Логин:
Пароль:
 
 
 
Гимгилимыада (Глава 3)
Братья Плосковы
 
Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru

ГЛАВА 3
ДЕНЬ С ГОРОВОЖДЁМ

Верум проводил взглядом заворачивающего за угол в сопровождении проводника Улита, беззаботно помахивающего тростью, посмотрел на оркестр и прочую делегацию во главе с горовождем и обреченно вздохнул. Вчера он впервые увидел муслина, а сейчас стоял один, перед целой их толпой, не меньше двух десятков. Они выжидающе смотрели на него, и улыбались своими черепашьими, вараньими и змеиными улыбками. Дополнительного сходства с рептилиями муслинам добавляла зеленая кожа. У одних она была светлее, у других темнее, а у некоторых, что постарше, на лице пробилось немного чешуи.
Однако прически, показавшиеся Веруму сумасбродными, комичными и нелепыми, разбавляли пугающую схожесть муслинов с пресмыкающимися. Волосы многих из них были смазаны чем-то сальным, уложены в коконы, рожки и скручены в тугие шары и косы (чаще у муслинок), либо отсутствовали вовсе (чаще у муслинов). У муслинок, выглядевших гораздо человечнее и чертами лиц напоминающих земных женщин гораздо больше, чем муслины земных мужчин, волосы украшали ленты и ярко-жёлтые прищепки.
- Уважаемые господа важные земля... гхм, - стал читать по бумажке горовождь.
Он замолчал, нахмурил брови, критически вгляделся в бумаги с речью, перевернул листы и недоумённо осмотрел их с другой стороны.
Видя замешательство горовождя, к нему подошел приземистый муслин с выступающим брюшком, одетый в военную форму в чёрно-жёлтую полоску, что делало его похожим на колорадского жука, и темными, почти черными рубцами по всей шее. На голове муслина сверкал медный шлем. На его груди отливали синевой значки и медали.
- Мое торжественное приветствие написано для двух землян, а господин важный землянин Верум один, - громким шепотом сообщил горовождь муслину.
- Совершенно один, - в полный голос согласился подошедший.
- И что теперь делать? Я же не могу приветствовать двух землян, если он один.
- Не можешь, - кивнул приземистый муслин в шлеме.
Горовождь посмотрел на Верума и сказал:
- Господин важный землянин Верум, от своего лица и от лица моих горколдунов прошу простить за эту неловкость с приветственной речью. Моя речь рассчитана на двоих уважаемых гостей, но господин важный землянин Улит так не вовремя покинул нас. Как вы думаете, он не будет против, если я с моими горколдунами поприветствую его несколько позже? Я могу отправить оркестр прямиком к дому исписанной бумаги.
"Гимгилимами правит горовождь с горколдунами? - подумал Верум. - Кажется, Михудор прав и лингвозер иногда… позволяет себе вольности".
- Не стоит, господин Трощ, - сказал Верум. - А Улиту лучше не мешать, когда он занят, поверьте мне.
- Конечно, конечно, я верю вам, - Трощ потряс руку Верума так, что едва не вырвал ее из сустава. - Но если господин важный землянин Улит пожелает, мы тут же организуем отдельное выступление в его честь.
- Тут же, - акцентировал приземистый муслин в шлеме и ожогом по всей шее и тряхнул руку землянина столь же сильно. - И торжественный залп устроим из всех орудий.
- Это командор Кэкущ, глава военной полиции Гимгилимов, - представил муслина Трощ. - Он ответственен за безопасность города и всех его жителей и гостей, а значит и за вашу, уважаемый господин важный Верум.
- Уже чувствую себя в безопасности, - сморщился Верум, поглаживая помятую ладонь. - А отдельного выступления для Улита делать не нужно. Лучше скажите, что будет с тем востоковцем, которого увезли?
- Да ничего особенного! – Рот мэра широко раскрылся, раскалывая его мясистое лицо на две половины. "Наверное, это весёлая, дружелюбная улыбка", - подумал Верум. – Голову отрежут, а тело сварят в ярмарочном котле на потеху детям! Ха-ха-ха!
И городской вождь Трощ засмеялся, придерживая руками затрясшиеся телеса. Тут же захихикал командор Кэкущ, захехекали горколдуны и загоготали музыканты. Верум даже различил чьё-то то ли высокое подвизгивание, то ли угодливое подхрюкивание. Но ему самому стало вдруг не до смеха. Ему вдруг стало не по себе. Он почувствовал, как почва уходит из-под ног. В голове всё перемешалось. «Надо срочно разыскать этого усатого и съездить к начальнику космодрома, пока по милости Улита никого не казнили. Надеюсь, Лерген сможет предотвратить это», - лихорадочно соображал Верум.
- Сварят? За что?! – слабо воскликнул Верум. - Послушайте...
Мэр оборвал смех. Веселье на его лице резко сменилось застывшим выражением максимальной умственной сосредоточенности. Как по команде, члены делегации и оркестранты едва ли не моментально утихли.
- Э, простите, господин землянин, - виновато сказал мэр. – Я вас чем-то напугал?
- Да, напугали, - проговорил Верум, расстегивая верхнюю пуговицу. Стало затруднительно дышать. – Я бы не хотел, чтобы из-за глупого поведения одного избалованного сынка одного слишком известного писателя лишали кого-то жизни.
- Ох! Это я так пошутил неудачно! Глупо, глупо пошутил! - запричитал мэр Гимгилимов и стукнул себя пудовым кулаком по широкому лбу. - Не переживайте, уважаемый господин важный землянин, никто не будет лишать его жизни. Ничего с ним не случится. Ведь правда же? – оглянулся мэр на свою делегацию. И горколдуны хором, наперебой загомонили:
- Да! Верно!
- Не будем убивать!
- Посидит в тюрьме немного, да и будет с него!
- Да! Не убьём! А жаль! – наперерез всем упрямо заявил какой-то муслин с низким лбом и глубоко запавшими глазами. – Терпеть не могу этих заносчивых востоковцев!
Но его тут же схватили за плечи, бока, закрыли рот ладонью и втянули в толпу. Мэр поднял руку. Гомон утих.
- А вы шутник, однако, - выдавил из себя улыбку Верум. - Ну, если немного...
