Логин:
Пароль:
 
 
 
Знамение, или Евангелие от кометы (11-15 главы)
Николай Зиновьев
 


            
            11. ПРЕДСКАЗАНИЕ БАБУШКИ ВЕРЫ
                        Иным достался от природы
                        Инстинкт пророчески-слепой,
                        Они им чуют, слышат воды
                        И  в темной глубине земной…
                                            Федор Тютчев

Дар предвиденья, промысел божий,
в старину считался грехом.
Но для бабушки Веры, похоже,
это было духовным окном.
И однажды она мне тайком
нагадала дорогу хорошую,
своим карим сверкнув угольком.
На заре телевиденья
догорало в ней ясновиденье.
Но все по порядку.
– Что? – бурчала старуха. – Промокли,
«звездочеты», ни свет ни заря?..
Дождь, небось, поймали в бинокле? –
И сказала: – А все же не зря
накануне я видела сон.
Вещим смыслом он опален.
Как в 10-м – пронзающий свет…
Там меня уже нет.
И другое положенье планет…
– Ну так вот, –
продолжала она, –
в год прилета кометы
бед пребудет сполна,
все услышат корчи планеты.
И взовьется вулкан в истерике.
Недороды. Болезни. Страх.
И железная птица Америки
разорвется
у всех
на глазах!..
А под май – почернеет акация.
И полынь, полынь – без конца.
И какая-то эвакуация
без войны.
Под взором Творца…      


                     ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 1682 г.
                    …Багровая комета явилась в январе в созвездии
             Девы.  Голова  ее кругла,  величиной  с  бычий  глаз,
              и  от  этой  головы  отходит  веером  хвост,  точно
              павлиний,  он  огромен  и  простирается  на  треть
              небесной тверди…
                                  Хроника иезуитов в Орлеане


12. СУД
«Кто ты?» –
вопрос из зала суда,
где потерпевшие столпились года
в момент прилетов ее сюда,
от бедствий вымершие города,
затонувшие суда,
холода…
«Кто ты? –
счастья или смерти звезда?»
«Кто ты? –
вопрос отсюда –
туда,
из ниоткуда –
в никогда. –
Рок, или крест, или гвоздь бытия?» –
спрашивает с серебряной бородой,
относительно молодой.
Время – судья.
Вопрос – в упор.
Вопрос – в укор.
А эта, определенно седая,
женщина в алой мантии,
История-прокурор,
отстраняя звезду от рая,
вынести
требует
ей
приговор!
Все – за.
Лишь один защитник,
в парике голубом астроном,
на языке XVII века
пытается им объяснить с трудом,
что чудо сие подтверждает
закон тяготенья
коллеги его сэра Ньютона…
И, мол, это вовсе не Божье отмщенье,
и сам он давно предсказал возвращенье
«хвостатой»
из звездных полей…
– Сэр!
А как ваше имя, простите?
– Галлей…



               13. УХОД
                          Жизнь – свеча на ветру.
                                             Японская поговорка


31 августа
перед отъездом в Москву
в дом наш утром,
как молния,
ударила весть:
умерла бабушка Вера.
Выл Буль-Буль,
корова в сарае ревела,
и хотелось подальше
куда-то от горя залезть.
Я вошел к ней. Она на столе
в чистом платье лежала,белея…
И я, заглянувший за край,
прошептал: «Баба Вера, прощай…
Не успела сказать ты,
откуда то слово – "Галлея"…
И вот умерла невзначай…»
И подумал я: «Вера…
Она же, как совесть, должна быть всегда
молодой».
Но измученно-серым
было облако лика у Бабушки Веры Земной.
Сколько было ей лет –
столько надо столетий сложить.
31 августа мне никогда не забыть.




             ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 1759 г.
…Рождественской  ночью  1758  года,  сначала
как  слабая  туманная  звезда,  но  потом  разгораясь  пуще,  в  созвездии  Рыбы  вспыхнула  комета,
она двигалась в направлении Скорпиона и не гасла
в небе до конца апреля 1759 года…
Из наблюдений Гринвичской обсерватории

            ЗВОНОК ПО ТЕЛЕФОНУ ВРЕМЕНИ
– Алло! Записывайте.
Это  были  именины  без  именинника. Комета  к  сроку
появилась  в  небе. Ее назвали  Галлея,  но  человека, пред-сказавшего  ее возвращение  и  в  честь которого  она  так
названа, уже не было в живых. Эдмунд Галлей умер в глу-бокой бедности 14 января 1742 года, не дожив семнадца-ти лет до триумфа своего открытия, подтверждающего закон  тяготения Ньютона.  Прах  астронома  покоится недалеко  от Гринвича  на  кладбище  при  церкви  Святой
Маргариты.



