб тебя! – Улит поднялся на ноги и решил в одиночку спуститься вниз и выяснить, кто посмел, нарушая его покой, выть, визжать и стонать посреди ночи. – Ну и спи, инфантильный дурак!
И Улит в шлёпанцах и ночной сорочке, с фонарём и тростью покинул комнату.
Взвизг-стон. Тишина. Взвизг-стон. Тишина. Взвизг-стон. Тишина. Улит прошёл коридор и, держась за перила рукой, которой одновременно удерживал и трость, начал осторожно спускаться в холл. Понемногу землянин приближался к источнику стенаний, разгоняя темноту неверным огнём фонаря.
Посреди холла на табурете восседала избитая в молодости черепаха Чикфанил. Престарелый хозяин удерживал перед собой некий музыкальный инструмент, напоминающий размером и формами виолончель. Инструмент имел гриф, овальный корпус и единственную струну, по которой самозабвенно водил смычком владелец гостиницы, склонив голову набок и прикрыв глаза. От соприкосновения смычка со струной инструмент издавал визг, к тому же Чикфанил после дудел в трубочку в верхней части корпуса, и тогда раздавался заунывный вой. Каменные стены способствовали возникновению небольшого эха и в целом получалась приличная какофония.
Улит остолбенел, раскрыв рот и вытаращив глаза, а после, подавив желание обрушить масляный фонарь на лысину Чикфанила, подошел нему и крикнул на земном:
- Ты что, ненормальный?!
Потом опомнился и повторил фразу на муслинском.
Чикфанил открыл глаза, убрал губы с дуделки, опустил смычок и недоумённо посмотрел на Улита.
- Зачем вы кричите, господин землянин? - спросил он. - Все уже спят.
- Спят?! - Улит, которого едва не колотило от ярости, сдержался и ткнул трясущимся фонарём на виолончелеобразный инструмент, пристроившийся между коленями хозяина сонодома. Гриф струнно-духового упирался старцу в грудь. - Как кто-нибудь может спать вот под это?!
Чикфанил явно не понимал, чем так возмущён землянин. Он посмотрел на свой инструмент, потом снова на Улита.
- Господин Улит, вы чем-то недовольны? - спросил он, робко улыбнувшись. Улыбка получилась и робкой, и хищной. Так могла бы оскалиться черепаха, решившая напасть на проплывающую мимо рыбёху.
И сына известного писателя, несмотря на светско-материнское воспитание, прорвало.
- Недоволен?! - заорал он. - Да ты издеваешься надо мной, старик!
Позабыв о манерах и благородном происхождении, Улит бросил трость на пол, выхватил у Чикфанила смычок и хотел уже злобно переломать его (смычок, а не Чикфанила), как с лестницы раздалось весьма высокомерное:
- Ты ещё что за урод?
Улит тут же всучил Чикфанилу обратно его смычок, но не оттого, что испугался, а затем, чтобы подобрать трость, поставить фонарь, обернуться и принять боевую стойку, как на уроках фехтования тростью. По лестнице величаво спускался высокий, подтянутый муслин, укутанный в серую стёганную пижаму, опоясанную кушаком, с вытянутым надменным лицом и длинными тощими ногами, обутыми в резиновые тапки. Белоснежные волосы муслина были уложены под спальной позолоченной сеточкой. В руке он держал такой же, как у Улита, зажжённый фонарь. Сам же пухленький Улит с растрёпанными рыжими кудрями в белой сатиновой сорочке с пышными кружевами на воротнике и рукавах, с согнутыми в коленях и расставленными на ширине плеч ногами и с выставленной вперёд тростью выглядел не столь величаво. К тому же полы сорочки, явно не предназначавшейся для фехтования, тесно обтягивали крепкие, тренированные ноги Улита, готовясь подло сковать будущие движения.
- Ты что за урод? - спустившись лестницы, надменно повторил муслин в стёганной пижаме. - Чего разорался? Все спят уже.
Несколько лет занятий фехтованием на тростях дали о себе знать. Улит усмирил эмоции и полностью сосредоточился на приближающимся возможном противнике. Он холодно посмотрел на наглеца и улыбнулся одними кончиками губ. Однако змеиный взгляд не произвёл ожидаемого впечатления. Вернее, произвёл, но скорее обратное. Впоследствии Улит благоразумно вычеркнул змеиный взгляд из арсенала своих выражений-заготовок. Муслин подошёл вплотную и оглядел землянина с ног до головы. Его взгляд состоял из чистого, отборнейшего презрения.
- А, так ты один из хвалёных пришельцев? - высокий муслин сделал вид, что только сейчас признал в Улите землянина. - Думаешь, если твоя цивилизация более развита, чем наша, то это даёт тебе право орать ночью в холле и перебудить половину постояльцев и меня заодно?! Это одна из моих любимейших ночных мелодий! И если она тебе не нравится, спи на улице! Могу помочь принять верное решение!
Закончив со вступительной речью, он шагнул вперёд и попытался схватить Улита за руку. Улит, предугадав движение противника, отскочил назад, успев при этом ловко ударить самоуверенного муслина кончиком трости по кончику носа.
- Что, получил, зеленомордый? - воскликнул Улит, опустил трость и постучал ею по полу. - Не желаешь ли ещё, дурень?
Высокий муслин опешил и тряхнул головой. Из его глаз сами собой выступили слёзы, как всегда бывает, если больно стукнуть по самому кончику носа. Муслин поспешно вытер слёзы и оскалился:
- Ах, ты, жиротряс говорящий! - и швырнул в Улита фонарём.
Улит увернулся и повалил конторку Чикфанила. Пролетевший мимо фонарь врезался в пол, разбился и расплескал горящее масло по полу. А муслин, не теряя времени, бросился на Улита. От былого высокомерия и презрения не осталось и намёка. Его потемневшее от ярости лицо походило цветом на изумруд, пронзенный лучом солнца при пасмурной погоде, или пучок жухлого шпината.
