Логин:
Пароль:
 
 
 
Звездная общага - 1
Братья Плосковы
 
Братья Плосковы - ambrothers@yandex.ru

ЗВЁЗДНАЯ ОБЩАГА

1

Сегодня День Полновесной Уборки. Кроме коридора необходимо ещё осмотреть квартиры жильцов. Воста и Авьера разыграли, кому начинать с первой квартиры, по соседству с которой, во второй, поселился новый постоялец, но его они пока не видели. Для этого они поочерёдно зачитывают стишок. Нужно прочитать достаточно быстро, чтобы уложиться по времени и без запинки. Если оба прочли стишок без запинок, то время сокращается до пяти секунд. Проглатывать окончания нельзя. Проигравший начинает уборочный обход с последней квартиры. На той стороне живёт Губная-Помада, создание склочное и вредоносное.
Воста запнулся на второй строчке и проиграл. Авьера сделал страшное лицо и растопырила пальцы, изображая когти.
- Тебе досталась Помада, у-у-у! – страшно провыла она и, довольная, покатила тележку к первой квартире.
- Зато хрюшка твой! – не остался в долгу Воста. – Опять будет звать вечером фильм смотреть интересный. Ух, ах, как я ревную к нему! Так бы и заколол кортиком паршивца! Жаль, лежачих не бью.
Покатил тележку в свой конец и постучался в последнюю дверь. Никто не отозвался. 14-ая квартира - жилище Безымянного. Воста достал связку ключей и отпер дверь. Постель смята, значит заглядывал. Как обычно, катается где-то или забился в какой-нибудь угол и сидит там. Воста с Авьерой пришли в Общагу ещё тогда, когда Безымянный не столь одичал, чтобы избегать других созданий. Теперь его можно было увидеть лишь издали, а вблизи только мельком. Он и в свою-то квартиру редко заявлялся, предпочитая спать где угодно, но только не в постели. При таком вольном образе жизни Безымянный постоянно пропускал завтраки, обеды и ужины и, улучая момент, заглядывал на кухню, чтобы стыбрить из холодильника что-нибудь поесть. Авьера часто «забывала» запирать двери на кухню, сколько Фингоуз не отчитывал её за это, требовавший абсолютного порядка им безоговорочного послушания на борту Общаги. Хотя чего кэп беснуется? Харчей хватает. А Авьера ещё тайком сгоняет в самоволку в один из миров, сама проветрится и Безымянному купит какую-нибудь вкусняшку и оставит в холодильнике на видном месте. Частенько Безымянный выбирался наружу покататься по Зелёному Лугу или в банапеловой роще, но всегда возвращался назад. «Может в этом и есть предназначение Безымянного, - подумал Воста, выметая под кроватью, - быть зверьком в Общаге.»
Далее шла квартира Клубничного Киселя. Хороший жилец, тихий, спокойный, лежит себе в банке, наполовину в воде, и ждёт своего часа. Воста всё никак не мог понять, по какому принципу кэп отбирает жильцов. Нет, понятно, что каждому из них требуется какая-то помощь, некие условия, какие Общага и создаёт. А вот как Фингоуз узнаёт, почему именно, допустим, Клубничный Кисель должен получить шанс познать себя, а не какой-нибудь говорящий кусок резины с планеты Линдодыл?
Попрощавшись с Киселём и послушав ответное бульканье, Воста покинул 13-ую квартиру и подкатил тележку к печально известной квартире «12». Печали ей придавала её теперешняя хозяйка Губная-Помада-Пудра-Тушь-И-Блёстки. С кем-кем, а с ней Восте совершенно не хотелось ни встречаться, ни тем более общаться. Совершенно несносный жилец. Поскорее бы уж она разобралась в себе и свалила обратно в свой мир. Ведёт себя так, будто это она царица Общаги.
