Логин:
Пароль:
 
 
 
Знамение, или Евангелие от кометы (16-20 главы)
Николай Зиновьев
 


                      ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 1835–1836 гг.
                  …В  октябре  1835  года комета  в  виде  кровавой
  звезды, немного ярче, чем Антарис, явилась в созвез-дии Возничего и    быстро двигалась к Северной Коро-не. Больше года она то гасла, то возгоралась грозным светом и исчезла совсем в январском небе 1837 года.
                                  Из архива обсерватории Гершеля


                  16. СТАНЦИЯ «ЧЕРНАЯ РЕЧКА»
…Мглу
снежных
секунд
разрезая,
трость билась в руке… Он сказал:
«Темна анонимная зависть,
обид изнурительный бал…
И белая лошадь, и заяц
опасны не так в этот год,
кометный же хвост,
он, мерзавец,
любую судьбу заметет!..»
…Комета ему ворожила.
Спешил он,
на Невский свернув,
У «Вольфа и Беранжера»
кофейную горечь хлебнув.
Комета ему ворожила,
все годы, как свечи, задув!..
Вновь дышит он воздухом бедствий.
Конь страшное чует, храпя.
О, жертвенно-смертное бегство
от века, от всех, от себя!
И вы, Тургенев, Языков,
Жуковский и доктор Даль,
как вы пролетели дико
сквозь сумерек колкий хрусталь –
в санях пропустив ясноликую,
великую нашу печаль?!..
Кровит безутешно тот вечер –
сквозь русские все январи…
И мчится метро,
а навстречу –
дрожат у карет фонари…
Туда наша боль,
а навстречу –
глаза,
будто слезы зари…
И все-таки, может, успеем?
Князь Вяземский, ты опоздал.
И Яковлев, ты опоздал.
Бег строчек оборван злодеем,
а пульс еще жил и стучал.
И где-то в окне догорала
комета
и в небо звала,
в камине золу волновала,
испуг в Натали разожгла…
Все дальше той драмы начало,
и тайны сгущается мгла.
…Глазами, не знавшими свечки,
я маленький томик читал.
Вдруг «Станция "Черная речка"»
подземный мне голос сказал.
Но только тот, видно, возок
быстрее –
по имени Рок,
а мир из пространства и времени –
лишь маленький, тесный мирок,
в котором легко из конца
в конец
пролететь для свинца,
и сто пятьдесят январей –
лишь миг для кометных лучей…
И все это сжалось
в комок
из боли, из крови, из строк.
Но все-таки, может, успеем?
И время, как ветер, назад повернем.
Опасность развеем.
И пулю не впустим
в бессмертье,
на лестницу,
в дом
на Мойке, 12,
с одним непогасшим окном…
__________
От Черной бы речки движенье
направить сквозь лет волшебство.
Но станции нет «Воскресенья»,
как нет воскресенья его...


                   17. МНОГОТОЧИЕ
                                Что такое жизнь?
                                Что такое душа?
                                Что такое сознание?
                                               Сократ