Отпрыгивая вбок, Улит успел огреть нападавшего тростью по шее, но его подвела собственная сорочка, которая не давала особой свободы движения. Улит, не удержав равновесия, уселся задом на пол. Высокий муслин, скривившийся от болезненного удара по шее, воспользовался возникшей заминкой и прыгнул на сидящего Улита. В последний момент землянин успел перехватить муслина за грудки и дёрнуть так, что тот по инерции пролетел чуть дальше, чем предполагал, и грохнулся на пол, но тут же вскочил и снова напал на раскрасневшегося и озверевшего Улита. Они сцепились и, кряхтя и отдуваясь, стали кататься по полу. Муслин старался задушить Улита кушаком от халата, а Улит старался этого не допустить.
На крики и шум сбежались постояльцы и прислуга, живущая в гостинице. Вестибюль осветился дюжиной фонарей. В первых рядах явился Верум и первым бросился разнимать дерущихся. Ему помогли двое муслинов. Они удерживали своего земляка, пока Верум оттаскивал Улита, так и норовящего лягнуть напоследок ненавистного противника.
Верум силком усадил сына известного писателя на диван. Улит тяжело дышал, по подбородку размазалась кровь, сочившаяся из разбитой губы, щёки раскраснелись, а правое плечо оголилось - сорочка в этом месте разодралась. Всё это придавало Улиту сходство с образом гладиатора, оставшегося единственным живым в схватке тридцати воинов, двадцати обезьян с пращами, десяти бронированных крокодилов, пяти медведей с балалайками, трёх слонов с брёвнами, одного тигра с ядовитыми зубами и полсотни гигантских крыс, ничем особым не вооружённых. Подошёл Чикфанил, неизвестно где до этого прятавшийся.
- Как же неловко вышло, господа земляне, - промямлил старец и печально иэхнул.
- Да уж, неловко, - саркастически усмехнулся проходящий мимо высокий муслин, дёргая болтавшийся рукав пижамы. Рукав с треском оторвался, и муслин брезгливо отшвырнул его. - Явился на наши земли, занимает гостеквартиры в наших сонодомах, и музыка болот ему не нравится! Мой любимый инструментал из ночных, а ему не нравится. А сам белый, как высохшее дерьмо! Га-га-га!
И высокий муслин, гогоча, скрылся в умывальне.
Верум удержал хотевшего вскочить Улита.
- Так это ты скандал устроил? - спросил он.
Гостиничный повар вынес ведро воды и потушил разбитый фонарь. Уборщица подмела осколки и подняла конторку. Решив, что инцидент исчерпан, все начали понемногу расходиться. Кто-то из постояльцев подал Улиту трость, кто-то пару смоченных в воде салфеток.
- Спасибо, - сказал Верум.
А Улит схватил трость и ткнул ею в Чикфанила.
- Это старый хрен разбудил меня своими завываниями и взвизгами!
- Тише, успокойся, - сказал Верум, вытирая кровь с подбородка Улита, и обратился к владельцу гостиницы: - Господин Чикфанил, вы завывали и взвизгивали?
Чикфанил не успел ответить, потому что Улит соскочил с дивана, увернувшись от рук Верума. Он бросился к стоящему в углу струнно-духовому инструменту.
- Вот! - крикнул он. - Вот этим он визжал! Верум, я тебя будил, а ты не проснулся!
- Улит, чёрт бы тебя побрал, перестань истерить! - оборвал его Верум. - И вернись на диван, я вытру кровь.
Улит послушно вернулся, а Верум обтёр с его лица засохшую кровь.
- Господин хозяин, вы-то можете объяснить, что случилось, - попросил Верум Чикфанила.
- Я играл ночную музыку болот, - принялся рассказывать Чикфанил.
- Что за ночная музыка болот?
- Старинные народные мелодии - напоминания о былом. Когда мне не спится, я исполняю музыку болот для постояльцев, чтобы им спалось крепче.
- Понятно.
- А потом пришёл господин важный землянин Улит, принялся кричать, размахивать фонарём, и отобрал у меня смычок. Он явно был чем-то недоволен, но вот чем, я понять не могу. На крики господина важного землянина Улита спустился один из постояльцев, Уддок Док. Он что-то сказал господину Улиту, и они начали драться.
- Я так понимаю, Улита разбудили звуки инструмента, и он пришёл скандалить. А тому муслину, Уддоку Доку, что было нужно?
- В морду ему было нужно, - буркнул Улит. - Он меня уродом назвал и хотел выставить на улицу.
- А может ты и вел себя как урод? - поинтересовался Верум.
- Я не вёл себя как урод, я хотел спать, а сумасшедший маразматик издавал отвратительные стенания на этой железяке!
- Не было отвратительных стенаний, - поспешил заверить Чикфанил. - Я играл ночную музыку болот, ничего приятнее и полезнее для сна не бывает. Это каждому муслину известно. Я не понимаю, что так разозлило вас, господин Улит.
Улит открыл рот, собираясь высказать самое сокровенное и накипевшее, но Верум предупреждающе поднял кулак и сказал:
- Улит, возвращайся в постель, постарайся уснуть, нам завтра ещё библиотеку искать.
Улит, продолжая ворчать, поднялся в гостеквартиру.
Подождав, когда свет от фонаря Улита скроется, Верум сказал:
- Господин Чикфанил, я прошу прощения за несколько бурное поведение моего друга. Это какое-то недоразумение.
- Ничего, ничего, - пробормотал старик. - Сегодня уж играть не буду.
- Не недоразумение, - поправил Уддок, выходя из умывальни. В руке он держал свою спальную сеточку, а волосы обмотал полотенцем, – а обычное поведение зазнавшегося дегенерата, явившегося в наши земли и думающего, что ему всё дозволено только из-за того, что его цивилизация более развита, чем наша. Если бы я знал, что в этом доме живут земляне, я бы объехал грязный городишко и переночевал на какой-нибудь ферме.
- Если Улит вас чем-то оскорбил… - не совсем удачно начал Верум.
- Оскорбил? – Уддок издевательски расхохотался. – Он вывалял… уронил меня на грязный пол. Ещё разбудил меня и всех постояльцев, а мне пришлось оттирать пижаму и принимать душ посреди ночи.
Верум мысленно досчитал до пяти.
- Давайте успокоимся, подождём утра…
- А что утро? – искренне удивился Уддок. – Утром я собираю вещи и уезжаю. Засим всё, инопланетное ничтожество!
Уддок развернулся и с гордо поднятой головой стал подниматься по лестнице. Верум понадеялся на то, что Улит не устроил засаду с табуреткой в руках где-нибудь в темноте.