Справившись у Верума, желает ли он продолжать слушать оркестр, или хочет перейти сразу к обеду и последующей прогулке по Гимгилимам, Трощ велел музыкантам и горколдунам расходиться и возвращаться к повседневным обязанностям. Остались только командор и двое военных.
- Господин важный землянин Верум, прошу, - кивнул головой Трощ, - в мой личный транспорт.
Благодаря эллипсоидной форме и поверхности корпуса, как бы покореженного и измятого, будто его аккуратно обстучали кувалдами, а так же цвету машина напоминала тёмно-зелёную металлическую котлету со стеклянными окнами и на колёсах, вместимостью до восьми пассажиров. Водитель услужливо распахнул дверь.
- Хорошая у вас машина, удобная, - сказал Верум, усаживаясь на мягкое кожаное сиденье.
"Котлета" горовождя имела два боковых ряда белых пассажирских сидений, обращенных друг к другу, как в лимузине. Машина была настолько вместительна, что даже бочкоподобный Трощ и пузатенький командор Кэкущ смогли рассесться с комфортом.
- Очень рад, что вам нравится! - сказал горовождь. - Такая машина дается в пользование вместе с должностью горовождя. Я могу возить вас в любое время дня и ночи куда вам только вздумается, господин важный землянин Верум.
- И господина важного землянина Улита, - добавил командор.
- Большое спасибо, но мы не будем злоупотреблять вашей гостеприимностью, - вежливо отказался Верум.
- Можете злоупотреблять, сколько вам захочется, - поспешил заверить его Трощ. - Сочтем за честь. Передайте это, если вас, конечно, не затруднит, господину важному землянину Улиту.
- Обязательно передам, - соврал Верум, решив, что не стоит лишний раз подпитывать и без того необъятное самомнение сына известного писателя, у которого от самомнения уже щёки начали пухнуть.
Мэр велел шофёру ехать. Машина покинула стоянку перед сонодомом и покатила по улице. Полосатый фургон военной полиции не отставал.
- Господин Трощ, а вы откуда так быстро узнали о нашем приезде? - спросил Верум.
- Меня среди ночи разбудил посыльный Чикфанила. Сперва я хотел бросить посыльного в тюрьму до утра, но, узнав, что в Гимгилимы прибыли уважаемые господа земляне, тут же созвал горколдунов, оркестр и подготовил вам достойный прием.
- Очень достойный, - согласился командор Кэкущ.
- Никакие мы не важные господа, - ответил Верум, проклиная Улита за его высокомерие. Если бы не чванливость сына Ылита, то, возможно, их приезд в Гимгилимы прошёл бы менее заметно, а теперь, когда мэр города решил, что перед ним важные персоны с Земли, от него просто так не отделаешься.
Сам Улит мог бы поспорить с этим, однако Верум не был сыном известного писателя и смотрел на вещи здраво.
- Посыльный Чикфанила сказал мне, что в сонодоме остановились очень важные особы с Земли, а точнее известные и важные п и с а т е л и. - Земное слово горовождь произнёс с особым удовольствием.
- Боюсь, господин горовождь, произошла ошибка. П и с а т е л я м и зовут... - Верум на слове "писателями" невольно передразнил интонации Троща, - в общем, тех, кто исписывает бумагу. П и с а т е л и это, как бы вам сказать... бумагочеркатели. Да, отец Улита известный писатель, но мы здесь не с каким-то официальным визитом, мы не какие-то официальные лица или важные чиновники, как вы могли подумать. Я приглядываю за Улитом по просьбе его отца, а здесь мы за тем, чтобы прочесть исписанную вашей историей бумагу, а писатели, поймите, не чиновники.
Верум с большой осторожностью подбирал слова. Кто знает, как отреагирует горовождь, узнав, что земляне, ради которых он переполошил подчиненных и устроил в их честь встречу с делегацией и оркестром, на деле никакие не важные особы, как доложили ему. Однако Трощ рассмеялся и хлопнул рукой по животу, которому могло позавидовать большинство любителей пива на Земле.
- Замечательная шутка, господин важный землянин Верум, до чего же замечательная! - воскликнул горовождь.
- Господин важный землянин изволил пошутить, - поддакнул несколько деревянный Кэкущ.
- Шутка? - не понял Верум.
- Очень смешная! Вы решили меня разыграть, но я-то понимаю, что сын известного писателя Земли и его друг, это очень важные особы.
Горовождь от души посмеялся над "шуткой", которую сам же приписал Веруму.
- Любой землянин, ступивший на Материк, считается важным и почетным гостем, - продолжал горовождь, - особенно у нас, в Гимгилимах. Здесь вам будет рад каждый житель.
- Иначе он будет сурово наказан, - сурово сказал командор.
Верум невольно представил, что станет с Материком, если через несколько лет сюда нагрянут всевозможные Улиты, которых примутся захваливать и облизывать Трощи, которым будут поддакивать командоры. Здесь не только востоковцы возмутятся...
- Господин горовождь, так сколько же должен отсидеть арестованный востоковец в тюрьме?
- Отсидит полукружье, как полагается, - ответил горовождь.- Жаль, мы не можем отрезать ему голову, как раньше бывало.
Горовождь вдруг стал печальным.
- Не можем, - вздохнул командор Кэкущ. - С тех пор, как закончилась последняя война и враги, министры слишком подобрели и запретили казни.
- Он не сделал ничего такого, за что стоит держать полкруга в тюрьме, - возразил Верум. - И уж тем более, отрезать голову. Улит, в конце концов, тоже виноват.
- Закон обязывает сажать в тюрьму всякого муслина, посмевшего оскорбить гостя, а тем более господина важного землянина, - объяснил горовождь. - И мы с радостью исполняем этот закон.
- А кто виноват, не важно, - добавил Кэкущ. - Главное, исполнение закона.
Верум решил не вникать в детали муслинского правосудия. В конце концов, решил он, пусть этот Уддок лучше посидит в гимгилимской тюрьме, чем имеет возможность пожаловаться кому-нибудь в Язде. Поостынет немного. А позже, допустим, перед самым отлётом на Землю, можно будет навестить востоковца, пообщаться с ним наедине, а там и договориться об его досрочном освобождении.