Точки звезд… Запятые комет
среди вечного хладноночия.
В тайном чистописанье лет
многоточие… многоточие…
Первозданное далеко.
Зыбко. Вольно. Непостижимо.
Звездной млечности молоко
там сбежало неудержимо.
Золотой из грядущего свет
без ошибок веков и прочего…
А бинокль ищет ответ…
Многоточие… Многоточие…
Бродит кровь венозная в вишне.
И в разгул послевоенной мечты
над оврагом Верхним и Нижним
немцы пленные строят мосты.
Лица серые, оловянные,
кто с пилою, кто с молотком.
Искупленья творят деревянные
за спаленные избы кругом.
Я бинокль переведу
вновь на звезду.
А она расскажет тайком,
что в зрачках у пленного немца
отпечатался в сорок втором
крик Вселенной из уст младенца.
И бежит, бежит по лучу
жизнь земная последней искрой…
– Не преувеличивай! –
я биноклю шепчу. –
Это преждевременный призрак.
Еще рано. И нет ничего.
Только время течет воочию.
И какая-то точка его
превращается в многоточие…
Торричеллиева пустота.
Протовакуум Мирозданья.
Первохаоса нагота.
Пыли пылкое созиданье.
Уж потом – запятые комет,
точки звезд, мечтой замороченные…
Мне сейчас четырнадцать лет.
Многоточие… Многоточие…
Я бинокль переведу
и глаза остужу в пруду.
А потом размечтаюсь отчаянно,
ноги свесив с ночного моста,
и меня обожжет нечаянно
Человечкова высота…
А когда ворочусь домой,
то прислушаюсь оробело –
дождь
по стеклам
сечет
густой
или это татарские стрелы?..
Пляшет дождь у белой стены,
пузырится тропа до ночи.
Будто кто-то у тишины
вздумал вдруг выклевывать очи…
Из былого – серебряный свет…
Позабытых теней средоточие…
Кто там? Ведь никого же нет.
Многоточие… Многоточие…



              
                      ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 1910 г.
…5 февраля в созвездии Рыб обнаружена большая
комета, огненный шлейф которой приближается
к  нам.  Поскольку  длина   хвоста  кометы  превышает 30 млн км, Земля, двигаясь по своей орбите,
должна пройти ее хвост. 30 марта хорошо заметна  темная  ось симметрии  в  лучах.  Это  тень  от ядра. В ночь на 2 мая от головы отделился плазменный хвост и распался на два галаса-потока…
                               Из наблюдений в Пулковской обсерватории


                       18. УТРО ВЕКА
Кто-то из острословов
сказал, ныряя в авто:
– Это для астрономов
видимое ничто.
Девочка изумилась:
– Вот тебе и ничто!
У неба запалилось
старое шапито…

              «Мадрид. 15 мая. Испанцы в страхе перед кончиной мира.
               В переполненных костелах каются в грехах…»

Время насквозь тифозно,
противогазно-нервно,
грязно и паровозно,
Блерио-Райт-Люмьерно,
непоправимо грозно
и беззащитно вербно…

             «Вена.  18  мая.  Завтра  хвост  кометы  заденет  Землю.
              Среди населения паника. Некоторые запасаются кислородом.
              Есть случаи самоубийства…»

Кто-то отбил телеграмму:
«Лгать не могу, Анетта.
Дочь береги и маму.
Меня позвала комета».

«Чикаго-Ньюс.  19  мая.  Умер  Марк  Твен.  Интересная
под робность,  господа!  Знаменитый  писатель  родился
в 1835 году, т. е. в прошлый прилет кометы Галлея. Од-нажды он пошутил: "Я появился на свет вместе с коме-той, вместе с ней и уйду". Увы, это оказалось пророчес-твом, и он умер вчера в часы еевозвращения…»