- Кто этот Уддок? – спросил Верум хозяина гостиницы.
- Он приехал десятину назад, - сказал Чикфанил. – Говорит, что хочет присмотреть землю или приобрести парочку ферм. Я раньше его не видел, но он с Востока. А востоковцы, - тут хозяин гостиницы понизил голос, - недолюбливают землян. Говорят, что…
И Чикфанил совсем замолчал, словно и так сказав лишнего.
- Что же вы замолчали? – подбодрил старика Верум. – Почему востоковцы недолюбливают землян?
- Боюсь, - промямлил старик, - это может вас оскорбить. Я бы не хотел ссориться с такими важными особами, как вы.
- Мы не важные особы, - поправил Верум, – просто Улит мастак в головологии, любит пускать пыль в глаза. Я не обижусь, говорите.
- Но только между нами. - Чикфанил склонился к самому лицу Верума и быстро зашептал: - На Востоке Материка вы, как бы сказать, не очень-то и популярны. Вам там совсем нет веры. Востоковцы думают, что вы хотите обмануть всех муслинов и поработить нас.
Верум кивнул.
- Я вас понял, Чикфанил, спасибо за разъяснения. Надеюсь, утром всё уладится.
Пожелав хозяину добрых остатков ночи, Верум вернулся в номер. Улит лежал в постели, будто и не покидал её.
- Утром извинись перед муслином, с которым вы сцепились, как два уличных кота, - сказал Верум. – Помнишь слова начальника космодрома о востоковцах? Не стоит его подставлять, а этот тип как раз с Востока. Мне Чикфанил сейчас сказал. Этот востоковец может шум поднять, своим министрам пожаловаться, или кто там у них. А если в нашем посольстве узнают о твоей выходке, то выкинут нас с тобой с Яппы пинком под зад ближайшим кораблём до Земли. Что отцу скажешь? Первое важное поручение тебе доверил...
Сын известного писателя хранил молчание.
Утром Верум, спросив у Чикфанила номер комнаты Уддока, постучался к востоковцу. Уддок крикнул, что кто бы там ни был, может убираться, так как он, Уддок, занят тем, что собирает вещи и намеревается покинуть этот насквозь провонявший землянами сонодом как можно скорее.
Поняв, что с Уддоком разговаривать бессмысленно, Верум спустился вниз и присоединился к Улиту, который умывался в душевых на первом этаже гостиницы.
- Я поднимался к тому типу, - сказал Верум, намыливая взбитым мылом подбородок, - он собирает вещи. Боюсь, он кому-нибудь нажалуется, и у нас могут быть неприятности, в том числе и у тебя с отцом. Ты бы поднялся к нему и постарался извиниться.
Улит продолжал плескаться водой в лицо и отфыркиваться, никак не реагируя на слова Верума. Он зловеще молчал. Похоже, и с ним разговаривать было бессмысленно.
Перекусив в гостиничной столовой вполне съедобным - может, несколько солоноватым - мясом и запив его местным - может, несколько кисловатым - чаем, Верум и Улит решили отыскать библиотеку методом расспроса местных, так как Чикфанил не имел понятия о том, где искать "библиотека". Вернее, решил Верум, а Улит отделался кивком головы, продолжая хранить суровое молчание.
Однако на улице их ожидал сюрприз. Метрах в тридцати от входа в гостиницу стояли дюжины две муслинов и все, как один, уставились на землян, стоило им только появиться на крыльце. У шестерых на лямке через шею висели какие-то приспособления. Один из муслинов высокий, похожий на миницистерну с толстыми руками и ногами и мясистым лицом с тремя подбородками, одетый во всё зелёное, под цвет муслинской кожи: нечто вроде мундира, брюки и боты, и стоявший впереди остальных, махнул рукой.
Трое муслинов с помощью своих аппаратов, судя по всему музыкальных инструментов, начали издавать на редкость отвратные звуки, заунывно-скрипучие и тоскливо-визжащие. А громче всех старательно сипел муслин, усиленно дувший в металлический жёлтый шар с дырочками снизу и мундштуком для рта сверху.
Три полные муслинки, извлекающие мерный скрип из железных жёлтых ящиков с крутящимися ручками наподобие шарманок, вдобавок ко всему громко и синхронно рычали. Трудно было поверить, что кто-то, тем более женщины, пусть и не земные, могут так громко и страшно рычать и иметь подходящие для этого глотки и лёгкие, которые должны были разорваться от столь громогласного рёва. Густые голоса муслинок, использующие на протяжении всего выступления, в основном, две тональности, с лёгкостью выделялись среди сопровождающей их своеобразной муслинской музыки. Возможно, их рычащее песнопение было самым приятным из всего, что обрушилось на барабанные перепонки бедных землян. Но в чём заключалась суть происходящего, Верум с Улитом не понимали.
- Вот! – мрачно произнёс молчавший до этого Улит, показывая пальцем на оркестр и певичек. – Теперь и ты слышишь это!
- Слышу, - согласился Верум, - только не истерю. И ты не истери. Не стоит развивать конфликт, хоть это пойми. Веди себя спокойно. Давай посмотрим, что будет дальше. А хорошо рычат, громко и с чувством.
Очередной взмах руки бочкоподобного муслина завершил минутное музыкальное представление. Музыканты и певички умолкли. Сам муслин о трёх подбородках шагнул вперед, выставил могучую грудь, незаметно переходящую в столь же могучий живот, и хорошо поставленным густым баритоном произнёс:
- Я, Трощ Орт, горовождь Гимгилимов, рад лично поприветствовать столь важных гостей с великой и важной планеты Земля! Обещаю, что время, проведённое в нашем замечательном городе, станет для вас незабываемым! Ыа-ыа-ыа!
«Ыа-ыа-ыа!» подхватила вся делегация, все двадцать с лишним муслинов. Улит устало и обречённо произнёс:
- Мы попали на планету дебилов. Отсталых зелёных дебилов. Ничего хуже я представить не могу.
- Успокойся, - ответил Верум. – Они, наверное, высказывают уважение к нам. Хотя… несколько непривычным для нас образом. Но это ли не приём, который заслужил сын известного писателя? А "горовождь", полагаю, означает "мэр".