Машина мэра остановилась возле яблочно-зелёного трёхэтажного каменного дома с несколькими башнями и дополнительными пристройками, настоящим замком по сравнению с соседними домами. Позади остановился фургон с военными. Придомовой участок, окружённый нефритовым забором, был огромен и заканчивался едва ли не впритык с соседними домами. При своих размерах земельный участок был не обработан, порос травой и выглядел никому не нужным.
- Жаль, что господин важный землянин Улит не сможет принять участие, - сказал Трощ. - Обед рассчитан на троих, но мы справимся и вдвоем.
"С обедом на троих ты и один легко справишься да ещё добавки потребуешь", - подумал Верум.
- На троих? - спросил он. - А вы, господин командор, не собираетесь обедать с нами?
- Мне нужно возвращаться в казармы, - ответил Кэкущ. - Много дел: занятия по боевым единоборствам, стрельба, физическая подготовка - всё это нужно контролировать. И ещё разработка патрульных маршрутов на территории Фермерской ярмарки.
- Что за ярмарка? - заинтересовался Верум.
- Фермерская ярмарка, которую мы проводим раз в круг, - ответил Трощ. - Я обязательно расскажу вам о ней позже.
Командор, распрощавшись, укатил с военными на полосатом военном автомобиле.
Трощ с Верумом вошли в дом. Горовождь проводил гостя в просторную гостиную. Верум оглядел комнату. Его внимание привлекли два предмета на каминной полке: обсидиановый с огненно-красными прожилками булыжник размером с футбольный мяч и стеклянная банка литра на три, наполненная прозрачной, с лавандовым оттенком жидкостью, в которой плавали жирные, толщиной с большой палец, бледно-сапфировые личинки или кто-то вроде.
- Что это, господин Трощ? - спросил Верум.
- Огнекамень и банка славы Троща Орта, - гордо ответил горовождь.
- Огнекамень? Вы им топите печи?
- Домашние печи им топить нельзя, он слишком жарко горит. Из огнекамня делают топливо для машин, масло для ламп.
- Масло? Топливо? Из камня? - удивился Верум. - Как из камня можно делать масло?
- Не знаю, господин важный землянин Верум, я никогда не делал масло из камня. Но если вас это интересует, я обещаю узнать.
- Не стоит утруждаться, господин Трощ, - сказал Верум. - Просто я предположил, что вы как-то используете огнекамень при растопке камина.
- Нет, господин важный землянин, этот огнекамень просто память об открытии гимгилимской огнекаменной шахты. Я покажу вам ее во время прогулки. Правда, сейчас она истощилась и не работает.
- А что за банка славы Троща Орта? - кивнул Верум на сосуд.
- Сладкочерви, господин важный землянин, сладчайшие! - с гордостью произнёс мэр. - Но их нельзя есть, это память. Каждого сладкочервя я получил, одержав победу в конкурсе поедания чернофруктов на состязаниях Фермерской ярмарки.
- Вижу, аппетит у вас отменный, - заметил Верум, прикинув на глаз количество сапфировых сладкочервей.
- Конечно, - довольно согласился Трощ. - Я побеждал почти всегда с первого своего участия в конкурсе поедания, а последние семь лет, как стал горовождём, выигрываю постоянно.
"Вот оно, брюхо профессионального пожирателя", - подумал Верум. И, словно в подтверждение его мыслей, Трощ сказал:
- Ну, господин важный землянин Верум, пора бы и поесть, обед давно готов. Прошу!
Они прошли в столовую и уселись за накрытым белой скатертью столом. Трощ неожиданно взревел и тут же умолк. Верум вздрогнул и с опаской посмотрел на горовождя. Но тут в дверях возник старый муслин с коричневым пятном на лысине и бульдожьими щеками, проросшими чешуёй. Он медленно, с явным усилием толкал перед собой наполненную сервировочную тележку.
- Шлавных ношей, гошпода фажные жемляне, - прошамкал старикан.
- Лешач, ты что, не видишь, что важный господин землянин один? - спросил его горовождь.
Старый муслин раскрыл рот, сощурил один глаз и сфокусировался на Веруме.
- А-а, теперь фижу, - ответил он. - А где же ещё один фажный гошподин жемлянин?
- Не пришел он, - сказал Трощ. - И подавай-ка на стол.
Лешач, кряхтя и сопя, подкатил тележку к столу и вцепился в ручки огромной супницы, едва приподнимая её. Казалось, тяжёлая супница перевешивала старика.
- Вам тяжело, давайте помогу! - не выдержал Верум такого душещипательного зрелища.
Старик замер, едва удерживая полную супницу в трясущихся руках, и печально поглядел на Верума блеклыми от количества увиденного водянисто-голубыми глазами.
- Господин важный землянин, не волнуйтесь, он справится, это его работа, - вмешался Трощ. - Лешач, шевелись. Если что-то уронишь, тебе придется мыть пол. А если запачкаешь уважаемого господина важного жемлянина... Тьфу!
- Да понял, понял, - перебил Лешач, ставя супницу на самый краешек стола. При этом он чуть не промахнулся и не опрокинул посудину с горячим супом Веруму на колени. - Шейшаш.
Вслед за супницей он переставил с тележки на стол салаты, фиолетовое дымящееся жареное мясо и фиолетовую дымящуюся жареную рыбу, кувшины с напитками. Руки Лешача дрожали так, что грибное вино в доме горовождя подавалось обязательно с пеной, а сливки идеально взбитыми. Его же подбородок и нос постоянно опускались и поднимались, словно любопытный старикан внимательно разглядывал каждое блюдо перед тем как его подать.
- Господин горовождь, вы уверены, что обед рассчитан на троих? - вкрадчиво спросил Верум. - Здесь на семерых с лихвой хватит.
Горовождь одарил Верума добродушным оскалом.
- Придется нам постараться, господин важный землянин, - сказал он.
- Неужели Лешач работает у вас поваром? - с недоверием спросил Верум, когда старик с тележкой удалился.
- Поваром? Ах, господин важный Верум, вы так замечательно шутите! Лешач просто помогает моей супруге Мсефефе по дому.
- Для чего ей столь дряхлый помощник?