Средь глада, мора, истребленья
еепланета дождалась!..
Нашли мы жертву отпущенья,
причин спасительную связь.
Здесь, в Америке, полдень.
А в Петербурге – тихая ночь.
Дом на Васильевском в духе Блаватской.
Светлая ноченька, брось баловаться.
Пиковой дамы белая дочь.
Там, где,как карты, горят три окна,
вызвала голос кометы весна…
…Чайное блюдце
по кругу
ползет…
– Скажи, комета,
что всех нас ждет?
И кто мы есть?
И кто нас ведет?
Она отвечала:
– Мон дье!
Майн Гот!
Один пролет – до звездных ворот.
И – разворот!
Страшись, природа!
Молись, природа!
Это я, комета 10-го года,
урода,
которая богиням фору дает,
блудная пуля,
след недорода,
из звездного сада отравленный плод,
я – мина,
подложенная под небосвод!
– Да что ты! – ей возражали, дрожа. –
Ты все-таки так хороша!
А в Самаре дьяк тараторил седой:
– Ты – черт! Не притворяйся звездой,
и не обманешь нас, греховодник,
ибо нет хвоста у звезд Господних…
А она смеялась:
– Я из рода
совсем других племен и времен,
ни Богу, ни дьяволу в угоду,
перечеркнув колокольный звон,
насквозь
сейчас
прохожу
природу!
А вот и Галлей… Мой крестный отец.
Прости.
Лечу в обратный конец…
Капелла в Падуе… Светится что-то…
Это я послужила
натурой
для Джотто.
И через все проливные лета –
собой
подтвердила
рожденье
Христа!..
Но что за народ! Бушует, орет?
Тот в пятом веке,
этот в десятом.
…А в алом платке венчально плывет
лицо Революции в двадцатом.
СОН КОМЕТЫ
…И видит она, удаляясь от нас,
сквозь синий сон атмосферы –
какие-то крыши… Дождь… Тарантас…
Беседку бабушки Веры…
А рядом от бомб полыхающий мост…
И взрывы! И корчи равнины…
Комета спрятала голову в хвост
от горькой-горькой кручины…
«Зачем, – она думает, – надо вот так
планету
долбить
кулаками?
Был мал разве людям тунгусский кулак?
Нет. В небо поднялись сами».
По звездам бежит 41-го дрожь.
Им мертвые лица снятся.
Комета на крик оглянулась.
Но все ж
она продолжала мчаться…


ЗВОНОК ПО ТЕЛЕФОНУ ВРЕМЕНИ
–...Да! Да! Я слушаю вас!.. Да! Да!
– Алло! Это очень важно...
– Простите, откуда вы? И когда?
– Мы в будущем и во вчерашнем.
Так вот, хотели напомнить мы,
вам лишь три года минуло,
когда у точки предельной тьмы
комета вспять
повернула.
И с этих пор в неуютной мгле
она с тревогой летит к Земле.
– Спасибо, голос!
Алло! Алло!
Вмешался третий, как назло!
Положите трубку!
...Отбой... Отбой...
– Алло! На проводе был Толстой...
Хотел о чем-то поведать он,
во что-то главное посвящен. –
10-й год растерял витки.
– Алло! Вы слышите?
...Гудки... Гудки...
Мне стало холодно за столом.
Как будто кто-то меня морочит.
А за окном
за синим стеклом –
четвертое
измеренье
хохочет...


                 19. МОЛОКО
...Как могли мы, я и дом, быть так
долго друг без друга?
Лев Толстой
Этот краткий приезд
меня гонит по улицам ранним.
Тишиною окрест
без коровьего рева
я ранен.
За Десною давно
не трубят на пастушьем рожке.
И растут пацаны
на молочно-сухом порошке.
Лишь рогатый троллейбус
по улице ходит один,
и от дома налево
наш старый снесен магазин.
За Лесными сараями
коршун набрал высоту.
Я иду по судьбе
в шестьдесят четвертом году.
Брат купил мотоцикл.
В новом цирке смешит Середа.
Только что-то утрачено
навсегда, навсегда.
Мне уже девятнадцать.
Все вроде на прежних местах.
Только странный какой-то
перед прошлым и будущим страх.
Я звездой пригвожден,
одинокий свидетель весны,
тех и этих времен
и какой-то грядущей вины.
– Молока надо? –
оклик Родины через года...
Молока Родины мне не хватало всегда.



                ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 1985–1986 гг.
…Пройдя  Арктур  и  Волосы  Вероники,  комета  Галлея
стремительно  движется  к  нам,  перемещаясь  по  небесной  сфере  к  перигелию.  Навстречу  ей  запущены  четыре
космических  аппарата:  «Вега-1»,  «Вега-2»,  «Джотто»
и «Планета-А»…
                                Из сообщения Европейского
                                        космического агентства

                 20. КТО ТЫ?