Воста условленным стуком постучал в дверь Помады два раза, сосчитал до трёх и стукнул три раза. Потом ещё два раза. Помада требовала, чтобы прислуга, так она именовала Восту и Авьеру, стучали условленным стуком, дабы она знала наперёд, что это не кто-то из жильцов, не капитан Общаги, а именно прислуга. Фингоуза она тоже просила стучать особым стуком, капитанским, чтобы она знала, что это капитан, а не кто-то там ещё. Восту несколько утомляли подобные капризы Губной-Помады, но Фингоуз хотел, чтобы её капризы удовлетворялись по мере сил и возможностей. Именно по мере, а как иначе? Иначе невозможно. Как-то она потребовала, чтобы у Общаги на Зелёном лугу стоял розовый кадиллак, а сам луг окаймляла асфальтная дорожка для езды на машине, которая, петляя, могла бы уходить в рощицу, на запад, а возвращалась бы с востока. В таких случаях Фингоуз уговаривал Помаду, объясняя ей, что это невозможно, что никто из экипажа Общаги не обучен дорожному строительству, а уж доставить розовый кадиллак из иного мира… к каким это приведёт последствиям? Ведь в мире пропадёт целый автомобиль. Хозяева опять же расстроятся, это повлияет ещё на что-то. И ссылался на то, что это нарушит Статут Общежития. Высокая и стройная Помада молча окидывала толстенького низкорослого Фингоуза брезгливым взглядом, смаковала огуречный рассол из бокала и уходила в спальню.
- Доброго, госпожа Губная-Помада-Пудра-Тушь-И-Блёстки! – проворковал Воста, входя в юдоль королевы капризов и дурного настроения.
Госпожа Губная-Помада с неизменным бокалом с томатным соком, в красных туфлях на высоких каблуках, одетая в неизменное вечернее платье из тёмного синего шёлка с глубоким декольте и в меру длинным вырезом, стояла возле камина, который никогда не зажигался, и глядела на Восту нефтяными озёрами глаз, лишёнными белков. Руки её по локоть закрывали перчатки. Волосы у Помады чёрные, взбитые и пышные, словно сливки. Помада холодно смотрела на Восту. Если бы не колкий характер и не чёрные, блестящие, словно антрацит, глаза, то Губную-Помаду можно было бы назвать красивой, даже обворожительной. Она могла бы быть женщиной-вамп, роковой красоткой, достигшей зрелых годов. Но назвать её роковой красоткой язык не поворачивался. Вот роковая стерва, это да.
- Доброго, - ответила Помада. Впрочем, тон её ничего доброго не предвещал. – Слуга номер один, ты постучался 2-3-2, а надо было 2-3-3.
- Я постучался 2-3-2, потому что это стук экипажа Общаги, вы ведь сами велели стучаться мне и Авьере 2-3-2.
- Когда это было? – Помада неопределённо махнула рукой. – Когда? Со вчерашнего вечера 2-3-2 это стук капитана, а стук прислуги, то есть твой и Авьеры, - 2-3-3. Я уведомила об этом капитана, он обещал передать вам. И я уверена, что передал, - на то он и капитан - а ты попросту забыл и теперь упорствуешь, настаивая на своей иллюзорной правоте.
Есть сорт людей, при виде которых, даже если они ещё ничего не сказали, не сделали, вырабатывается раздражительная реакция благодаря тому, что они уже наговорили и наделали. Для Восты Помада была именно таким человеком. За несколько месяцев пребывания в Общаге Помада умудрилась измотать нервы Фингоузу, ему, Авьере и многим жильцам. Не всем, но многим. Таким, как масюканец с 7-ой, мотать нервы просто невозможно, так как он состоит из сплошного камня и сохранит полнейшее хладнокровие даже если перед его взором родную планету разорвёт на куски.
Восте не хотелось спорить. Ему просто хотелось поскорее подмести, намыть полы и отчалить в следующую квартиру.
- Ох, верно! – «вспомнил» Воста. – Как я мог забыть, вот я растяпа, вот я дурень! Простите меня, моя госпожа! Верно ведь, говорил! Как вы предусмотрительны, как я недалёк. Ох, горе мне, горе…
- Сейчас я прощаю тебе, слуга номер один, - великодушно молвила Помада. - Я вижу твоё раскаяние. Но в следующий раз я доложу капитану, и он наложит на тебя взысканье.
«А сколько проклятий он на тебя наложил, а всё без толку», - подумал Воста, приступая к уборке.
- Как угодно вашему справедливому сердцу, - с почтением поблагодарил Воста и раскланялся, пряча улыбку.
- Верно, справедливому, - самодовольно сказала Помада. – Как закончишь в этой комнате, постучи в спальню, там тоже надо прибраться. И не забудь смести пыль везде, где она имеется.
И Помада удалилась в спальню. «Неужели она не замечает, что я попросту стебусь над ней?» - в который раз недоумевал Воста.
