Логин:
Пароль:
 
 
 
Таран эсминцем Живучий фашистской подлодки U-387
АлексейНиколаевич Крылов
 


Это случилось 8 декабря 1944 года в 22 часа 42 минуты в суровом военном Баренцевом море. Старший радиометрист эсминца «Живучий» КСФ Любимкин заметил на экране радиолокатора небольшое светящееся пятно. Быстро уточнив параметры цели, он немедленно доложил на мостик:
- Малая цель. Правый борт, 10, дистанция 42 кабельтова. Идет вправо!
Вахтенный офицер Лисовский нажал педаль сигнала боевой тревоги, и десятки матросских ног застучали по железным трапам и палубе.
На мостике уже был командир корабля. Оценив на ходу обстановку, он тут же приказал:
- Полный вперед! Пять градусов право руля!
«Живучий» содрогнулся всем корпусом и полным ходом помчался навстречу врагу. Рулевой Папушин удерживал корабль на курсе по пеленгу радиолокатора. На боевых постах и на мостике царила тишина, нарушаемая лишь мерными всплесками волн, шумом турбовентиляторов да поиском "Асдика".
Когда расстояние до цели сократилось, командир корабля Рябченко приказал Лисовскому:
- Осветить цель!
Выстрел носового орудия на мгновение высветил в полярной ночи небольшой участок моря.
- Подводная лодка, правый борт, 10, дистанция три кабельтова! - доложил старшина 2-й статьи Головин. Никто из стоявших на мостике в те доли секунды не успел увидеть врага. Это оказалось под силу лишь тренированному глазу опытного сигнальщика. Глядя в направлении, указанном старшиной, все заметили на воде два фосфоресцирующих пузыря - враг выпустил торпеды.
От пузырей начинались светящиеся в воде пунктиры, нацеленные прямо в корпус эсминца.
Очевидно, это увидел и командир.
- Право на борт! На таран! - тут же скомандовал он.
От резкого поворота, произведенного на большой скорости, корабль сильно накренился. Ледяные горько-соленые брызги полетели в лица стоявших на мостике.
Раздался звонок с кормового поста:
- Две торпеды прошли в 3-5 метрах от борта!
Еще через мгновение - два резких и сильных толчка. Затем треск и скрежет металла: эсминец своим кованным форштевнем пробил корпус лодки и на несколько метров "влез" на нее. Придавив лодку тысячетонной громадой, корабль накренился на левый борт и потерял ход. На мостике хорошо были слышны панические возгласы, доносившиеся с вражеской лодки.
- Полный назад! - скомандовал Рябченко.
Эсминец начал медленно отходить назад. Протараненная фашистская лодка, прижатая волной и ветром борту эсминца, двигалась вместе с ним, жутко скрежеща разорванной обшивкой.
На мостике всех охватил азарт боя, и ощущение необычности происходящего. Экипажу эсминца еще не приходилось вот так вплотную, буквально "нос к носу", встречаться с подводным противником.
- Бейте фашистскую гадину! - выкрикнул капитан-лейтенант Фомин, тоже прибежавший на мостик.
Но чем бить? Стрелять из орудий нельзя - лодка у самого борта эсминца.
- Эх, гранату бы! - с тоской произнес кто-то на баке.
К крикам, доносившимся с лодки, теперь прибавился еще тревожный металлический стук. Видимо, стучали сверху в задраенный рубочный люк. В ответ с бака послышалось:
- Алло, фриц, ауф-видерзеен! - это комендор носового орудия Федор Рудь вступил в "диалог" с гитлеровцами.