…Галактики шею
сто раз обмотав,
комета Галлея –
как газовый шарф!
Комета Галлея –
пожара крыло!
Редчайшая фея…
Но нам повезло!
Два раза в столетье –
гастролей угар.
Заезжая леди,
ночей супер-стар.
Есть повод очнуться
планете от бед,
есть шанс улыбнуться
раз в столько-то лет.
Но в пропуске звездном
в иные миры
кто сделал нам грозно –
три черных дыры?..
…А ночью в лесу с непогасшим окном
был как телевизор наш маленький дом,
где лунной зимою топили мы печь
и слушали в форточку звездную речь…
И ты прошептала: – Как здорово это,
что мы накануне прилета кометы.
«О,жизнь! – я подумал. – Твоя синева.
Твой свет.
Мы с тобой разделили права.
Твой голос. Мой слух. Твои краски. Мой глаз.
Твой ритм. Моя мысль. Твоя вечность. Мой час».
А ты далеко.
Всене пишешь, болея.
Но я тебя жду под кометой Галлея!.


                    РАЗГОВОР В АВТОБУСЕ
–  Слушай,  и  чего  они,  ученые,  мухины  дети,  носятся
с этой кометой? Ну прилетела, ну улетела. Толку что? Моему карману она ничего не прибавит.
– И я говорю, никакой пользы. Только вирусы она за-носит какие-то…
– Во! Во! И катастрофами пугает, но я в эти байки не
верю. Чепуха!
– Вот именно. Черт с ней! У меня на работе своих катаклизмов хватает…

                    С ТЕЛЕГРАФНОЙ ЛЕНТЫ
Мехико. 17 сентября 1985 года. На рассвете два гигантских толчка вздыбили землю, причинив городу неисчислимые
бедствия!.. Тысячи жертв. Мексика просит о помощи!.

На горе кому-то,
кого-то жалея,
надгробным салютом –
комета Галлея!
Земля как автобус. Эй вы, обыватели!
Своих животов и квартир набиватели!
Молчите?
И снова считаете плюсы,
на всех языках гриппоманы и трусы!


                    С ТЕЛЕГРАФНОЙ ЛЕНТЫ
Мыс Канаверал. Штат Флорида. 28 января 1986 го да.
Взорвался при взлете космический корабль «Челленджер»
с семью астронавтами на борту.


…Семь ликов-улыбок
рискнули посметь.
Их в ночь позвала
семиместная смерть.
Что, небо, ты хочешь,
крича в килогерцах?
Заклание «Челленджера»
в челожертвах?
Горючее в баках
сегодняшних дней –
из самых
трагических
в мире
страстей!..



                         С ТЕЛЕГРАФНОЙ ЛЕНТЫ
Март  1986  года.  «Вега-1»,  «Вега-2»  и  «Джотто»
прошли сквозь кому хвоста, вблизи ядра кометы. Впервые в истории на снимке она – крупным планом.


Кто ты? Кто ты?
Монетным ребром
встал
накренившийся
ракетодром.
Вспышки… Аплодисменты…
«Вега» и «Джотто» врезались в гром.
Пресс-конференция рядом с ядром.
Роботы-корреспонденты.
Ставка большая. Надежды много.
Раздаются космические векселя.
А с Юпитера
никак
различить
не могут,
какого достоинства «монета» Земля…
…В дождь открыто окно… И цветок
на высоком промок этаже.
Старый, пыльный, военный бинокль
спит на книжном моем стеллаже.
Март. Москва.
От края до края
В гамаке дождя проплываю.
Так и кажется –
жизнь моя вся
с тем церковным граничит заброшенным садом,
как сейчас этот дождь
с тем граничит былым звездопадом.
Или с тайною той пустыря…
Как минута граничит с распадом.
Как с военным гражданское кладбище
в мертвом химкинском хоре сердец,
где граничит Отечество страждущее
с очень близким словом – отец…
Я хватаюсь за окуляр,
что прижался к Чехову, к Блоку,
расчехляю истертый футляр,
и – врываюсь в пределы Стожар,
и не помню обратно дорогу…
Я бинокль в пальцах сжимаю,
как коня с поводком веду,
невозможное приближаю.
«Кто ты?» – спрашиваю звезду.
А она отвечает: «Я есть
дом на Фокина, 76».
«Но таких там уж нет номеров».
«Есть, – говорит, – средь полночных миров…»
И, добавив, что скоро заря,
исчезает звезда пустыря.
Я кричу: «А где же Смирновы?
Львовы? Красиковы? Ласуновы?..»
Как незримая Грусть-планета,
там магнитное поле теней,
тяготенье памяти этой
гравитаций любых сильней.
И туда от былых адресов
нас несет колесница часов?.