Закончив убираться, он постучал он постучался в спальню Помады. Оттуда доносились приглушённые звуки телика. Телевидение на Общаге было одной из загадок Общаги. Телик конкретного жильца показывал именно те передачи, которые нравились именно ему. У жильцов из тех миров, в которых не было теликов, теликов в квартирах и не было. Судя по отдельным различимым фразам, Помада смотрела свою излюбленную передачу «Жизнь кинозвёзд».
Дверь открылась. Помада вышла из спальни.
- Зеркала, - резко сказала она, вперяясь в Восту и не оглядывая убранную комнату.
- Протёр, госпожа...
- Окна.
- Всенепременно, госпожа.
- Камин.
- Обязательно, госпожа!
Требование тщательно вычищать камин особенно бесило Восту, так как камин был бутафорским. Вселившись в квартиру, Губная Помада первым делом потребовала камин. Фингоуз исполнил её требование, обклеив нишу плиткой, установив чугунную оградку и поставив рядом кочергу. Для наглядности капитан извазюкал в саже нутро ниши. Стало выглядеть очень натурально. Не хватало только дымового отверстия. Однако Губная Помада не могла не понимать, что камин фальшивый, но упорно делала вид, что камин настоящий и всегда, в уборочный день, донимала «прислугу» требованием прочистить камин. И Воста заверял, что прочистил, протерев камин мокрой тряпкой. Он всё ждал, когда же Помада предпримет попытку разжечь камин, но камин Помада никогда не разжигала. Возможно, из-за строжайшего запрета капитана (см. Стаут Общаги). Фингоуз категорически запрещал жильцам разводить огонь. Чиркать зажигалками и жечь спички курильщики выходили на Зелёный луг.
Помада, оставив дверь в спальню открытой, прошла к камину. Она облокотилась о каминную полку, завела одну ногу за другую и принялась взбалтывать огуречный рассол, лёгкими движениями встряхивая бокал. Взор её был устремлён на картину, висевшую над диваном напротив камина. На картине была нарисована вилла на берегу моря. Воста прошёл в помадины альковы.
- И не вздумай копаться в бельевом шкафу! – услышал он голос Помады. – Вообще нигде не копайся! И зачем ты прикрыл дверь за собой? Ты что задумал, грязный извращенец? А ну немедленно открой, чтоб я видела, чем ты там занимаешься.
Восту передёрнуло при одной мысли о копанье в белье Губной-Помады. Он раскрыл дверь, которую закрыл сквозняк из окна.
- Всенепременно, госпожа! – позабывшись, ответил он и поспешно поправился: - Ни в коем разе. И мысли такой не было, госпожа! Если желаете, у вас может прибираться только Авьера.
- Какая Авьера? А, слуга под номером два? Нет, убираться будешь ты, тем более что ты этого не хочешь. Отныне всегда у меня будешь убираться лишь ты, слуга под номером один. Я поговорю об этом с господином капитаном.
«Это ещё кто здесь извращенец, - с досадой подумал Воста. – Правду говорят, не болтай лишнего.»
И тут в дверь постучали. Воста, не переставая мести, вытянул шею, гадая, кто мог добровольно визитировать Губную-Помаду. Или Фингоуз пожаловал или… тот новичок со второй квартиры.
- Войдите, - разрешила Помада с мрачной помпой в голосе, будто уже начала вбивать гвозди в крышку гроба осмелившегося постучать в её жилище.
Смельчак оказался плюгавым, тощеньким созданьицем в надраенных ботинках, сером костюмчике, рубашке и галстуке. Кожа созданьица имела бледно-синий оттенок, словно человечка недавно перетягивали верёвками в разных местах, как бы проверяя его на упругость. В руке смельчак держал жёлтый, как витаминка «с», чемоданчик и отличался пупырчатой бардовой головой, похожей размерами и формой на коробку из-под пылесоса.
- Меня зовут Делец СЕ-38, - представился гость. – Сегодня я заселился во 2-ую квартиру. А вы, должно быть, госпожа Губная-Помада-Пудра-Тушь-И-Блёстки, верно я полагаю?
Губная-Помада окинула Дельца стальным взглядом, словно чан с сухим льдом высыпала, но тот нисколько не стушевался.
- Вижу, вы женщина пьющая, - обратил он внимание на бокал с огуречным соком в руке Губной-Помады. – Едва минул завтрак, а вы уже к обеду готовы!