Когда "Живучий" дал задний ход, поврежденная лодка пыталась еще ускользнуть - рванула полным ходом вперед. Но не тут-то было. Как только она вышла из "мертвого пространства", носовое орудие старшины 1-й статьи Толкачева открыло по ней огонь прямой наводкой. Первый же снаряд угодил в рубку, за ним еще несколько. Кормовое орудие вело огонь, чередуя осветительные снаряды с фугасными. Затем к нему присоединились зенитные автоматы старшины 2-й  статьи Сегиня, краснофлотцев Свитнева и Смирнова. Когда кончился боезапас у автомата левого борта, Сегинь перешел к правому и успешно вел огонь через узкое пространство между дымовыми трубами эсминца.
Таранный удар, прямые попадания снарядов сделали свое дело: фашистская подводная лодка начала быстро оседать на корму и вскоре скрылась в морской пучине.
- Большая серия бомб - товсь! - раздалась своевременная команда.
На голову агонизирующего врага посыпались бомбы, сброшенные минерами Иваном Лукьянцевым, Мефодием Никитиным и Гавриилом Скибой. За первой серией последовали следующие. За кормой эсминца послышались мощные взрывы, и на том месте, где только что был подводный хищник, вздыбились огромные водяные столбы.
В этом необычном бою эсминец израсходовал 27 трех- и  четырехдюймовых снарядов, 210 снарядов зенитных автоматов и 30 больших глубинных бомб.
Осветив прожектором район гибели вражеской лодки, увидели много обломков, плававших в густом соляре. Так была потоплена  фашистская лодка "U-387".
Командовал ей капитан-лейтенант Рудольф Бюхлер. Лодка вышла в свой последний боевой поход 21.11.1944 из Нарвика и после захода в Харстад безуспешно действовала в составе группы «Штир» против конвоя JW-62. 1 декабря лодка была включена в группу «Грубе» и до 5 декабря занимала позицию в районе Иоканки. В этот день она вместе с «U997» вошла в группу «Шток». 7 декабря Мурманская часть конвоя JW-62 без потерь вошла в Кольский залив, а группа «Шток» в ожидании выхода обратного конвоя RA-62 действовала на наших прибрежных коммуникациях. «U387» заняла позицию «Шток 4» восточнее полуострова Рыбачий. Вечером 8 декабря командующий подводными лодками Северных морей (FdU Nordmeer) фрегаттен-капитан Р. Зурен приказал подлодкам в районе Рыбачего держаться ближе к берегу. Там она и нашла свой конец.
На "Живучем" от таранного удара разошлись стальные листы обшивки в носовой части, вышли из строя два передатчика и радиолокационная станция. Из личного состава пострадал котельный машинист Иван Пастухов - он получил сильный ожог, упав при ударе на стенку котла.
Потом Совинформбюро передало сообщение, в котором упоминалось об уничтожении в Баренцевом море двух немецких подводных лодок. Жена одного из офицеров эсминца услышала эту сводку у себя в Архангельске, в частности, то, что эсминец под командованием капитана 3-го ранга Рябченко таранил и потопил одну из них. Смысл слова "таран" жена военного моряка хорошо понимала, знала она также и то, что в этом случае могут погибнуть оба корабля. В сводке же сообщалось лишь о судьбе подводной лодки. Можно представить, с каким нетерпением и тревогой ждала она весточки от мужа (между супругами был уговор: после каждого возвращения с боевого похода муж шлет жене коротенькую телеграмму - всего три слова: "Жив, здоров. Николай"). Такую телеграмму Полина получила вовремя.
Британское Адмиралтейство с 1946 года считает, что «U387» потопил «Сквидом» корвет «Бамборо Касл», хотя во время войны Комитет по оценке потерь подводных лодок (U-Boat Assessment Committee) не был уверен в успешности этой атаки. Зато местные военно-исторические власовцы флотского пошиба уверены в этом на 100 процентов. Ведь им щедро проплачено в рамках доктрины госдепа США по дегероизации прошлого России. Даже картину "Эскадренный миноносец таранит немецко-фашистскую лодку" художника Г.В. Горшкова (1945 год) из экспозиции нашего ЦВВМ убрали по стараниям своры этих негодяев. Так они перевоёвывают войну сегодня...