Тем временем бочкоподобный Трощ Орт, горовождь Гимгилимов, стоял и гордо улыбался, как мог бы улыбаться варан, если бы обладал хоть каплей дружелюбности. Свита безмолвствовала. Улит сделал каменное лицо. Верум спустился с крыльца и подошёл к внушительных размеров мэру. Улит также сошёл с крыльца на землю.
- Благодарим за приветствие, уважаемый господин Трощ! - сказал Верум. - Меня зовут Верум Олди, это мой товарищ Улит Тутли. Нам очень приятно такое внимание.
- Не стоит, не стоит! - запричитал Трощ. - Это такая честь для нас!
Его прервал возглас Улита:
- А, за добавкой вышел?!
Муслинская делегация, горовождь Орт и Верум обратили взоры на крыльцо. Там с огромным коричневым саквояжем и растерянным выражением лица стоял Уддок. Улит поигрывал тростью.
- Ты набросился на меня ночью, - начал Улит, - назвал уродом...
- А ты и есть урод! - заявил Уддок.
Реакция мэра была мгновенной и жёсткой:
- Взять под стражу наглеца, посмевшего оскорбить важных землян! - приказал он.
Откуда-то из-за спин музыкантов и свиты горовождя выбежали трое в форме в чёрно-жёлтую полоску, схватили Уддока под мышки и поволокли к двум стоявшим поодаль фургонам такой же расцветки, как их форма. Третий забрал саквояж востоковца.
- Эй! - возмущённо вопил уволакиваемый Уддок, суча ногами по земле. - Совсем рехнулись?! Ради пришлых своих в тюрьмы бросаете?! Ничего, Восток покажет поганым пришельцам с Земли! Вы ещё услышите о нас! И обо мне тоже услышите!
Уддока бросили в один из фургонов. Двое залезли вместе с ним в крытый кузов, закрыли дверь, и машина укатила.
Улит криво и самодовольно ухмыльнулся, провожая взглядом удаляющуюся машину, и чихнул.
- Уважаемый господин горовождь, - сказал Верум, - тут какое-то недоразумение.
- Да, недоразумение, - согласился Трощ, - что этот наглец с Востока до сих пор разгуливал на свободе. Оскорбление столь почётных гостей - страшное преступление. Сейчас его поместят в тюрьму, а потом мы во всём разберёмся. Он понесёт заслуженное наказание.
"Пускай они варвары, но зато понимают, кто здесь важная персона и относятся ко мне с должным почётом", - подумал Улит. Теперь кошмарное музыкальное приветствие не казалось ему столь отвратительным.
- О чем это я? - опомнился Трощ. - Ах, да! В честь вашего прибытия я запланировал обед в вождедоме и совместную показательную прогулку по городу.
Но Улит имел другие планы, да и проводить время в обществе весьма странного мэра и его не менее странной свиты со странными музыкальными вкусами ему совершенно не хотелось.
- Господин Трощ, весьма благодарен, - ответил Улит, - но мне сейчас экстренно важно узнать, где находится б и б л и о т е к а.
- У нас нет библиотека, - растерялся Трощ. - Я о таком не слышал.
- Вы вообще знаете, что такое библиотека? - с подозрением спросил Улит.
- Нет, - ответил вождь. - Но если узнаю, я сделаю всё, чтобы найти библиотека!
“Что за тугодум!”, - подумал Улит и максимально спокойно, как мог, пояснил:
- Библиотека, это место, где хранятся записи обо всём. Мне нужны записи по вашей истории.
Вождь, казалось, растерялся окончательно. Он оглянулся на свою свиту, но свита молчала. Улит процедил сквозь зубы Веруму:
- Планета зелёных дебилов, я же говорю.
- Нет, - вдруг вспомнил Верум слова Михудора, которые из-за ночного инцидента совершенно позабылись. - Это ты неправильно спрашиваешь. Господин горовождь, нам нужна исписанная бумага, возможно, у вас есть здание, где она хранится.
Трощ просиял:
- Конечно, есть! Дом исписанной бумаги Шафтит.
- До чего примитивный язык, - не преминул заметить Улит. - Да, мне нужен дом исписанной бумаги.
- Проводить уважаемого господина важного землянина до дома исписанной бумаги! - распорядился городской вождь и сам же подозвал околачивающегося возле паренька. – Эй, поди сюда! Вот ты и проводишь.
- Весьма благодарствую, - сказал Улит и показал тростью на Верума. – Ты составь компанию городскому мэру, раз он настаивает, а я отправлюсь в библиотеку разузнать, что у них с историей. Ну, показывай, куда идти.
- Вот сюда, господин землянин!
И Улит вместе с юным проводником зашагал по направлению к библиотеке, оставив Верума один на один с городским вождём, его свитой и оркестром.
По пути к дому исписанной бумаги Улит разглядывал окна и витрины зданий и читал вывески. Они прошли «Сладкую лавку Нечьет», «Стиральную Фигеля», «Грибную слизь Ашвин». Последнее название показалось Улиту знакомым, а потом он вспомнил, что "Грибную слизь" упоминал вчера Михудор. Сразу после «Грибной слизи» внимание Улита привлекло яркое, пурпурно-малиновое здание с надписью на вывеске «Королевы маток мадам Притёртеры».
- «Королева маток». Это что-то связанное с муравьями? – спросил Улит.
- Муравьями? – переспросил проводник.
- Это дом насекомых? – спросил Улит, пытаясь подобрать правильное словосочетание. – Здесь держат насекомых на продажу?
- О! – заулыбался проводник. – Только не насекомых, а маток, только не на продажу, а...
И прочертил руками в воздухе что-то вроде перевернутого треугольника.
- Маток? – теперь настала пора Улита недоумевать.
- Да, да, маток!
- И что с ними делают?
Проводник жестом показал, что с ними делают. Улит покраснел и решил впредь ничего не спрашивать у всезнающего подростка.
В этот момент дверные створки «Королевы маток» распахнулись настежь. Из них кубарем выкатился муслин. Когда он выпрямился, то в глаза бросалась явственная плешь и измождённое алкоголизмом лицо. Из одежды на выкатившимся муслине были лишь потрёпанные панталоны с отстёгивающим клапаном-форточкой в тыльной части и старая, некогда красная рубаха. Штаны муслин держал в руках, на ходу засовывая в них костлявую, поросшую седым пухом ногу. Ещё из борделя выскочили две зрелых лет муслинки в столь пикантных нарядах, что сын известного писателя стушевался и уставился на землю.