Лицо Губной-Помады отвердело, губы сжались в тонкую щель, в антрацитовых глазах замелькали голубые искры. Роковая стерва медленно поднесла бокал ко рту, отпила из него и поставила бокал на каминную полку. Делец СЕ-38 же болтал без умолку, словно ему приплачивали за каждое произнесённое слово:
- Молва о вашей любви к спиртному дошла и до моей планеты. И вот я здесь! И что я вам принёс?
Носитель пупырчатой коробки на плечах подошёл к столику, положил на него чемоданчик, откинул крышку и выудил из него бутылку коньяка, которой Делец заманчиво помахал перед Губной-Помадой.
- Лучший коньяк! А какой аромат, м-м-м! – Делец провёл горлышком крышкой под носом. – Хотите? Я выпью с вами. Стопки у меня есть. Но сначала нужно подписать контракт. Здесь, здесь, здесь, а потом…
Голубые искры потухли. Лицо Губной Помады оживилось и потеплело.
- Подписать контракт на съёмки в кино? – Помада прижала руки к груди.
- Можно и на съёмки в кино, - не растерялся Делец. – Вы найдите режиссёра, который собирается снять фильм и снять вас в этом фильме, тогда и заключим контракт на съёмки в кино.
Голубые искры в бездонно-чёрных глазах Помады засверкали ярче прежнего.
- Издеваешься?! – взревела она, побледнев с лица за исключением щёк. Щёки горели земляничным румянцем.
- Ничуть. Вы подпишите здесь, здесь…
- Под-пи-сааать?! – взревела Губная-Помада. – Убирайся вон вместе со своим вонючим коньяком.
Подхватив чемоданчик, Делец отступал к двери и лепетал без былого задора:
- Хотите, я сам займусь поисками режиссёра, ничего страшного! Обозначим это в дополнительном пункте. Только придётся доплатить. Взаимовыгодные условия, знаете ли, залог здоровых рыночных отношений.
- Это режиссёры ищут меня, а не я их! И я всем отказываю, всем! Убирайся!!
- Кажется, я что-то напутал, на грани банкротства, на грани, - пробормотал Делец и выскочил за дверь.
Вне себя от ярости, Губная-Помада подошла к камину, взяла бокал и махом допила огуречный рассол. Она закрыла совершенно поголубевшие глаза и несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула.
- Плебейская грязная скотина, - злобно выругалась она.
Воста спрятался за штору, якобы протереть стёкла, и там, согнувшись в три погибели, беззвучно давился от смеха.

В первой квартире проживал мустонец. Авьера называла его Облаком. Мустонец состоял из чего-то чрезвычайно лёгкого и прозрачного. Он не ходил, а парил в воздухе, поэтому убираться у него было почти не надо.
В квартире же под номером «2» Авьеру ожидал сюрприз. Дело в том, что недавно в эту квартиру заселился новый жилец, но какой именно, она не знала. Раньше в квартире жил Заросший Очкарик, но несколько дней тому назад он вернулся в свой мир. Скучнейший был постоялец, редкостный зануда. Авьера постучалась и отворила дверь. Она испытывала небольшое любопытство, но не более. За полгода службы в Общаге каких только чудиков она не насмотрелась. Страха девушка не испытывала. Капитан Фингоуз следил за тем, чтобы потенциально опасные создания не проникали в Общагу.
Теперь в квартире номер «2» жило некое создание, тщедушнее которого Авьера не видела даже за полгода общажной службы. Короткое туловище, короткие ножки, но при этом очень длинные постоянно приподнятые руки с непрерывно пошевеливающимися пальцами. Голова, как пупырчатое бардовое яйцо, положенное на плечи суженным концом вперёд. Волосы жидкие, серые, зачёсаны на бок, как у пай-мальчика. Редкая, как бы общипанная рыжая бордёнка. Авьера сказала нейтральное «Привет! Я Авьера и пришла немного прибраться, не возражаешь?» и вкатила тележку с уборочным инвентарём. Создание с кубической головой радостно, как показалось Авьере, подскочило, потёрло свои длинные ручки, на цыпочках ловко проскользнуло мимо Авьеры, встало спиной к двери, отгородив её от девушки, и снова потёрло ручки.