В базе водолазы тщательно осмотрели днище «Живучего», эсминец поставили в плавучий док, где за сутки ему сменили заклепки в носовой части, приварили сорванный боковой киль, выполнили другие корпусные работы.
Слухи о боевом столкновении эсминца "Живучий" с фашистской подводной лодкой дошли и до местных жителей, но в сильно искаженном виде. Краснофлотец Александр Петров рассказывал, как повстречавшаяся ему на берегу знакомая девушка  не  поверила своим глазам, увидев его: считала, что "Живучий" затонул.
Победу над  фашистской лодкой экипаж отметил в базе. Между тостами офицеры обменивались впечатлениями, заново переживая все перипетии боя.
Во время тарана я был в машинном отделении. От резкого толчка и потери скорости едва не полетел с ног, - вспоминал Никольский. - Решил было, что крепко сели на мель. Когда лодка оказалась прижатой к борту, я бросился на бак к носовому орудию, - вступал в разговор Лисовский. - Вижу, корабль медленно сползает с лодки. "Неужели уйдет гад", - думаю про себя. Но стрелять из пушки бесполезно - лодка ниже бака, в "мертвом пространстве". Пока вспоминал анекдот "про кривое ружье", лодка заработала винтами и стала удирать. Решаю стрелять прямой наводкой. Толкачев открыл орудийный замок, а я навожу через ствол...
Николай Дмитриевич, помнишь, как ты еще в Англии шутя сказал, что главное у этих "шипов" - кованый киль? -- улыбаясь спросил Фомин. - Откуда ты знал тогда, что он выручит нас при таране?
Так я ведь диалектик, - не очень понятно отшутился Рябченко.
В разговор включился лейтенант Мотиенко, командир минно-торпедной боевой части.
- Вижу - две торпеды мчатся прямо на нас, и глаз не могу отвести. А на душе - никакого страха, одно любопытство: зацепят... не зацепят... А как взрывают ся торпеды, я-то знаю, видел...
- Все равно мы не потонули бы, - улыбнулся Рябченко. - Во-первых, в рынде корабля чиф-инженер "Ричмонда" крестил свою дочь, а этот обряд у англичан считается доброй приметой. Во-вторых, не даром же наш эсминец называется "Живучим", в-третьих, бортовой номер его "тринадцать", а это число для меня всегда счастливое.
Но не всегда победа в поединках с немецкими подводниками доставалась нашим морякам. Враг применял самое новое оружие – самонаводящиеся акустические торпеды. Уклониться от них было весьма непросто. Погиб почти со всем экипажем систершип «Живучего» - «Деятельный».
В 20 часов 30 минут радиометрист Крайнов обнаружил радиолокатором малую цель справа со стороны берега. Импульс был размытый, нечеткий. Иногда он вовсе исчезал, скрываемый гребнями волн. Когда на экране вновь появился небольшой "зайчик", старшина обратил внимание, что он стал чуть ближе к кораблю, и доложил на мостик:
- Справа 30, дистанция 28 кабельтовых, малая цель идет на сближение!
Вахтенный офицер старший лейтенант М.Ф. Турланов объявил боевую тревогу. На мостик вбежал командир корабля капитан-лейтенант К.А.Кравченко, месяц назад сменивший на этом посту П.М. Гончара. Прежде он был старпомом на эсминце "Жесткий".
Намерения врага командиру были ясны - решив преградить субмарине путь к транспортам, он сразу скомандовал:
- Полный ход, право руль!
Когда расстояние до цели сократилось, в фосфоресцирующем буруне с мостика опознали лодку, шедшую на  погружение. Эсминец устремился к  буруну, но лодка уже ушла на глубину. Вслед ей полетели бомбы. Пока минеры готовили новую серию глубинных бомб, корабль разворачивался на обратный курс для повторной атаки. Когда эсминец уже заканчивал циркуляцию, в корме  раздался взрыв. Случилось это в 20 часов 55 минут. Корабль вздрогнул, осел на корму и потерял ход. Через несколько секунд последовал второй взрыв по силе чуть меньше первого - это взорвались глубинные  бомбы, скатившиеся за борт.