- Гумбалдун, гимгилимский тартыга, - гордо пояснил провожатый, указывая на старика. Произнес он это так, словно Гумбалдун был местной знаменитостью.
Одна из муслинок запустила в Гумбалдуна пустой бутылкой. Старик пригнулся, а сосуд черепками разлетелся по мостовой. Так и не успев натянуть вторую штанину, старик с молодецким задором ловко поскакал по улице прочь от разъярённых «маток», подгоняемый их гневными выкриками. Но продолжать погоню муслинки не стали. Они не спеша и совершенно не стесняясь своего откровенного вида, вернулись в «Королеву маток», о чём-то эмоционально переговариваясь между собой.
- Что это было? - сглотнув, спросил оторопевший Улит своего проводника.
- Это был Гумбалдун, - повторил тот.
- Эти...
- Матки, - подсказал проводник.
- Да, матки. Что они хотели от него? Я почти не разобрал слов.
- Они хотели оторвать ему причиндалы, и руки, и ноги на всякий случай, - без намека на шутку ответил проводник. - Ему повезло, что он убежал.
- И они бы это сделали? - искренне поразился Улит.
- Может быть, - сказал проводник.
- Что же он такого натворил? - спросил Улит, вдруг подумав, действительно ли он хочет знать ответ.
- Гумбалдун не заплатил им, он поимел их под пенсию.
«Что за приятель у Михудора? Окна бьет под пенсию, к шлюхам ходит под пенсию. Ну неужели Михудор, казалось бы, землянин, не брезгует компанией такого отвратительного существа? Может, это какой-то другой Гумбалдун?»
- Мерзость какая! - вздрогнул сын известного писателя, шокированный вопиющей безнравственностью местного населения.
- Вы правы, господин важный землянин, - согласился проводник. - Маткам обязательно нужно платить, у них тяжелая работа. Некоторые работают по три дня без перерыва, а некоторые и целую десятину, не смыкая ног...
- Заткнись! - прикрикнул на него Улит. - Я не хочу ничего об этом слышать!
Проводник послушно замолк. Оставшийся путь они проделали молча, только сын известного писателя время от времени высказывал вслух негодование по поводу безнравственности муслинов, а проводник, идущий впереди, опасливо оглядывался на рассерженного непонятно чем землянина.
- А вот и дом исписанной бумаги! – паренёк показал на белое здание.
- Всё, свободен! Дальше я сам, - Улит помахал рукой, словно отгонял назойливую мошку. – Брысь, кыш! Как там, чтобы ты понял… А, ты чаевых ждёшь? Вот, держи.
Улит наугад выгреб кучку мелочи из кармана и бросил её, как голубям бросают корм. Брошенные монеты со звоном ударились о мостовую и покатились по булыжникам. Паренёк же стоял столбом, таращился на Улита и несмело улыбался.
- Ну, чего ты? – спросил Улит и пальцами пощипал воздух, как обычно изображают гусей. – Беги, хватай. Это же деньги!.. Вот глупое создание... Ладно, возвращайся к своему городскому вождю и... свободен!
Улит открыл металлическую дверь с квадратами стекла и вошёл в библиотеку. Он не видел, как молодой муслин неспешно принялся собирать мелочь, а собрав все до единой монетки, пошёл по своим делам. Улит же оказался в небольшом помещении с белыми стенами и потолком, и полом из синих лакированных дощечек. Прохода дальше сын известного писателя не отыскал.
- Эй! – крикнул он. – Есть здесь кто?.. Проклятье, куда идти-то?
Пока Улит чесал в затылке и телился, часть белой стены отъехала, и из проёма выглянула муслинка. Она была одета в розовые хакамы - свободные штаны с манжетами-гармошками, - шёлковую розовую рубаху средней длины на выпуск и мокасины. Волосы цвета горького шоколада были собраны в конский хвост. Лицом и голубыми глазами она походила на миловидную девушку-европейку, только зеленокожую.
- Славных ночей! - девушка с интересом разглядывала землянина. - Я бумажница Шафтит Фаш.
- Я землянин Улит Тутли, сын известного п и с а т е л я Земли, и мне нужна история Слунца.
- Рада знакомству, господин землянин Улит, - сказала Шафтит и пригласила: - Проходите в бумажную комнату.
Вдоль стен бумажной комнаты тянулись высокие стеллажи, уставленные книгами. К каждой полке крепился ярлык с номером и тематическим названием отдела. В дальнем углу, у винтовой лестницы, обнимающей железный столб и ведущей наверх, стояли стол и стулья. В просторном помещении едва уловимо пахло старой бумагой. Улит прошел вдоль книжных полок.
- «Эффективные водогрядки», - шепотом проговаривал он названия томов. - «Эффективные мясофермы». «Увеличение урожая водорослей на эффективных водогрядках». «Увеличение поголовья мясоходов на эффективных мясофермах».
Надписи становились все длиннее, а буквы все мельче. Следующий заголовок вещал исключительно крошечным шрифтом: «Увеличение поголовья мясоходов на эффективных мясофермах методом откорма мясоходов водорослями, выращенными на...». Улит тряхнул головой. Ему сделалось дурно от такого длинного и сложного названия. Сын известного писателя обратился к другому стеллажу. «Обработка камня», - так назывался один из увесистых томов. «Обработка дерева», - назывался другой, не менее увесистый том. «Изготовление сельскохозяйственных инструментов». Когда Улит добрался до «Строительства сельскохозяйственных зданий при помощи сельскохозяйственных инструментов, изготовленных из дерева, обработанного инструментами, изготовленными из...» он оставил эту затею.
- Я бы хотел взглянуть на исписанную бумагу, где... которая... хм... - Улит осекся, не зная, как выразить свое желание.
- Я поняла, вас интересует история муслинов в изложении Слунца.
Бумажница направилась к дальнему стеллажу, приставила к нему лесенку и поднялась по ней до двенадцатой полки.