- Здравствуй, леди, – произнесло тщедушное создание, одетое в чёрные начищенные ботинки, брюки и рубашку. – Меня зовут Делец СЕ-38. И я был бы не прочь кое-что с вами сделать.
- Что? – невинно поинтересовалась Авьера.
«Вроде обычный псих, ничего ненормального», - подумала она, оглядывая комнату и оценивая уровень беспорядка. Беспорядка почти не было. Так, пыль смести.
- Ничего особенного, - отозвался Делец СЕ-38 и небрежно предложил: - Всего-то заключим контракт. Тут подпишите, там, печатки поставим, ничего особенного. Потом коньячком сбрызнем. По стопочке накатим, а то и по две… Да я вам сейчас всё покажу.
И Делец СЕ-38 в три быстрых шага оказался у кровати, на котором лежал чемоданчик, обитый жёлтой кожей. Он деловито раскрыл чемодан и вынул из него тонкую пачку листов.
- Вот, - быстро заговорил Делец и положил листы на стол. – Здесь всё расписано. Тебе осталось только чикнуть подпись. Здесь, здесь, здесь, а потом здесь, здесь и здесь. Вот ручка. Ну же, Авьера, не стой столбом, не трать моё время! Расписывайся поживее. Здесь, здесь, здесь, а потом здесь, здесь и здесь. Можно не читать, доверься мне. Я не новичок в этом бизнесе.
Авьера несколько секунд хлопала глазами, а потом расмеялась над столь деловым подходом.
- Да здесь, наверное, любые договора не имеют никакой силы, - сказала она. – Мы же в Общаге.
Делец СЕ-38 думал ровно одну секунду.
- Ну так давай составим договор, - сказал он ровно через секунду, - по которому все контракты, заключённые между нами в Общаге, будут действительны.
- Ладно, угомонись. Я просто уберусь у тебя и всё.
- Уберёшься у меня без предварительного письменного соглашения? – раскрыл рот Делец и даже выронил один листок на пол, который тут же подхватил со скоростью совы, хватающую мышь, на всех парах несущуюся к спасительной норке. – Нельзя быть такой доверчивой. Просто невозможно быть такой доверчивой. Это, в конце концов, опасно быть такой доверчивой! Ты ведь не можешь ручаться за все возможные последствия уборки у меня?
- Я полгода здесь убираюсь. Не волнуйся, опыт есть. Ничего такого не произойдёт.
Делец на цыпочках подкрался к ней, замер, прижав свои длинные, загребущие лапки, нервно пошевелил пальцами и снизу верх заглянул в глаза уборщицы.
- А если я на тебя в суд подам? – задушевно предложил он.
«Забавный малый», - подумала развеселившаяся Авьера.
- В какой суд? Мы в Общаге на Зелёном лугу. Вокруг банапеловая роща. Здесь нет суда. Ну, может, есть где-нибудь в банапеловой роще. Я далеко не заходила. Тогда это очень одинокий суд. Кого здесь судить? Банапелы?
- Ну а ты представь, на мгновение представь, что подам на тебя в суд из-за того, что ты плохо у меня убралась, да к тому же спёрла пять колец с аметистами, дорогущее колье и… чернильницу.
- Дорогой, уважаемый Делец, мы ведь в Общаге. У меня всё есть. Зачем мне красть у тебя кольца с чернильницей? А на мою уборку ещё никто не жаловался.
- А я подам, ссуды, заёмы, кредиты! – подпрыгнул вдруг тщедушный пай-мальчик-переросток. – И отсужу у тебя все деньги! Все-все-все! Контракта-то нема, вот и подам! А я подам, не сомневайся! А была бы договорённость, то и не подал бы. Ты сразу выплатила бы мне неустойку, сумму который мы бы оговорили в контракте. По рукам? – и, потирая ручонки, быстро проговорил, как заклинание: - Здесь, здесь, здесь, а потом здесь, здесь и здесь.
И не к месту захихикал.
- Дорогой Делец СЕ-38…
- Да? Живо откликнулся он и в предвкушении подался вперёд. – Ты решилась, ты согласна? Задолженности, закладные, долговые расписки?
Авьера хотела сказать, что если дорогой и уважаемый Делец не отстанет от неё, она будет вынуждена дать ему полное основание подать на неё в ближайший суд, который, быть может, и есть где-то в банапеловой чаще, если долго идти в одном направлении, за зверское избиение. Конечно, она бы его и пальцем не тронула. Но Авьера не сказала. Ей в голову пришла остроумная идея.