                      С ТЕЛЕГРАФНОЙ ЛЕНТЫ
В  ночь  на  26  апреля  1986  года  в  Припяти,  на  Чернобыльской  АЭС,  произошел  взрыв  на  4-м  блоке  с  выбросом
горящего радиоактивного графита. Героическими усилиями
пожарных удалось локализовать огонь и устранить угрозу
переброса пламени на другие блоки. Эвакуировано 45 тысяч
жителей.


Далекий чистый городок…
Ведь я там был в восьмидесятом.
Стихи читал.
И между строк
ко мне примеривался атом.
Я чуял этот холодок,
потом забыл на долгий срок.
И вот сейчас –
4-й блок!
В полнеба ядерный ожог.
И смерть,
слетающая
к хатам…
Жизнь звезд из вспышек и парсеков.
А жизнь людей из сот, отсеков,
из блоков разных, разных строк…
Кто разблокировал нас?
Рок?..
…И сказала ветка сирени,
все созвездия обронив:
«Это, люди, окрик Вселенной.
Месть материи. Света взрыв.
Видно, не было выхода лучшего –
брать энергию у звезды.
Вы дотронулись
до грядущего,
сделав шаг в направленье беды…»
…Лес в ознобе, детсад и школа.
Спят до срока пустые села.
Под невидимым игом новым
древнерусская дремлет ширь,
о полку чернобыльском Слово
и вдали седой монастырь.
Не шелохнет под ветром таволга.
И, тяжелая, спит у ног,
оскорбленная силой дьявольской,
пыль святая наших дорог.
Что ты воешь во тьме, собака,
на пороге хаты пустой –
одиноким скулящим знаком
катастрофы грядущей той?
Что ты скажешь, ночная птица?
У тебя еще голос есть.
Что молчишь, милосердья светлица,
горбольница под номером шесть?
Что ответишь, дорога к звездам?
Вспять ли двинешь, с ума сойдя?
Что поведаешь, раненый воздух –
весь в слезах облученных дождя?
Лейтенант двадцатитрехлетний,
первый атомный в мире солдат,
горше всех историй болезней
боль твоя, одолевшая ад.
Гаснет вечером розовый жар в реке.
И в ожогах последних минут,
как чернобыльские пожарные,
на закат
березы
бегут…
...И сказала вдруг повилика:
«Нас, заблудших, небо, прости.
На краю лучевого крика
души ясные отпусти,
есть восходов Красная книга –
жизнь пора туда занести…»
И, светясь, проплывают души
в черной-черной бездне времен –
там, где в холоде безвоздушном
Богородицы лик облучен…



                ГОЛОС, ПОЙМАННЫЙ ДАТЧИКАМИ
                АППАРАТА «ДЖОТТО» НОЧЬЮ 3 МАЯ 1986 г.