По информации, полученной от своего отца, которую сам Ылит получил от своего друга журналиста-межпланетника, который, в свою очередь, получил ее из первых рук - от немого историка Слунца, Улит знал, что на данный момент существовало всего три тома полнейшей и подробнейшей муслинской истории, а четвертый писался. Каждая из них была напечатана в нескольких экземплярах. Наладить массовую печать книги немой историк собирался лишь по завершению работы над всеми запланированными томами, а эти, что хранились в доме исписанной бумаги Шафтит, были данью уважения историка к родным Гимгилимам. Сыну известного писателя не терпелось поглядеть на книги, поскольку он питал безудержную страсть ко всему редкому, оригинальному, а ещё лучше - единичному, уникальному.
Шафтит вернулась с пугающе огромным томом.
- Вот, пожалуйста, - сказала она, - это первая часть.
Толстенная книга с гулким, похоронным стуком легла на стол.
Очевидно Улит, вяло листающий книгу, одно лишь оглавление которой разместилось на восьми страницах, выглядел не вполне довольным, поскольку бумажница обеспокоенно спросила:
- Это не то, что вы искали?
- Нет, - ответил Улит. - Вернее, да. Именно то, что я искал. Просто я не думал, что ваша история такая длинная и... толстая.
Бумажница, прикрыв рот рукой, хихикнула.
- Это правда. Слунц очень любит детальные описания и подробности.
- Не нужны мне его детальные подробности, - отмахнулся Улит. - Мне нужно только самое важное.
- А что самое важное?
- История развития вашего народа, видные государственные фигуры, кто кого победил, кто что открыл, кто кого закрыл, кто на ком женился и кого убил, даты, факты. Отец дал мне приблизительные инструкции. Все это он собирается использовать в своей... хм. В своей бумаге.
- Ваш отец хочет исписать бумагу о нашей истории? - удивилась Шафтит.
- Зачем ему исписывать бумагу вашей историей, если она уже исписана этим вашим Слунцем.
- Но вы же говорите, он хочет исписать...
- Я прекрасно знаю, что говорю, - перебил ее Улит. - Мой отец Ылит Тутли - один из самых известных и богатых... исписывателей бумаги на Земле.
- Чем же он тогда её исписывает?
- Он... - Улит устало вздохнул. - В вашем примитивном языке нет таких слов, чтобы описать то, чем занимается мой отец.
- Но вы сами сказали, что он исписывает...
- Ты будешь все время повторять мне то, что я говорю?! - взвился Улит. - Да, он, как вы это здесь называете, исписывает бумагу, но его бумага не имеет отношения к истории, фермам, обработке камня и прочей ерунде.
- Извините, господин землянин, - смущенно произнесла Шафтит. - Мне просто было интересно, чем занимается ваш отец и для чего ему нужна наша история.
- Ну, если интересно, - сменил гнев на милость сын известного писателя, который мог часами рассказывать о своем отце. - Я бы мог рассказа...
Раздался энергичный стук, а затем голос Михудора:
- Открыто?
Он вошел в бумажный зал, приподнял шляпу и поздоровался:
- Доброго дня!
- Славных ночей, - ответила Шафтит, удивленная вторым за сегодня визитом землянина. - Вас тоже интересует история Слунца?
- Нет, исписанная бумага меня не интересует. Мне бы с Улитом кое-что обсудить.
- У меня нет времени на сторонние беседы, - с достоинством, как учила мать, произнёс Улит, раздосадованный несвоевременным вмешательством Михудора.
Михудора это ничуть не смутило. Он уселся на стул против Улита, снял стетсон и положил шляпу рядом с первым томом исторических трудов Слунца. Закинул ногу на ногу, сплел на колене пальцы рук и заговорщицки посмотрел на сына известного писателя.
- А кто сказал, что беседа сторонняя? Ты, конечно, человек занятой, но если выделишь пять минут, я постараюсь тебя заинтересовать.
- Хорошо, - важно кивнул головой Улит, - только быстро.
Он отодвинул том Слунца и выжидающе поглядел на Михудора.
- Сразу к делу, это мне нравится! - воскликнул тот. - Помнишь, я говорил, что хочу начать своё дело и сколотить на нём состояние. Строителем-то много не заработаешь. Пораскинул я мозгами и решил открыть...
- Библиотеку? - спросил сын известного писателя.
- Да нет, на библиотеке состояние не сколотишь, да и одной здесь хватит, - засмеялся Михудор. - Я хочу открыть бар.
- Тогда причем здесь я? Меня не интересуют бары.
- Ты выслушай сперва. Баров здесь, конечно, пруд пруди, шибко не раскрутишься. Вот я и решил, нужно что-то этакое. О медьебнах ты, наверное, ничего не знаешь.
Улит отрицательно покачал головой.
- Не удивительно, - продолжил Михудор, - землянам они не интересны, а муслины относятся к ним с брезгливой опаской. Эти медьебны дикари дикарями, живут небольшими деревнями в лесной глуши, но...
- И кому нужны эти медведки? - Улит стал раздражаться. - Михудор, ты бесцельно тратишь мое время.
- Медьебны, - поправил тот. - Мне нужны. Эти дикари варят лучший самогон, который я только пробовал. Черт возьми, Улит, точно тебе говорю, лучше и моя бабуля не могла сварить. Если я добуду рецепт и стану варить по нему самогон, все местные пьяницы сползутся в мой бар.
- А что, другие не продают такой самогон?
- Нет, никто, кроме самих медьебнов, не знает рецепт. Муслины в большинстве своём при одном упоминании о медьебнах корчат брезгливые рожи. То ли заразы боятся, то ли еще что. Такие уж отношения между ними сложились.
- Тогда откуда ты узнал про этот самогон?
- Меня приятель угостил, Гумбалдун. Во время войны с гутами муслинские солдаты частенько наведывались к медьебнам за самогоном и плевать хотели на всякие предрассудки. Какие уж тут предрассудки, когда в горле пересохло, а каждый день может оказаться последним.
- Тот самый Гумбалдун, что орал истошным голосом посреди ночи?
- Он самый.
- И тот, что выскакивал сегодня из борделя в одних подштанниках, а за ним гнались проститутки и грозились его убить?
- Ха-ха-ха! - разразился смехом Михудор. - Судя по всему, он! Подобные выходки в его духе.