- Ну, что поделаешь, господин важный землянин, - развел ручищами горовождь. - Лешач раньше воевал, как все муслины, но воевал плохо, потому его отправили в канцелярию гимгилимской больницы исписывать бумаги, но бумаги он тоже плохо исписывал. Потому у него теперь маленькая пенсия и нет дома. Старый дом развалился, а новый он не заслужил. Вот и пожалел я старика, приютил. Троюродный дядюшка, все-таки, родной хвост.
- Ясно, помогаете родственнику.
- Конечно, - ответил Трощ. - Ближним надо помогать, пристраивать их, а родственников у меня много.
Горовождь налил гостю и себе по полной кружке чего-то густого и коричневого.
- Домашнее ешьчи, - гордо пояснил горовождь. - Моя Мсефефа готовит лучшее ешьчи в Гимгилимах, ни в одной питейной такого нет.
- Пахнет грибами, - принюхался Верум.
- Да, вино грибное, господин важный землянин, - кивнул горовождь. - Давайте выпьем за то, что вы оказали нам честь своим визитом.
Горовождь произнес длинный тост, с благодарностями и пожеланиями, в который раз высказал, как он сожалеет об отсутствии господина важного землянина Улита и осушил бокал одним глотком. Верум осторожно попробовал напиток. У ешьчи был резковатый, несколько необычный, но вполне приемлемый вкус и он глотнул уже смелее. "Крепкая штука", - подумал он.
- Вы ешьте, господин важный землянин, ешьте и запивайте ешьчи, - сказал Трощ.
Сам он запустил в супницу черпак и плюхнул в свою тарелку солидную порцию супа, состоящего, как могло показаться, из макарон-переростков, морской капусты и небольшого количества жидкости.
- Червивый суп, господин важный землянин, рекомендую, - посоветовал горовождь, отправляя в рот полную ложку.
- Благодарю, господин Трощ, я лучше попробую мясо и какой-нибудь салат, - отказался от червивого супа Верум. - У меня с червями связаны плохие воспоминания.
Складывалось впечатление, что брюхо горовождя является его карманной черной дырой, поскольку он непрерывно подкладывал себе что-нибудь в тарелку и так же непрерывно опустошал её. Ешьчи он пил с таким же энтузиазмом.
"И зачем ему тарелка? - подумал Верум - Ел бы прямо из кастрюль".
- Вам все нравится, господин важный землянин Верум? - поинтересовался мэр.
На его зелёном мясистом лице выступили капельки пота, а губы блестели. Трощ, внимательно следя за взглядом почётного гостя, вытерся полотенцем.
- Да, все очень вкусно, - ответил Верум, не сильно кривя душой. Водоросли ему не понравились, а они присутствовали в большинстве салатов, однако фиолетовые мясо и рыба пришлись по вкусу.
- Рад, что вы всем довольны, господин важный землянин Верум, - ощерился мэр. - Я обязательно устрою еще один обед и приглашу вас и вашего друга важного землянина Улита.
- Если у господина Улита будет на это время, - сказал Верум.
Наблюдая некоторую склонность к эгоцентризму у сына Ылита, Верум посчитал идею с обедом неудачной.
- Конечно, конечно, я понимаю, что господин Улит очень важный и очень занятой землянин, писатель, но, может быть, он найдет время.
- Господин Трощ, Улит никакой не писатель, писатель его отец, - поправил Верум.
- Но кто же тогда господин Улит? - спросил горовождь, и этот вопрос поставил Верума в тупик.
"Элитный ценитель глиняных задниц, владелец ЭКЛИ, - подумал он, - сын известного писателя... а что ещё? Всё".
- К сожалению, я не могу объяснить это на вашем языке, - ответил Верум. - Мы не писатели, не чиновники, как я уже говорил. Считайте нас гостями, т у р и с т а м и.
- Туристами? - насторожился горовождь. - Я уже слышал о туристах во время встречи с важными земными дипломатами в Язде. Значит, вы и ваш уважаемый друг важный Улит туристы?
- Да, пожалуй, - согласился Верум.
- Как я рад! - и от радости горовождь даже хлопнул в огромные ладони, которыми было впору мешать бетон. - Как я рад, что первые уважаемые туристы с важной планеты Земля посетили именно мой город! Когда вы приступите к покупке сувениров?
- К покупке сувениров? - удивился Верум. - Честно говоря, я не собирался ничего покупать.
- А господин важный землянин Улит?
- Не думаю, что его интересуют сувениры. К тому же, вывозить что-то с вашей планеты пока запрещено.
- Но как же так?! - воскликнул Трощ. - Я лично слышал, как наши министры обсуждали с важными дипломатами с Земли туристов. Они говорили, что туристы любят покупать сувениры, причем за большие деньги, втридорога. Вы же сами сказали, что вы и господин важный землянин Улит туристы. Уважаемый дипломат с Земли говорил, что на Материк скоро хлынет волна туристов, которые обогатят нас, втридорога покупая наши сувениры.
- Боюсь, господин Трощ, мы с Улитом к этой волне не относимся. Улита интересует ваша история, я с удовольствием осмотрю Гимгилимы, но в покупке сувениров не вижу смысла. Ничего местного таможня не пропустит, так зачем что-то покупать на память, если это что-то здесь и останется?
Горовождь выглядел разочарованно. Он вздохнул и растерянно почесал третий подбородок.
- Наверное, я не так понял уважаемого земного дипломата, - сказал Трощ. - Но ведь я слышал, как... Может быть, господин важный землянин Верум, вы мне расскажете о туристах подробнее? Ведь уважаемый дипломат говорил, что они обогатят нас.
- Туризм, может, и прибыльное дело, но я, честно говоря, никогда этим не интересовался. И потом, если ваши власти захотят развивать на Яппе туризм, я думаю, они дадут вам какие-то указания, когда придет время.
- Но я хочу заранее подготовиться к волне туристов, господин Верум! Ведь вы такой важный землянин, вы наверняка знаете о туризме все. Расскажите мне хоть что-то!
В голосе Троща была такая мольба, что, казалось, он, рискуя проломить пол, вот-вот бухнется на колени и станет упрашивать господина важного землянина рассказать о туризме.
- Я действительно мало об этом знаю, - сказал Верум. - Туристы едут куда-то, чтобы посмотреть интересные места, узнать что-то новое, попробовать незнакомую еду...