              14. ГАЛЛЕЙ
…Пуста дорога в Айлингтон.
Но на судьбу он не в обиде.
«Не ел с утра, – подумал он, –
но в этом даже есть резон:
на глаз голодный легче видеть».
Лорд неба, не дворца холоп,
качался он в углу кареты,
шепча: «Не нужен телескоп,
чтобы увидеть зависть, чтоб
узреть нечистоплотность света…
Его я грязный блеск познал
так близко,
но, любя свободу,
весь звон бы желтый променял
на тишь ночного небосвода…»
Еще Галлею двадцать шесть.
В душе тревожно-неуютно.
Сомнений всех не перечесть,
но в мире небо есть! И Ньютон!
Не верится,
лишь час назад
он с ним беседовал, как с Богом.
Простились у старинных врат.
Спиною чувствует он взгляд.
И звезды
жемчугом
кропят
ему
от Кембриджа
дорогу…
Он задремал… И там, во сне,
на языке каком-то странном,
не на английском,
на туманном,
вне времени,
пространства вне,
в сплошной нездешней вышине,
на языке миров стеклянном,
магически непостоянном
при относительной Луне,
спросил он Ньютона:
«Скажите, сэр, какую
должно описывать кривую
тело
под действием
центростремительной силы,
что уменьшается обратно пропорционально
квадрату расстояния?»
Ответил Ньютон: «Эллипс».
Был рассвет
ума земного…
И восход планет –
летящих в эру радиоантенн…
Их звали «Лобачевский» и «Эйнштейн»…
Добавил Ньютон: «Очень ошибусь,
если тела, а именно кометы,
не обращаются вкруг Солнца,
как планеты…»
«Так, значит, по кривой кометы мчат! –
Галлей воскликнул. – Гениальный взгляд
на суть вещей.
И эллипс – исключенье
для вашего закона тяготенья.
Сэр, разрешите сделать скромный вклад
в ваш труд великий…
Я помочь вам рад…
И сделанные мною вычисленья
послужат лишь подспорьем, подтвержденьем!»
«Ах, юный друг, – последовал ответ, –
спасибо. Только дайте мне обет
молчать пока. Ни слова. Никому. –
Он оглянулся в будущую тьму
и прошептал: – Познанье как дыра…
Подслушивают звезды нас…
Пора…»
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Галлей у дома лишь очнулся,
взволнован был и огорчен,
как будто с тайной разминулся.
«Какой невыдуманный сон!
Что дальше будет?» – думал он.
Марию обнял на пороге.
«А знаешь, выглядят как боги, –
сказал он, потеплев слегка, –
совсем аскетно. Как в берлоге.
Устало. И без парика.
Да… Гений – это форма света».
Супруга, прислонясь к окну,
сказала грустно: «А комета?
Ее ведь ты искал одну?»
«Вот-вот. Ее найти мне надо
во благо ньютоновских дел,
ведь плод эдэмовского сада
когда-то неспроста созрел…»
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Прошло немало лет с тех пор,
когда два гордых человека
ученой дружбы договор
скрепили звездной клятвой некой.
Мерцал над Гринвичем шатер.
И для луча или парсека
был краток путь –
как через двор –
до восемнадцатого века…
Великий лондонский пожар
уже в народе забывался,
уж мир по Ньютону вращался,
а гений сам был дряхл и стар;
вдруг ночью, душу бросив в жар,
отец-покойник, мыловар,
в окно к Эдмунду постучался…
Он странно начал: «Сын, прости.
Не стоит жизни вся монета,
чью цену не перевести
на счет загробный. Глупо это.
И я б тебе помог почти.
Я знаю, где твоя комета…»
«Отец, – сын тихо прошептал, -
ты честен перед Мирозданьем,
ведь ты помог тогда изданью
святых ньютоновских "Начал".
Ну,а комета…
Я ее
недавно вычислил средь прочих.
Но жаль, – пронзая бытие,
она, как скользкое копье,
тебя не возвратит из ночи…»
…Дождь лил за стеклами стеной,
черты неясные смывая
и дымный Тауэр ночной
как бы от Темзы отрывая.
А здесь, в тиши полупустой,
под ночезрительной трубой
душа задумалась земная…
Наутро в Дерпт поехал он
на верфь, на волю ветровую,
знакомым лордом приглашен
узреть диковину живую –
увидеть плотника-царя
в сосновом празднике работы,
упрямого богатыря
под градом царственного пота!
Дыша и дегтем, и смолой,
пропахшие сибирским мехом,
звенели, пели под пилой,
откатываясь,
бревна
с эхом!
Киль-блоки высились горой,
обросшие российским смехом!..
Не зная Ньютона «Начал»,
но ведая о черством хлебе,
оттуда, сверху, Петр кричал,
смеясь, как мальчик-адмирал…
Галлей у стапелей стоял,
забыв о небе.
Царь спрыгнул. И, смущаясь чуть,
нос утирая как-нибудь,
но тоном гордым
сказал: «Работка эта – жуть.
Но я не зря проделал путь.
Андрюха, объясни-ка лордам!..
И не забудь еще скажи,
что рад я видеть свет науки,
что столь высокие мужи
нам в дружбе протянули руки».
Галлей ответил, что «польщен
державным знаком уваженья
и, видно, вовремя закон
открыт земного притяженья»…
Петр засмеялся: «Так вперед!
К губам притянем кружки с джином!»
И весь на стапелях народ
загоготал неудержимо.
Смеялся лорд, толмач Андрей,
смеялась вся корма корвета…
«Он молод, – прошептал Галлей, –
но как блистательны ответы!
Как он подвижен средь людей!
Он просА Петр пытливостью пленял,
в Москву науку приглашая,
горящим взором орошая
сухой английский ритуал…то – русская комета!»