- Ты заводишь порочащие Землю знакомства, Михудор, - с укоризной сказал Улит. - Как ты можешь общаться с подобным типом?
- Да будет тебе. Гумбалдун нормальный мужик, неплохой друг, только выпить любит.
Улит фыркнул. Михудор спросил:
- Так что, как тебе идея?
- Наверное, идея хорошая, но какое отношение имею к ней я? Я похож на местного пьяницу?
- Спонсор мне нужен, чего уж там, - прямо сказал Михудор. - Я собираю экспедицию. Нужно снаряжение, провизия, да и проводник с помощником не помешают. В лесах всякое может произойти. Сам понимаешь, безопасность и комфорт денег стоят.
- И почему ты обратился ко мне? Я что, произвожу впечатление человека, которого интересуют бары, выпивка и медвежьи дикари?
- Во-первых, деньги нужны немалые. Я же не дурак и не слепой. Ты сын такой знаменитости - деньгами точно не обижен.
- Мой отец, как ты верно заметил, чрезвычайно знаменит и богат, однако я полностью независим от него в финансовом плане, - задрав подбородок, сказал сын известного писателя. - Как владелец и председатель небезызвестного ЭКЛИ, я располагаю солидными финансами.
- Даже не сомневаюсь! - с жаром заверил Михудор. - Ну и во-вторых, я предлагаю тебе взаимный интерес, так сказать. Ты же коллекционируешь редкие книги, правильно?
- Верно, - заинтересовался Улит новым направлением беседы. - Моя коллекция признана ценителями одной из самых лучших.
- Ты же хочешь её пополнить?
- Ну, - протянул Улит, откинулся на спинку стула, фривольно свесив с подлокотника кисть правой руки, а левой начал непроизвольно, с аристократической ленцой, жестикулировать, как всегда делал, если разговор заходил о его коллекции оригинальных книг с других планет. - Был бы не прочь. Я люблю, когда моя коллекция пополняется новыми экземплярами. Некоторые мои знакомые часто путешествуют по Семи (на момент разговора Улита с Михудором было открыто девять планет, населённых разумными существами, но жители двух из них отказались иметь дела с Землёй. Чиновники внесли эти планеты в резервный список, и про них забыли) и по мере возможности привозят любопытные экземпляры. Несколько месяцев назад Росии Рефоль, мой учитель по фехтованию, привез одну интересную книгу с одной оригинальной планеты, как же её... неважно.
- Да? И о чём же книга?
- Да о чём она, собственно, тоже неважно. Мне больше интересен её вид. Она сделана из каменных листов, а буквы написаны красными чернилами, светящимися в темноте. Книжка называется «Льйааойёёомма ыыээхахуха хйорвней», что переводится как «Расширающий врата». В ней пять страниц и двести килограммов веса. А книга с планеты, вспомнил я, Черносемянной.
- Что ты говоришь! – поцокал языком Михудор. – Вот же бывают чудеса на свете!
- Это ещё что! – довольно хихикнул Улит и горделиво продолжил: – В прошлом году мне досталась книга, которую я считаю лучшим приобретением. Мне привёз её один из соавторов отца, который отправился в путешествие по стране Лузна, что на планете Весёлых котов. Так вот, книга называется «Винь-вонь-фонья», что переводится как «Суть жизни». Текст на ней написан кровавой спиралью. И в ней 15145 страниц. Я как-то запросил перевод всего текста, начал читать, но ничего не понял, а только спать захотел. У лузнанцев довольно сложная философия. Но картинки я посмотрел все. Чего на них только не нарисовано: цветочные луга, истерзанные дети. Обложка книги сделана из особого зелёного кристалла, который встречается только на планете Весёлых котов. Представляешь, Михудор? Из цельного зелёного камня! Весит книга почти пять килограммов, высотой она около пятнадцати сантиметров, а шириной около семи. Буквы на обложке высечены с помощью тончайшей иглы и обозначены оранжевыми чернилами, которые темнеют или светлеют в зависимости от освещения. Нет, Михудор, я не в силах описать её красоту!
Улит в коллекционном азарте даже закрыл глаза и прижал обе руки к груди, словно держал в них «Суть жизни». А открыв глаза, продолжил:
- И таких книг в моей библиотеке тридцать пять. Я выделил под них особую комнату. Каждая книга лежит в водонепроницаемом ларце из сверхпрочного, пуленепробиваемого и антирадиационного стекла, чтобы никто не мог дотрагиваться до моих шедевров своими грязными лапами, а только смотрел и наслаждался. А я когда-нибудь переведу на земной и прочту всю свою книжную коллекцию. Начну, пожалуй, с “Некрономикона”, знаменитого запретного сочинения безумного арабского поэта Абдула Альхазреда. Кстати, один мой знакомый, литературный критик, поведал мне об особом способе чтения, диагональном.
Михудор, слушая восторженные излияния Улита по поводу коллекции, окинул взглядом стеллажи. «Нет, такими книжками эту сороку не заманишь, - с досадой подумал он. - А так-то хорошо все сложилось бы. Он мне денежки, а я бы за него на таможне договорился». Михудор решил импровизировать.
- Предлагаю тебе, как знатоку книжных диковинок, честную сделку. Ты спонсируешь мою экспедицию, а я принесу тебе одну из медьебнских книг. Такую ты ни в одной библиотеке не найдешь, гарантирую.
- Ерунда какая-то, - недоверчиво нахмурился Улит. - Дикари не пишут книг, а ты сам сказал, что медведны дикари. Зачем вообще медвежьим книги?
- А как ты думаешь? Медьебны не вчера появились. У них за века, знаешь, столько опыта накопилось. Как все это для потомков сохранить? Вот они и придумали какую-никакую письменность, - врал на ходу Михудор. - Записывают медьебны свои секреты на глиняных табличках, на древесных листьях сушеных, на коре, на шкурах зверей.
Глаза Улита жадно заблестели. Он забарабанил пальцами по столу, стал хищно пожёвывать нижнюю губу и в целом выглядел весьма заинтригованным, что вселило в Михудора надежду.
- Это же прямо как древние книги древних землян, - возбужденно произнес Улит. - Я всегда мечтал пополнить коллекцию чем-то старинным, но все старинное хранится в музеях. Ты уверен, что у этих самых, у медьебнов, есть такие книги?