- Дорогой, уважаемый Делец, я знаю, кто захочет заключить с тобой контракт. И не один контракт, а каждый день по новому контракту будет заключать.
- И кто же это? – в нетерпении Дельца забило мелкой дрожью.
- Квартира номер «12», госпожа Губная-Помада-Пудра-Тушь-И-Блёстки. – Авьера скромно улыбнулась и потупила глазки. - Но я тебе ничего не говорила. Это тайна.
- Разумеется, тайна! – воскликнул Делец, убирая бланки в жёлтый чемоданчик и захлопывая его. – Служебная! Коммерческая! Военная! Я не выдам твоего секрета, ты не выдашь моего! Ты мне, я тебе! Взаимовыгодные условия! Обмен информацией из проверенных источников! Агентура, шпионаж! Торговые сети! Сейфы недорого!
Делец СЕ-38 открыл шкаф с одеждой, накинул пиджак, повязал галстук и, подхватив со столика чемоданчик, стремительно покинул квартиру. Довольная Авьера прыснула. Она давно хотела поквитаться с Губной Помадой за её стервозность. А тут Делец подвернулся кстати. Натравить его на напыщенную стервозу было отменным ходом.
Делец вернулся через несколько минут, чистильщики почти закончили вычистили ковёр. И был похож на растрёпанного воробья с рыжей бородёнкой.
- Уже? – удивилась Авьера, сделав брови домиком. – Ну как, много контрактов заключил, дорогой, уважаемый Делец?
Дорогой и уважаемый, ни слова не говоря, прошёл в спальню и хлопнул дверью. Авьера хихикнула.
А вот и 3-я квартира, квартира Свиноты. Раньше он хотя бы мог самостоятельно вставать с постели и хоть как-то ходить, а теперь окончательно запаршивел и зажирел. Если бы не его постоянное нытьё, он был бы, в сущности, неплохим созданием. Ну жирный, ну весит треть тонны. Ну всю квартиру провонял запахом пота. Неприятно, конечно, но так или иначе уборка у Свиноты входит в её обязанности и привыкнуть можно ко многому, кроме его нытья. К нытью хрюшки Авьера привыкнуть не могла. Её охватывала тоска и хотелось немедленно прекратить мучения Свиноты. Свиноте жизненно важно было сбросить вес. Всё, что для этого требовалось, это заставить себя работать мышцами и соблюдать хоть какую-то диету, но Свинота предпочитал ныть, жаловаться на судьбу и жрать. Конечно, Авьера кормила его исходя из рекомендаций Фингоуза, только вот проблема крылась в самой Свиноте. Хрюшка умел добывать еду прямо из воздуха. Вот и сейчас лежит грудой мешков сала, укрытых простынёй и жрёт багет, намазанный шоколадным кремом.
- Привет! – добродушно поздоровался Свинота, помахал надкусанным багетом и рукой полез в тумбочку. Вытащил оттуда рулон бумажных полотенец и принялся вытирать с лица разводы шоколада и выступивший пот. Свинота всегда потел. Даже когда ничего не делал.
- Привет, хрюн, - приветливо сказала Авьера и первым делом открыла окошко. В комнате стоял тяжёлый, спёртый дух.
На «хрюна» Свинота не обижался, если Авьера его так называла. Если кто другой, то Свинота тут же мрачнел. Авьера осуждающе посмотрела на багет, зажатый в пухлых пальцах гипертолстяка.
- Ты ведь прекрасно понимаешь, хрюшка, тебе надо соблюдать строгую диету.
Несмотря на пот и нытьё, Авьере было жаль Свиноту.
- Но это так вкусно! – радостно воскликнул Свинота. – Я не могу долго терпеть. Чем больше терплю, тем больше думаю о еде и тем больше хочу кушать. И вот…
Свинота выпятил нижнюю губу, печально посмотрел на Авьеру и откусил от багета треть. Авьера бы ела этот багет целый день, а для Свиноты это так, один из перекусов между завтраком и обедом.
- Ну и что нам с тобой делать, глупый ты хрюн? Мне, Восте, капитану Фингоузу? Мы все хотим, чтобы ты поправился.