- И напокупать сувениров втридорога? - с надеждой спросил Трощ.
- Сувениры тоже, но это не главное. Туристов нужно чем-то привлечь, заинтересовать. Никто не полетит на другую планету только за тем, чтобы купить безделушек втридорога.
- И чем обычно привлекают туристов, господин важный землянин Верум?
Горовождь выглядел словно гигантская ящерица с мясистым лицом, пытающаяся изобразить щенячий взгляд. Веруму стало жутковато.
- А какие интересные места есть в Гимгилимах?
- Интересные места? - Трощ почесал подбородок. - У нас много интересных мест, господин важный землянин. Магазины, питейные, закусочные... пепельные сады.
- Пепельные сады? - заинтересовался Верум.
- В пепельных садах хранится память о наших умерших. Тела мы сжигаем, а пепел достойнейших разводим в воде и поливаем ею саженцы деревьев, которые и сажаем в пепельных садах. Считается, что пока дерево живо, то жива и память об умершем, и сам умерший в некотором роде. Поэтому в саду растут древа, живущие десятки и даже сотни кругов. Каменная плоть живёт до ста пятидесяти-двухсот кругов, волосолиственник – девяносто-сто, белокоженница – сорок, может, пятьдесят кругов. Но саженцы этих деревьев дорогие и не каждый может купить их. Белокоженница встречается чаще, так как её саженцы самые дешёвые, а вот каменную плоть могут позволить только очень состоятельные муслины.
- Интересная традиция, - сказал Верум. - Это вполне может привлечь туристов.
- Вы считаете? – встрепенулся Трощ. – Сегодня мы с вами обязательно прогуляемся по пепельному саду. Только жаль, что пепельные сады есть не только у нас.
- А что есть только у вас?
- Только у нас есть ежекруговая Гимгилимская Фермерская ярмарка, - ответил Трощ.
- Точно, вы упоминали о ней, - припомнил Верум. - В других городах такие ярмарки не проводят?
- Нет, господин важный землянин Верум, ежекруговая Гимгилимская Фермерская ярмарка проводится только в Гимгилимах. На ярмарке выступают музыканты и певцы, там проходят соревнования по поеданию, червивые игры и многое другое. Фермеры продают мясо, водоросли, ешьчи и сладости. Туристам должна понравиться наша ярмарка. Вам и вашему другу важному землянину Улиту обязательно нужно там побывать.
- А когда она состоится?
- Вот уже скоро. Я напишу вам и важному землянину Улиту официальные приглашения на ежекруговую Фермерскую ярмарку и завтра официально приглашу вас на празднество.
- Хорошо, - подумав, сказал Верум. - Мы придём на ярмарку, господин Трощ, но обойдёмся без официоза. Я передам Улиту.
- Вот и отлично! - обрадовался мэр. - Хотите съесть что-то еще, господин важный землянин?
- Нет, благодарю, - ответил Верум. - Я сыт. Спасибо вам за отличный обед.
- Ну что вы, это вам спасибо за то, что пришли. Раз уж вы больше ничего не хотите, может быть, отправимся на прогулку, например, посмотрим пепельные сады?
- Если считаете это хорошей идеей.
Уже на выходе Верум услышал, как Лешач загремел пустой посудой и что-то громко прозвенело и хрястнуло.
Гимгилимы, в основном, состояли из улиц с двухполосными и однополосными дорогами и каменных домов, обмазанных глиной. Цвет зданий часто соответствовал их назначению. Жилые дома имели кобальтовый оттенок. Парочка питейных, "Вояка Гропфиса" и "Пьяный фермер Дэзмя", были выкрашены светло-коричневым, под цвет ешьчи. Лавка "Вкусная животинка Журша" выделялась "сушёным сафлором", напоминающим о свежем мясе. Так как вывески сами по себе уже говорили о предназначении зданий, то владельцы не особенно-то утруждали себя регулярной покраской, особенно сразу после отмены соответствующего закона. Поэтому бледно-коричневые стены питейных больше напоминали именно о разбавленном грибном вине, а выцветший сафлор Журша наводил на мысль о мясе, хранящемся в леднике лавки, может быть, ещё со времён войны. Вдобавок, Журш водрузил на витринную подставку однорогий череп мясохода.
В одном из дворов Верум заметил водоём наподобие небольшого пруда, обозначенного по краям песочной дорожкой. В пруду плавала не вызывающая особого доверия серо-буро-малиновая масса. У водоёма стоял муслин в робе и поливал массу из белой бутыли. Правее темнел деревянный контейнер, наполненный доверху компостом, в котором ковырялись муслинские детишки лет по 10-11 по земным меркам. Детишки рылись в куче прелых растений, что-то выискивали и складывали в маленькие коробочки.
- Уважаемого господина важного землянина заинтересовали водоросли? - тут же спросил Трощ, чутко следивший за направлением взгляда почётного гостя.
- Водоросли? - удивился Верум. - Зачем он поливает водоросли?
- Это удобрение, чтобы водоросли были сочнее и вкуснее.
- Вы любите водоросли?
- О, кто же не любит водоросли! Водоросли и черви - основа муслинской кухни! А кисло-сладкие фьежье известны по всему Материку. А вот фьежье с перцем были популярны и среди гутов, пока мы их всех не убили.
- Гуты? - Верум продолжал направлять вопросами речевое русло Троща. - Кто они и зачем вы их убили?
- Раса, мешавшая нам единолично владеть Материком. Пришлось затеять с ними войну и убить их. Вырезали всех, всех до последнего!
И бочкоподобный Трощ кровожадно рассмеялся.
- Понятно, - сказал Верум, который невольно содрогнулся от смеха горовождя. - Ну а фьежье, это кушанье?
- Круглая конфета, - сказал горовождь. - Фьежье состоит из твёрдой глазури и начинки - кусков червей, вымоченных в сиропе. Ну а сортов фьежье много, как и самих червей. Заметили детишек, лазающих в забракованных водорослях? Они как раз червей собирали. Они относят червей в кондитерские и пекарни и получают взамен немного ерджи. Черви, конечно, как говорится, дворовые, но на сырьё пойдёт.
- Я слышал про блянских червей...