                    ИЗ ДНЕВНИКА ГАЛЛЕЯ
…Довольно  многое  заставляет  думать  меня,  что
комета  1531  года,  которую  наблюдал  Аппиан,  была
тож дественна  комете  1607  года,  описанной  Каплером,
а также той, которую я сам видел в 1682 году. Все элементы орбит сходятся в точности, а разность периодов не столь велика, чтобы ее нельзя было приписать каким-либо  физическим  причинам,  например,  возмущениям Юпитера или Сатурна…
Смею  утверждать,  что  это  одна  и  та  же  комета!
И если она вновь вернется около 1758 года, честное потомство не откажется признать, что первым это от-крыл англичанин…

            ЗВОНОК ПО ТЕЛЕФОНУ ВРЕМЕНИ
– Алло!
Обнаружен текст предсмертной
молитвы Галлея. Записывайте…


«…Возвратись, комета, возвратись!
Слово дай, что прах не опечалишь.
Ты опять к мечте моей причалишь…
Возвратись, комета, возвратись.
Долгий эллипс, обнимая высь,
ты неописуемо опишешь.
Пусть меня уже не будет, слышишь?
Возвратись, комета, возвратись.
В Гринвиче мой неспокойный сон
да хранит святая Маргарита.
В эту ночь, как в Церковь Всех Времен, –
пусть вплывет кометная орбита.
Замыкая вытянутый круг
или петлю на душе Вселенной,
возвратись, комета, светлый друг,
словно мать по тропке деревенской.
Помири неведающих всех,
подскажи им голосом знаменья:
разминуться – это тяжкий грех,
возвращаться – это всепрощенье.
Возвратись, комета, возвратись.
Нам не надо разлучаться всуе,
на лицо планеты оглянись,
на ее улыбку голубую.
Тайных сил тебя ведет магнит.
И прошу я – на лазури свода,
как на фреске пусть запечатлит
он
твое явление народам!
Я забыл уже, где верх, где низ…
Да случится разума экзамен.
Возвратись, комета. Возвратись.
Амен».
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Французский астроном Клеро, уточнив
параметры возвращающейся кометы,
дал ей имя ее открывателя. Через
семнадцать лет он как бы принял ее
в руки свои из рук умершего британца.



              15. САДЫ
                         Люблю одинаково истину и Родину.
                         Княгиня Е. Дашкова

...Дым цветной подо мной
или пятна миров.
Это утренний Брянск с облаками садов.
Вот жасминовый сад,
а за ним – дикий сад,
крест в сиреневом облаке
у разрушенных врат…
(Это я с чердака
без забот, наугад
в бинокль смотрю.)
Вот дом… Палисад
из черемухи горькой…
И дальше
подряд –
дом и сад.
Дом и сад.
Во всю длину улицы.
Во всю длину детства.
Неужели от Родины милой
на целую жизнь
это все мне
в наследство?..



                                Продолжение следует.......






© Copyright: Николай Зиновьев
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Поэмы и циклы стихов
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 6
Дата публикации: 14.06.18 в 19:57
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100