Свинота перестал жевать, раскрыл рот, точно хотел что-то сказать. Авьера увидела пережёванную массу из хлеба и шоколада. Раньше бы её чуть не стошнило, но полгода службы в Общаге дают о себе знать. Она и не такое видала, она теперь закалённая уборщица. Тупо поглядев на девушку блеклыми, водянистыми глазками, Свинота откусил от багета солидный кусок и принялся жевать. При этом у него был настолько умиротворённый вид, как будто багет с шоколадным кремом решали все его проблемы. Авьера вздохнула и бросила горсть чистильщиков на пол. Блестящие шарики покатились во все стороны.
- Ты понимаешь, что можешь умереть от ожирения?
Свинота уверенно помотал головой. Щёки его потряслись, как у бульдога, стряхивающего с себя воду.
- Ави, ты преувеличиваешь. Я немного поправился, но это нормально. Все люди периодами худеют и толстеют. Ни у кого нет постоянного веса. У меня с детства небольшие проблемы с обменом веществ. Врачи прописали мне таблетки, диету, но я слишком люблю поесть. Понимаешь, трудно удержаться от соблазна, когда можешь создавать всякие вкусности прямо из воздуха.
И Свинота создал из воздуха двухсотграммовую шоколадку.
- Хочешь? – предложил он. – У меня таких квинтильоны квинтильонов.
- Нет, спасибо.
- Я тогда сам съем, - с удовольствием произнёс хрюн и принялся разворачивать обёртку, хрустя фольгой.
- Слушай, а ты ведь получил эту способность незадолго до того, как попал на борт Общаги?
- Угм… агм… - промычал Свинота с набитым ртом. Он оторвал от рулона бумажное полотенце и принялся обтирать лицо от пота и налипших на щёки крошек. – Ну да. Как способность появилась, так через месяц ко мне пришёл Фингоуз и забрал сюда. Повезло мне, да? Я ведь люблю поесть и ещё такой талант получил. Ешь сколько влезет. Еда всегда есть. И работать не обязательно, и денег не нужно. Еда – это моя главная страсть. Я как понял, что могу получить любую еду, стоит только захотеть, так вообще перестал из дома выходить. Сначала хотел похвастаться своим умением на работе. А потом подумал, что лучше не стоит кому-то говорить. Кому-то скажешь, тот ещё кому-то, так все узнают и ко мне придут упрашивать дать им бесплатной еды. Так вот дома и просидел месяц, а потом здесь стал лежать. Сначала-то ходить мог, а потом что-то тяжко стало. Славно, что Воста в кровати у меня дырку сделал. Удобно очень.
- Хрюн, а обратно ты не хочешь?
- Не-а, не хочу. А чего дома делать?
- Ну а ты не задумывался о том, что ты мог бы своим даром принести какую-то пользу для людей?
- Думал поначалу, только я не люблю, когда вокруг меня много народу толпится. Я предпочитаю одиночество. Если уж мне дан дар получать еду из воздуха, так пусть он будет только мой. Зато я буду есть сколько угодно и когда угодно в своё удовольствие.
Авьера смотрела, как Свинота доедает шоколадку и облизывает подтаявший шоколад с пальцев. Непонятно, каким чудом у Свиноты появился этот дар, но давать способность добывать еду из воздуха злостному обжоре похоже на проявление изощрённого чувства юмора.
Авьера свистом подозвала чистильщиков, и те, закончив убираться, подкатились к её ногам. Она собрала их, положила в пенал и прошлась по квартире. Ничего чистильщики не пропустили? Бывает, пропускают, а бывает, с чем-то попросту справиться не могут. Тогда в ход идут швабра, тряпка, губка, вода и чистящие средства. Но такое бывает редко.
- Бывай, хрюндель. Всё же постарайся есть поменьше.
И кому она говорит? Свинота, поняв, что Авьера собирается уходить, приподнялся в постели.
- Послушай… - замялся он. – Может, того… ну…
- Что «ну»? – мягко подбодрила Авьера.
- Придёшь после ужина? Телик посмотрим, поиграем. У меня консоль есть с несколькими играми.
- Хрюн, милый, ну не могу я к тебе придти после ужина, ты же знаешь. Да и Воста у меня есть.
- Ави, я в курсе, что ты замужем. Просто приходи. Мне скучно.
- Хрюн, я не знаю, как в твоём мире принято, но есть определённые правила. Я не могу их нарушать. Вот сбросишь сотню кило, я проведу с тобой вечер.