Кравченко приказал осмотреться и доложить о повреждениях. Ют на телефонный вызов не отвечал. Молчали и оба машинных отделения. От сильного сотрясения корпуса нарушилась радиосвязь.
- Акустикам произвести поиск целей, радиометристам осмотреть горизонт! - распорядился командир.
Минут через пять после взрыва на  мостик доложили из первой (носовой) машины:
- Вторую машину заливает водой, у меня все в порядке!
Но на приказание командира дать исправной машине средний ход вперед последовал доклад:
- Машина работает "вразнос".
Это означало, что оторваны винты. Положение сложилось тяжелое, необходимо было немедленно доложить о случившемся командиру конвоя, но рация не работала... Спокойным голосом Кравченко отдал приказание на "эрликоны" - стрелять вверх трассирующими.
Через несколько минут доложили, что исправлен передатчик УКВ. Кравченко передал в эфир:
- Я торпедирован. Обе машины затоплены, медленно погружаюсь. Имею крен на правый борт. Стараюсь его выровнять. Принимаю меры к спасению корабля.
Ответа не было - приемник так и не удалось отремонтировать.
Доложив флагману  обстановку, Кравченко оставил  на мостике старпома, а сам спустился вниз осмотреть повреждения.
Вскоре к Мачинскому подошли шифровальщик Карманов и писарь Нешитов. Их волновал вопрос - как быть с корабельными документами. Нельзя допустить, чтобы они попали в руки противника.  Старпом распорядился подготовить их к затоплению.
Сигнальщики тем временем  выпустили серию  сигнальных ракет, означавших "терплю бедствие, нуждаюсь в помощи".
Через 6-8 минут на мостик вернулся командир.
- Я не смог пройти в корму - завален шкафут, в темноте трудно понять, что  произошло, - сказал он старпому. - Идите, Олег Макарович, вниз, готовьте спасательные средства.
В машинных отделениях шла непрерывная борьба за живучесть  корабля.
Больше всего пострадала вторая машина: там сильно деформировалась переборка, у подволока образовался разрыв, и огромный стальной лист угрожающе повис над головами  людей. Из топливной цистерны хлестал мазут, заливая машинистов.
Погиб командир машины старшина 1-й  статьи Рогожин, старший краснофлотец Тулузаров получил  ранение в голову. Трюмные  выбивались из сил,  откачивая воду  за  борт.  Действовали  они  без суеты, четко,  слаженно. Но  все было бесполезно, вода прибывала, и насосы не успевали ее откачивать. Оставаться в машине  было  уже нельзя,  и личный состав, выключив  освещение, покинул ее, выйдя через люк на верхнюю палубу.
Тем временем в  первой  машине  ставили  подпоры, укрепляли  переборку, разделяющую ее  со второй  машиной.  Но  усилия моряков оказались  тщетными: переборка   не  выдержала  сильного  напора,  в  нижней  ее  части  прорвало полуметровое отверстие, в которое хлынули мазут и вода. Люди не растерялись, включили  водоотливные   средства.  Когда  кормовая  переборка   еще  больше подалась,  стало  ясно,  что  с поступлением  забортной  воды не справиться.
Личный состав, исчерпав все возможности, покинул первую машину. Еще во время взрыва там погиб командир электриков Козлов -- взрывной волной его отбросило на оголившиеся контакты; получил ранение трюмный машинист Лопатин.