- Блянских едят живьём. Они на любителя из-за своей горечи, а на Севере являются национальным блюдом. Особенность их поедания в том, чтобы вытащить извивающегося блянского червя из блюда, обмакнуть его в сладкий соус и съесть, всосав и проглотив.
"Черви в сладком соусе, конфеты с перцем - так и тянет муслинов на сладенькое", - подумал Верум.
- А вот и пепельный сад, - сообщил гимгилимский мэр.
Горовождевская "котлета" остановилась возле высокой чугунной ограды, сквозь узорчатую решётку которой виднелись стволы и зелень деревьев. Створы ворот, выкрашенные зелёным и чёрным, были открыты. Верум, Трощ и двое сопровождающих военных, идущих на небольшом расстоянии позади, вошли в пепельный сад. Водитель остался у машины.
Территория садов была усажена своеобразного цвета и вида деревьями. Одни деревья отличались белой корой. Другие, похожие общими чертами на баобаб, имели вместо листьев чёрные пучки тонких, шелковистых волос, достающих кончиками почти до самой земли. Кора третьих внешне походила на камень. "Наверно, это и есть каменная плоть, волосолиственник и белокоженица", - догадался Верум. Были и деревья, стволы которых с возрастом словно старались закрутиться в узлы. И отчасти им это удалось. Каждое из деревьев имело ограждение с деревянной табличкой. На табличке указывалось имя муслина, основное его занятие и заслуги, за которые умерший был удостоен дерева в пепельном саду. Кроме деревьев в саду встречались одинаковые каменные домики с тёмно-зелёной дверью между ядовито-зелёных ребристых колонн и красной четырёхскатной крышей из жести.
Но самые высокие деревья с коралловыми кронами в форме пирамид создавали аллею, проходящую через весь сад, который находился в идеальном состоянии. Нигде и соринки не валялось. Даже трава везде была выбрита полубоксом. Трое муслинов в фартуках и резиновых сапогах с вёдрами, мётлами, граблями и лейкой как раз прошли мимо Верума и Троща, пожелав им славных ночей.
- Что это за домики с колоннами? - спросил Верум.
- Это цветочные склепы, - сказал Трощ. - Цветы, в отличие от саженцев деревьев, бесплатны и растут на воде с пеплом тех, кто ничем особым не отметился. Горшки с цветами хранятся на полках внутри склепа. Пепельные садовники каждое утро обходят склепы и ухаживают за ними. Когда растение увядает от старости, кругов через двадцать, на его место ставят новое, которое поливают водой с пеплом недавно умершего муслина, если такой найдётся, конечно.
"Что-то в этом есть", - подумал Верум.
- Ну а что делают с пеплом тех, кто прожил не очень достойную жизнь?
- А тела тех, кто принёс больше вреда, чем пользы, не сжигают. Они не достойны огня. Их пускают на корм червям. Должны ведь и преступники приносить пользу, пусть и невольно, после смерти. Черви, выращенные на плоти умерших, особенно ценятся. Они имеют необычный аромат и вкус, но и стоят очень дорого. За килограмм таких червей можно купить дом не хуже моего. Поэтому трупоедов часто подделывают, выдавая за них червей, выращенных на падали, на мёртвых животных. Впрочем, червячников хватает. За определённую плату они готовы определить, настоящие трупоеды или поддельные.
"Было бы забавно, если бы деревья здесь приносили плоды, - предположил Верум. - Интересно, как бы их воспринимали муслины? Продавали бы, как трупофрукты за большие деньги?". Однако задавать подобные вопросы Трощу Верум не стал.
"А ведь, по сути, - размышлял землянин, продолжая прогулку с мэром по тропинкам среди ограждённых деревьев и цветочных склепов, - этот сад сам по себе является своеобразным плодом развития муслинской цивилизации и их традиций. Чудные они, эти муслины, странные... Одно только предложение мэра прогуляться по кладбищу (а это, как ни крути, кладбище) выглядит, мягко говоря, необычным. Весёлый народ эти муслины, и странный... Хотя чего в них странного? Это мне они кажутся странными, непонятными, а с их точки зрения всё вполне логично, привычно и обыденно... Надо только постараться понять их логику и не делать поспешных выводов. Вот Улиту хорошо, у него все вокруг варвары и дегенераты, один он ценитель искусства и... сын известного писателя.".
Мимоходом Верум читал таблички с именами. Как и говорил Трощ, чаще всего встречались деревья, посвящённые тем, кто отличился на фронте. Наиболее распространёнными занятиями были фермерство и служба в армии.
- А как возник обычай выращивать цветы и деревья на пепле умерших, господин Трощ? - поинтересовался Верум.
- Так было всегда. Если верить сказаниям, то так поступали и наши прародители, поднявшиеся из недр земли, - сказал Трощ. - Как-то боги спустились к ним с небес и сказали, что пепел самых достойных должен давать жизнь деревьям. Пепел тех, кто прожил обычную жизнь - цветам. Тела же тех, кто принёс больше вреда, чем пользы, зарывайте в землю и скармливайте червям, а червей ешьте сами. Уважаемый господин Верум, а на Земле самых достойных сжигают?
- На Земле это зависит от желания самого умершего, - уклончиво ответил Верум. - Он может заранее написать... бумагу, в которой и укажет своё пожелание по поводу судьбы собственного тела после смерти: сжечь, закопать или ещё что с ним сделать...
После прогулки по пепельному саду Трощ с Верумом вернулись к зелёной "котлете", и горовождь велел шофёру ехать к Ярморочной поляне, где велись приготовления к Фермерской Ярмарке.
К тому времени рабочий день завершился и поляна пустовала. Стояли ряды свежесколоченных ларей, скопления палаток и шатров. Виднелась большая, но недостроенная конструкция, что-то вроде длинной трассы, держащейся на стальном каркасе. Трощ сказал, что на трассе будут проходить тележные гонки.
Из крайнего ларя, видимо, услышав отголоски разговора Троща с Верумом, высунулась голова муслина. Заметив мэра с землянином, она на несколько секунд вперилась в них взглядом, осмысливая увиденное, а затем юркнула обратно.