В глазках Свиноты заблестели слёзы и скатились по крутым щекам. Потный толстяк всхлипнул.
- Всё из-за того, что я жирный, да? Ты считаешь меня жирным уродом. Я никчёмный кусок сплошного сала, батут, набитый студнем, холодец под покрывалом. – Свинота судорожно всхлипывал, слёзы текли ручьём, а своими маленькими, туповатыми глазками он, не мигая, пялился на Авьеру.
Авьера, совладав с приступом раздражения, придвинула стул к изголовью Свиноте, села и принялась утешать этого большого, глупого, очень толстого и очень больного ребёнка.
Когда Авьера вышла из последней на её половине квартиры, Воста уже поджидал её в коридоре со своей тележкой.
- Ты отправила новичка к Помаде? – спросил Воста.
- Делец не оставил мне выбора. Он набросился на меня со своими контрактами, как голодный козёл на траву.
- Ты бы видела Помаду. Она верещала, как ненормальная. Она думала, что этот тип в костюме нарочно дразнит её. Хрю-хрю подкатывал к тебе?
- Перестань, - Авьера ткнула кулаком Восту в плечо, - он не подкатывает, ему просто одиноко. Ему не хватает силы воли, чтобы похудеть, и он понимает это. Ему хочется отвлечься, вот он и приглашает меня провести с ним вечер. Иначе он расстраивается и начинает жрать ещё больше.
- А ты?
- А что я?
- Тебе ведь жаль его.
- Жаль. Судьба над ним довольно зло подшутила. С тех пор, как он появился здесь, он сильно растолстел. Раньше он хотя бы ходить мог, а теперь лежит целыми днями неподъёмной массой.
- Так давай сделай ему приятное, загляни к нему как-нибудь, сразись с ним в видеоигру. Уверен, в драках ему нет равных.
- А ты не приревнуешь?
- Я?! К нему?! Да ты рехнулась! Ревновать к нему всё равно, что ревновать к настоящей свинье.
- Значит, рехнулась, да?
В шестой квартире Авьере пришлось поработать шваброй, отмывая пятно от пролитого мёда, и тряпка была мокра и липка. Авьера выхватила швабру с тележки и, резко развернувшись, махнула шваброй, целясь Восте тряпкой в лицо, который, впрочем, привык к таким вот выходкам своей боевой подруги и вовремя присел. Тряпка пронеслась над его головой, окропив волосы брызгами. В воздухе едва уловимо запахло гречишным мёдом. Воста резко выпрямил ноги и отпрыгнул назад, выхватил со своей тележки швабру, которую ему тоже пришлось задействовать, оттирая лиловые пятна неизвестного происхождения (хозяин квартиры божился, что он не причём). Воста, рисуясь, прокрутил швабру в пальцах на манер пропеллера и резким движением отвёл швабру назад, а свободную руку выставил перед собой, закрывая лицо. Отведённая назад швабра во что-то упёрлась. Авьера прижала ладонь ко рту и захихикала, положив свою швабру в тележку. Воста обернулся. Позади него стоял капитан Общаги Фингоуз Угрос, видимо, только что вышедший из-за угла вместе со своим новым учеником Гоку. Мокрая тряпка, которой Воста недавно оттирал лиловые пятна неизвестного происхождения вперилась в живот кэпа. Воста поспешно отдёрнул швабру. На капитанском кителе осталось тёмное пятно.
- Прости, Фин, - виновато развёл руки Воста. – Я не знал, что ты появишься именно сейчас.
Капитан Угрос сумрачно посмотрел на подчинённого.
- Ещё бы ты знал, - процедил он сквозь зубы, - что я появлюсь именно сейчас, когда ты махнёшь своей чёртовой шваброй чуть ли мне не в морду. Идём, Гоку, поскорее минуем жилой этаж, а то уборщики чересчур энергично полы намывают. Так и норовят шваброй в самую рожу засандалить.
- Да, капитан, - сказал Гоку, у которого постоянно было такое постное лицо, что ряса сама просилась ему на плечи.
Они прошли мимо Восты и Авьеры. Жена ободряюще похлопала мужа по спине.
- Эх, ты, раззява… в морду надо было. У него на подбородке пятнышко какое-то – глаза режет.

© Copyright: Братья Плосковы
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Фантастика
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 25
Дата публикации: 11.11.17 в 10:11
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100