Логин:
Пароль:
 
 
 
Как будто моё сердце
Худыськин Егор
 
Надо же... середина осени, а вязы еще не потеряли своей листвы. Листья кое-где почернели и потрескались, как слой горной лазури на старинных полотнах. У листьев тоже есть скелет. Когда на них исчезает зеленый пигмент – в лучах октябрьского солнца они становятся почти прозрачными, у них почти нет тела, и остаются только маленькие косые лучи, которые напоминают кости. Скелеты листьев падают вниз.
И не жаль. Ничего не жаль...

Чем больше времени проходит, тем дальше мы от чувства щенячьего восторга, которое перехватывало дыхание в груди при виде первого снега. Чем дальше по жизни, тем звуки монотонней, а краски всё тускней. Что же с нами такое случилось, что произошло?
Как говорил Ипполит в фильме «Ирония судьбы», уплетая заливную рыбу: «В нас пропал дух авантюризма…». Так вот во мне, наверное, пропало нечто большее – чувство жалости... Сочувствия, сострадания - к соотечественнику, к ближнему, а может и вообще – к человеку.

Вчера встретил одноклассника Виталика, да почти не признал. Голова в корсете, перевязана эластичным бинтом от затылка до нижней челюсти – экий ты, брат, смешной, похож на бабушку в пуховом платочке.
Вообще, мой бывший школьный товарищ – старый наркоман. В молодости избил жену Светку, а когда та скончалась, так и не выдав своего мужа, пустил слух, что она случайно споткнулась на улице и упала, а врачи, дескать, "залечили".
Молодую женщину тихо похоронили на отдаленном кладбище. С тех пор Виталик и стал колоться героином.

Как он с таким образом жизни смог дожить до сорока лет – тайна покрытая мраком и, конечно же, чудо природы.

Но, тем не менее, он жив и даже довольно таки упитан. Только челюсть сломана. Стоит вот. Шлёпает одними губами.
Говорит, упал с крыши.
"А что же ты там делал?" - спрашиваю я, втайне надеясь даже не на правду, но хотя бы на оригинальный ответ.

«Я ключи потерял, хотел через крышу к себе на балкон попасть – семь метров… прямо на асфальт» - отвечает однокашник, нисколько не смутившись.

«А-а, логично, ну выздоравливай, пожалуйста…» - я выдавливаю из себя это «выздоравливай», полагая, что этого мало, добавляю «пожалуйста». Но мне вовсе не хочется желать ему здоровья, и я знаю, что через пару недель он будет ходить гоголем без этой дурацкой повязки вместо нормального бандажа. Я знаю, что через десяток дней у него опять всё будет в полном порядке: чеки, дороги, лавэ, приход и всё такое…

И я ловлю себя на мысли, что мне его совсем не жаль. Черт возьми, так вот и становятся снобами. Я перестал понимать чужую физическую боль и ей сочувствовать. Даже если представить, как хирург из челюстно-лицевой клиники вынимает из чужого рта осколки костей и вправляет нижнюю челюсть, совершая эти операции наживую - без наркоза.

Должно быть, больно - очень больно. Но мне не жаль, это ведь ему было больно. Мне-то какое дело…
Наверное, я бессердечный человек.

У меня на работе есть две большие собаки, два пса – один белый, другой рыжий. Белого зовут Дик, рыжего – Пират. Я люблю их обоих.

Сегодня ночью в драке Пират порвал Дика. Сначала нанес удар куда-то в артерию. Дик даже не успел захрипеть, он просто упал и молча задергался в агонии. Сторож не осмелился придти на помощь – Пират добил моего любимого белого пса и безжалостно разорвал ещё пульсирующее горло.
Как будто моё сердце…


© Copyright: Худыськин Егор
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 64
Дата публикации: 11.01.18 в 15:09
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100