Из деревянного домика, толкаясь и шушукаясь, вышли трое в рабочих комбинезонах и направились к Трощу с Верумом. Один из них держал подмышкой тряпичный свёрток. Двое имели весьма нетвёрдую походку, склонную к запутыванию следов, витиеватому движению ног и бессознательному покачиванию корпусом вправо и влево, отчего головы болтались на шеях, как на ослабших пружинах. А все трое отличались неестественно серьёзными и сосредоточенными физиономиями, покрасневшими белками глаз и исходящим от них острым запахом забродивших поганок. Поравнявшись с горовождём и землянином, троица остановилась. Свёрток характерно булькнул.
- Славных ночей! - расстроенными голосами поздоровались вразнобой рабочие.
- Так, - нахмурился Трощ, хотел было по привычке почесать один из подбородков, но передумал и вместо чесанья побарабанил пальцами по животу. – Так, решили, значит, после рабочего дня выпить на рабочей же территории?
- Да, господин горовождь, - сказал обладатель свёртка, выборочно растягивая гласные и внимательно разглядывая землю под ногами, - мы немного решили выпить... Просто у Волькеронота дочка вчера родилась. Вот, мы и решили немного выпить.
"Несмотря на большую разницу во многих аспектах жизни, видимо, пьяницы на всех планетах одинаковы", - подумал Верум.
- Что, что вы решили? - с отеческим добродушием переспросил мэр, поглаживая пуговицу на огромном своём животе. – И на рабочей территории? Напились бы, подрались, поломали что-нибудь. И головы бы себе обязательно проломили, а Ярморочная поляна ещё не обустроена, беговая конструкция не приготовлена должным образом. Кто обустраивать-то будет, строить кто будет с проломленными головами? Я что ли? А у нас, между прочим, в городе уважаемые господа важные земляне обитают, а вы тут ешьчи пьёте на рабочей территории.
- Так мы немножечко, господин горовождь, немножечко, дочка-то маленькая ведь, только родилась, - залебезил муслин, подняв на Троща красные слезящиеся глаза и между тем понемногу перемещая свёрток за спину. Свёрток предательски булькнул.
- И сразу прятать, - укоризненно заметил вождь, - и сразу прятать. А ведь, Плимч, я тебя знаю. И отца твоего знаю. Он у меня на ферме года три работал... И матушку твою знавал. У вас вся семья такая. Вечно вы прячете что-нибудь. А ну разворачивай, показывай, что там у тебя в тряпицу завёрнуто. Не люблю я, когда прячут.
Один из приятелей Плимча, не сдержавшись, пьяно хихикнул.
- А тебя как звать? - спросил Трощ.
- А я и есть Волькеронот, - ответил муслин.
- В некотором роде, зачинщик, значит? - усмехнулся Трощ.
- В некотором роде, - согласился муслин.
А Плимч раскрыл свёрток, обнажив большую, заткнутую пробкой стеклянную бутыль с мутно-коричневой жидкостью. Мэр подозвал одного из солдат и приказал отнести бутыль в его, Троща, дом.
- Вот, - назидательно сказал мэр, - а твоя дочь, Волькеронот, подрастёт, сама сможет выпить… и вообще, отправляйтесь-ка вы домой спать, завтра на работу, а у вас для оркестра ещё ничего не готово. Идите, идите... увижу в городе, оштрафую.
И троица, вразнобой поклонившись и попрощавшись с мэром и землянином, побрела прочь.
- Построже бы с ними надо, - умиротворённо произнёс Трощ. - Мне бы ещё научиться туристов заманивать…
Проведав, как идёт подготовка к Фермерской Ярмарке, Трощ свозил Верума к закрытой огнекаменной шахте. Благодаря этому месторождению Гимгилимы достигли сегодняшнего уровня развития. Вход же в шахту завалили после того, как двое детей, брат с сестрой, отправились внутрь и больше не вернулись.
Немного рассказал Трощ и о войне с гутами, в которой сам принимал участие, командуя взводом пехоты. В Гимгилимах, сказал горовождь, если господину важному землянину интересно, живут и другие ветераны войны, среди которых есть и офицеры. Вот они могут рассказать о войне куда лучше него, "косноязычной деревенщины". Проехали они и мимо пурпурно-малинового здания с вывеской «Королевы маток мадам Притёртеры». И мэр заметил, что к гимгилимским маткам с самого Яздаа клиенты приезжают по праздникам. Вы бы тоже заглянули, уважаемый господин важный землянин, не пожалеете. Верум сказал, что заглянет и подумал, что совет горовождя заглянуть в бордель прекрасно дополняет приглашение прогуляться по кладбищу после плотного обеда.
Вечером Трощ довёз Верума до сонодома Чикфанила. Напоследок горовождь сказал, что всегда рад видеть уважаемого господина важного землянина в вождедоме или в гостях. На том и расстались.
Около гостиницы Верум увидел «красотку» Михудора. «Усатый приехал, чего ему нужно?» - подумал Верум. Поздоровавшись в холле с Чикфанилом, стоявшим за своей конторкой и листающим бумаги с записями, Верум заглянул на кухню и застал там повара, весело нарыкивающего у большого открытого холодильника, в котором чем-то шуршал. Верум спросил перекусить. Повар отвлёкся от холодильника, вытер руки о передник и сказал, что сейчас принесёт. Верум поблагодарил и дождался повара в столовой за одним из столов. Повар вернулся с подносом, на котором уместил пять тарелок с разными кушаньями и два кувшина с горячим чаем и горячим вином. Поставив поднос перед землянином, повар ещё раз вытер руки о передник и ушёл на кухню нарыкивать и рыться в холодильнике дальше.
Только при виде еды Верум понял насколько проголодался после городских и загородных авто и пеших прогулок в компании горовождя. Он выбрал две тарелки со знакомым ему мясом и опустошил их, запивая горячим сладким и крепким чаем. Сначала он хотел запить ешьчи, но, отпив немного на пробу, понял, что горячее крепкое грибное вино обладает слишком уж специфическим вкусом, и выбрал чай.
Насытившись, Верум поднялся по лестнице на второй этаж. По пути он встретил Михудора. Усатый имел довольный вид человека, ставшего на пару шагов ближе к заветной цели и имеющего все шансы стать ближе ещё на пару шагов. Михудор приподнял шляпу, сказал «Моё почтение!» и энергично сбежал по ступенькам вниз. Верум проводил усатого подозрительным взглядом. «Не к добру он такой довольный, не к добру», - подумал он.