- Абсолютно уверен, - как можно убедительнее сказал Михудор. - Мне лично Ретрублен рассказывал. Это бывший военный, который теперь охотой промышляет. Он частенько к медьебнам наведывается.
Улит поднялся со стула и стал нервно ходить по залу. Заложив руки за спину, он выхаживал взад и вперед. Обошел помещение по часовой стрелке, затем развернулся перед Михудром и обошёл против часовой стрелки.
- Такую возможность упускать нельзя! - заявил наконец Улит, встав перед Михудором. - Ты обязан достать мне такую книгу. Но есть проблема - таможня.
- Нашел проблему, - усмехнулся Михудор. - С таможней всегда договориться можно.
- Я уже имел возможность пообщаться с этими болванами, - засопел Улит, вспомнив, как таможенники смели не узнать его, сына известного писателя. - Эти неотесанные мужланы ничего не смыслят в литературе, с ними невозможно договориться.
«Дурной он, что ли?», - подумал Михудор.
- Зато они смыслят в деньгах, - он характерно потер большой и указательный палец.
Улит состроил одну из своих самых надменных и пренебрежительных мин.
- Большинство людей ни о чём другом и думать не может.
- Деньги всем нужны, вот и зарабатывают, как умеют.
- Я никогда никому не давал взяток, - с достоинством сказал Улит. - Не давал и не собираюсь.
На самом деле он представил, какой разразится скандал, если его, Улита Тутли, сына известного и уважаемого писателя Ылита Тутли, владельца и председателя знаменитого ЭКЛИ, поймают на даче взятки сотруднику таможни. Представил он и то, что скажет в этом случае сам Ылит.
- Ладно, вижу, человек ты честный и принципиальный, - понимающе кивнул Михудор. - Ну, считай, что я тебе ничего не говорил, прошу прощения за беспокойство.
И добавил как бы невзначай:
- Слышал, в Язде есть пара человек, которых можно заинтересовать медьебнскими книгами. Попытаю счастья у них.
- Какая еще пара человек? - сощурился Улит. Надменная и пренебрежительная мина сменилась на встревоженную.
- Не знаю еще, - ответил Михудор, вставая и надевая шляпу. - Но знаю, что есть. Может, коллекционеры, может, контрабандисты. Надо съездить, разведать обстановку. Всего доброго, Улит.
Но Улит не собирался отдавать медьебнскую книгу каким-то там контрабандистам или коллекционерам.
- Стоять! - рявкнул сын известного писателя так, что Михудор вздрогнул, а Шафтит, оставившая землян вдвоем, заглянула в бумажный зал.
- Какому еще коллекционеру-контрабандисту? - злобно прошипел Улит.
- Я же говорю, не знаю еще, - ответил Михудор.
- Не смей отдавать мою древнюю книгу какому-то проходимцу!
- Я и не отдаю, - сказал Михудор. - Пока что и книги-то никакой нет.
Он снова уселся за стол. Улит по-прежнему стоял в центре зала. Затем бросился к столу, уперся в столешницу руками и вперился в Михудора лихорадочным взглядом. Его лицо раскраснелось, а на губе, подбитой в ночной драке и старательно изжеванной, выступила капелька крови.
- Как долго ты пробудешь в экспедиции?
- Ну, так сразу сказать не могу, - ответил Михудор. - Пока соберусь, пока договорюсь с проводником...
Михудор захотел узнать, как долго Улит собирается пробыть на Яппе. «Хорошо бы вернуться уже после того, как этот горе-коллекционер улетит домой, - подумал он. - Не станет ведь он всю жизнь ждать меня? Если что, можно будет отсидеться до его отлета у Гумбалдуна...».
- Мне нужно знать конкретные сроки твоей экспедиции, - безапелляционно заявил Улит.
- Откуда мне знать конкретные сроки? - удивился Михудор. - В экспедиции всякое бывает. Ты планируешь одно, а происходит совершенно другое, сам понимаешь.
- Нет, не понимаю. Я не хожу в экспедиции, мне они не интересны. И когда я планирую одно, другого случиться не может, и я всегда тщательно распределяю свое время. Я очень занятой человек.
- Ну а сам ты насколько здесь останешься?
- Откуда мне знать?
- Вот тебе раз! - засмеялся Михудор.
- Ничего смешного, - огрызнулся сын известного писателя. - Я не мог предвидеть, что труды историка Слунца, необходимые моему отцу, окажутся такими... подробными.
- Ну да, здоровая книга, - кивнул Михудор.
- И таких книг три, - мрачно добавил сын известного писателя.
Михудор совершенно искренне присвистнул.
- Месяца два-то пробудешь здесь? - спросил он Улита.
- Понятия не имею, - ответил тот. - Может, больше. Да и тебе какая разница?
- А вдруг я не успею к твоему отлету? Вот если бы ты знал сроки, мне и ориентироваться было бы проще. Может и правда лучше договориться с Яздаинскими коллекционерами, или кто они там.
- Никакой коллекционер, или кто он там, не получит мою книгу! Приходи вечером в... сонодом, я дам тебе сроки. Кстати, сколько тебе нужно денег?
- Ну-у, - задумчиво протянул Михудор, - нужно все подсчитать, прикинуть. Скажу вечером, хорошо?
- Хорошо, мне тоже нужно подсчитать, - нетерпеливо сказал Улит. - Можешь идти.
Он поглядел на винтовую лестницу, щелкнул пальцами и крикнул:
- Эй! Э... как там тебя? Девушка!.. Шафтит!
Шафтит явилась на крик.
- Принеси остальные бумаги этого Слунца.
- Собираетесь читать три исписанные бумаги сразу? - удивилась книжница, направляясь к стеллажу.
- Не задавай глупых вопросов, а делай, что велено.
Внимательно изучая оглавления трех томов Слунца, сверяясь со списком указаний от отца, Улит старался прикинуть объем четвертой книги, готовящейся к выпуску и понять, сколько же времени займет изучение всего этого.

© Copyright: Братья Плосковы
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Фантастика
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 31
Дата публикации: 13.04.17 в 15:48
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2014 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Создание сайта FaustDesign
Rambler's Top100