Продолжая осмотр корабля,  старпом остановился в коридоре правого борта -  выход  на  палубу  был  завален.  Рядом  искрили  провода, металлические конструкции   оказались   под   напряжением.   Мачинский  лег  на  палубу  и "по-пластунски" пролез под завалом на шкафут. Осмотревшись, увидел: на месте третьей  дымовой  трубы зияла дыра, на рострах  лежало перевернутое кормовое орудие - пролетев по воздуху около  30  метров, пушка  сбила дымовую трубу и обрушила ростры. Юта и кормовой  надстройки не было вообще. Палуба в районе  кормовой части  погрузилась в воду.  Совки труб торпедного  аппарата покрылись  льдом,  через  них  свободно  перекатывались волны.  Спасательная шлюпка правого борта висела  на  кормовых  талях, носовые были оборваны, нос шлюпки разбит.  У моторного  катера Мачинский увидел небольшую группу людей, пытавшихся спустить его на воду. Кто-то орудовал топором, заваливая бортовые леера. Стойки и трос обледенели и плохо поддавались. Одну леерную стойку так и не удалось  убрать.  Моряки начали отдавать штормовое крепление, а старпом направился на  бак.  В  носовой  части  аварийная  партия  готовила к спуску резиновую шлюпку и спасательные плотики.
Пока старпом обходил корабль, крен заметно увеличился, корма еще больше просела,  нос  вышел  из  воды.  Поднявшись на  мостик,  Мачинский,  доложил командиру  результаты  осмотра.  Кравченко  отдал  приказание  готовиться  к буксировке  на  мелкое  место. Голос  его  был  обычным,  ровным.  Потом  из радиорубки  передали  сообщение  флагмана,  что  на  помощь   вышли  эсминцы "Дерзкий"  и "Живучий"  (приемник  все-таки удалось  исправить).  Вскоре  на экране радара появилось отчетливое изображение -- две цели, приближающиеся к "Деятельному".  Одна из них была уже близко. И тут  снова тревожный  доклад: затопило  первую  машину, вода  подступила  к  котельным. Кравченко приказал погасить третий котел (четвертый был выведен ранее).
В  21.15  командир  вторично  доложил  флагману  обстановку.  Положение корабля и его экипажа продолжало осложняться. Когда  турбодинамо оказалось в воде, прекратилась  подача  электроэнергии,  но  люди  оставались на  боевых постах, действуя по боевым инструкциям.
- Снято питание с гирокомпаса, перешел на батареи! - доложил штурманский электрик Павел Агеев (его пост находился ниже ватерлинии). Командир приказал ему покинуть гиропост, обойти нижние помещения, предупредить оставшихся, чтобы все поднимались
на верхнюю палубу.
В  21.30  слева но  носу  возник  силуэт  корабля. Это  был  "Дерзкий".
Кравченко приказал  сигнальщику передать на эсминец: "Приготовьте  буксирные средства,  берите меня  на буксир, нуждаюсь  в срочной буксировке  на мелкое место".
"Дерзкий" в  это время выходил в атаку на подводную лодку,  и узкий луч аккумуляторного фонаря на нем не заметили.
Корма "Деятельного" все больше уходила в воду, крен достиг 26 градусов. Из  труб  валил  едкий дым. Стало  тяжело дышать, и командир  приказал  всем покинуть  корабль.  С  мостика медленно сошли  вахтенный офицер  Турланов  и сигнальщик Корябин. Старшина прихватил с собой  бинокль и сигнальный фонарь, заметив:
- Еще пригодятся!
На  мостике  оставались двое.  О чем думали командир и  старпом  в  эти минуты, трудно сказать. Оба молодые, здоровые --  вся жизнь  впереди. Совсем недавно Кравченко послал вызов своей жене  на приезд в Мурманск (она жила во Владивостоке): война заканчивается, и пора кончать с разлукой...
- Прыгайте, Олег Макарович, а то будет поздно, - спокойно произнес Кравченко.
- А как же вы, Константин Афанасьевич?
Вынырнув на поверхность, Мачинский услышал позади грохот и треск: эсминец стремительно уходил в воду. А вместе  с ним - его командир капитан-лейтенант Кравченко…

© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 72
Дата публикации: 10.02.18 в 11:17
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100