Зайдя в номер, он обнаружил, что стены, пол и комнаты обиты чем-то мягким и прочным наподобие войлока. Верум пригладил материал пальцем и потыкал в него. Довольно толстый слой. Теперь номер походил на изолятор в психушке, какими их показывают в фильмах. Улит вытащил оба матраса из шкафов, сложил их в одну стопку возле стены, напротив двери, а сам уселся сверху, упёршись спиной в стену, и что-то ел из розового кулька у себя на коленях.
- Что это? - спросил Верум, пробуя отколупнуть материал кончиком ногтя.
Не получилось, лишь несколько ворсинок порвал.
- Чикфанил распорядился, - сказал Улит. - Это звукоизоляция. Теперь по ночам не будет слышно его дегенератской музыки.
- Понятно, и то дело. Как прошёл день? – спросил Верум, стаскивая ботинки. – Хоть бы окно открыл.
И подойдя к окну, распахнул его. Сквозняк с улицы стал нагонять свежего воздуха.
- Весь день я провёл в библиотеке, - сказал Улит. – Я отыскал книги Слунца и начал их читать, а ещё я провернул очень выгодное дельце.
У Верума перед глазами возникло довольное лицо Михудора.
- Да? И какое же?
- Приходил Михудор, и мы с ним договорились, - сказал Улит, достал из кулька чёрную круглую конфету, съел её, облизался и беспечно махнул ногой, недостающей до пола. – Ему были нужны деньги на экспедицию: на проводника, помощников, разные припасы и прочие штуки. Я дал ему денег, а он взамен пообещал принести мне медьебнскую книгу. Медьебны - это местные дикарские племена. Они живут в лесу. До ближайшего племени ходьбы пару недель, так сказал Михудор. На машине, говорит он, туда не проехать. А с таможней он договорится через знакомых.
От неприятного предчувствия у Верума дёрнулся глаз.
- И сколько же денег ты ему дал? - спросил он, моргнув.
- Ерунда, – сказал Улит таким тоном, что у Верума дёрнулся второй глаз. - Кстати, я подстраховался. Михудор ведь работает строителем возле космодрома, правильно? Так вот, я сказал ему, что если ты меня обманешь, то я тут же сообщу твоему начальству, и тебя тут же отправят на Землю. Он, конечно, заверил меня, что на Яппе земляне не должны обманывать друг друга, но я ему не поверил, поэтому стоило подстраховаться. Он вроде как испугался и сказал, что не хочет возвращаться на Землю.
Улит вытащил из кулька ещё один чёрный кругляш, поглядел на конфету и сунул её в рот.
- На экспедицию… - пробурчал Верум, доставая из шкафа полотенце, мыло и шампунь. Полотенце он закинул на плечо. – Так сколько же этот усатый пройдоха выпросил на, как он выразился, экспедицию?
- Сто тысяч ерджи, - сказал Улит и сунул в рот очередной чёрный кругляш. – Небольшая сумма, в принципе.
Верум застыл перед шкафом. От названной суммы у него дёрнулись два глаза одновременно, а шампунь с мылом выскользнули из ослабевшей руки и беззвучно упали на пол, обитый мягким и прочным материалом наподобие войлока.
– Мы приехали в Гимгилимы с пятьюстами тысячами ерджи, - медленно и доходчиво произнёс Верум. - Много тебе читать?
- Месяца за два управлюсь, - сказал Улит и съел конфету. - Чего ты мыло с шампунем на пол роняешь? Что-то случилось?
- Нам два месяца здесь жить, - стараясь не сорваться на крик, сказал Верум, - а ты к вечеру первого же дня умудряешься сделать так, чтобы у тебя осталось меньше четырёхсот тысяч ерджи.! А нам ещё нужны деньги на обратный билет. Вот что случилось!
И тут вся злость на этого наивного идиота полностью испарилась. Стоило бы догнать Михудора, но, подойдя к окну, Верум увидел, что «красотки» усатого пройдохи уже нет. Не удивительно…
- Да, - сказал Улит, - но у меня гарантии.
При словах "у меня гарантии" Верум расхохотался.
- Чего смешного в моих словах? – недоумённо сказал Улит и протянул одну из конфет Веруму. – Это фьежье, хочешь? Очень вкусные.
Верум, перестав хохотать, вытаращился на Улита.
- Фьежье? - переспросил он и расхохотался с новой силой.
- Да что с тобой, Верум? – Улит даже спрыгнул со своего матрасного трона и подошёл к Веруму с конфетой в руке и розовым кульком, прижатым к груди.
Отсмеявшись, Верум взял конфету из ладони Улита и раздавил её на две части. Чёрная глазурь скрывала нечто белесое и желеобразное.
- Это вкусно, - сказал Улит. – Попробуй, не пожалеешь. Я купил в «Сладкой лавке», продавщица посоветовала. Фьежье делают из глазури и чего-то вроде желе, как я понял. Продавщица не очень хорошо владела своим родным языком. И как таким безграмотным доверяют отпускать товар?
Губы Верума медленно растянулись в злорадной ухмылке.
- Мне мэр тоже рассказывал про фьежье, и вполне грамотно, со знанием дела, - сказал он. - И уж я-то знаю, из чего делают начинку для этих круглых конфет. Я даже видел кучку гниющих водорослей, в которых копошится эта начинка.
Уголки рта Улита опустились вниз, а нижняя губа искривилась, словно сын известного писателя собрался разреветься.
- Ч-что ты сказал? – выдавил он. – В-водится? В куче гниющих водорослей? Но ведь та продавщица сама, при мне, съела одну конфету.
- Конечно, съела, муслины любят червей, - хладнокровно сказал Верум и поднёс половину конфетины к самому лицу Улита так, чтобы тот смог как следует разглядеть белесую желеобразную начинку. - А вот это кусочек червя.
Затем он бросил раздавленную конфету в кулёк Улиту, поднял мыло с шампунем и вышел из гостеквартиры, но Улит, пулей вылетевший из номера, сбил его с ног и с носорожьим удаляющимся топотом умчался в коридорную даль. Его рвало на ходу.

© Copyright: Братья Плосковы
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Фантастика
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 66
Дата публикации: 13.04.17 в 14:49
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100