«Из свистящего мрака зловещего
черный космос лепит меня
…Я – комета. Самосожженщина.
Вся из холода и огня.
Аутодафе – на глазах у звезд.
Я –
из крика
времени
мост!
Чтоб
услышали
дети
земные
апокалипсиса позывные!
«Кто ты?» –
мне кричали века,
люди, травы и облака.
Я молчала.
Сквозь лет движенье
отвечала самосожженьем.
И теперь при мертвой Луне
срок пришел открываться мне.
Я – не дьявола наважденье
и не Господа заблужденье,
вам,
невнемлющим от рожденья, –
Я – ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНЬЕ!
Я – ПОСЛЕДНЕЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНЬЕ!..
Все Стюарты веков, трепещите!
На святой не надейтесь дух!
Короли военных Сити,
сутенеры ядерных шлюх,
принцы с генами Нефертити,
в саркофагах
спасенье ищите
пред Разрухою Всех Разрух!..»
…А  вчера  у  бюро  обмена  подошел  ко  мне
один старик и сказал:
– Меняем череп на череп? А?
– Что вы сказали? – переспросил я.
– Да я говорю, череп на череп, то есть один
на один, понял?
– Нет, простите, не совсем.
–  Ну,  тянет,  понимаешь,  к   земле,  туда,
где родился. Москву на Брянск сменить хочу.
Ты, видать, брянский, о Лесных сараях сейчас
кому-то рассказывал…
–  Сердцем  брянский,  хотя  я  москвич.  Но
почему – «череп», дедушка?
Он засмеялся.
–  Испугался,  что  ли?  Я,  например,  кости
свои хочу в земле родной оставить.
– Теперь понял. Но, к сожалению, я в Москве живу.
На  мгновение  я  опустил  глаза,  а  когда
поднял их – передо мной стоял молодой человек, предлагавший однокомнатную в Чертанове. А где же старик? Он как будто растаял
в толпе.
…Летом  я  ездил  в  Брянск  поклониться
крестам  стариков,  был  на  могиле  бабушки
Веры и долго стоял у маленькой пирамидки со
звездой и пропеллером на плите. Рядом, за ветками  бузины,  шептались  старушки.  Доноси-лось частое слово «Чернобыль», они говорили
о страшной туче, которая задела эти места, об
отравленных ягодах и молоке, и вспоминался
вдруг  березовый  запах  дранки,  земляники  в
кузовке и ни с чем не сравнимый дух топленого молока детства.


…Луч лица догорал за оградой,
и послышалось тихое-мглистое:
«Что-то делать, живые, вам надо
денно, нощно, бессонно, неистово,
чтоб над ветками нового сада
не смолкало святое и чистое,
"Молока надо?!
Молока надо?!"»

СОН АСТЕРОИДА,
ПРОШЕДШЕГО РЯДОМ С ЗЕМЛЕЙ
– Я, планета С-19-Х, перед судом звезд обязуюсь  говорить  правду,  одну  правду  и  только
правду.
Я видела, как безумные многотонными кулаками  с  небес  колотили  свою  матерь,  превращая
все живое во прах.
Я  слышала,  как  безумные  просили  что-то
у своего Бога, а тот молчал справедливо и оскорбленно.
Я чувствовала, что Планета Безумных куда-то
уходит в бок от меня и я скольжу в пустоту отчаяния.


                  ИСПОВЕДЬ ТЕНИ
…Когда тенью проснулся я,
пахло
кражею
бытия.
Два штриха на бетоне от ног.
Нет меня.
Только неба ожог.
Даже пульс не стучал в тишине.
Меня не было здесь и вовне.
Я ничто. Лишь сознанье вины
в том, что все не спаслись от войны.
– Кто вы? – я у двух теней спросил.
– Мы два эха исчезнувших сил.
Мы теперь, как с сестрою сестра,
две дыры – от зла и добра…
О, творец! Неужели стряслось?
Мертвых глаз океаны без слез…
– Это ложь, это бред! – я кричу. –
Я вторично проснуться хочу!
…Стали стены реально тверды.
За окном голубели сады.
– Здесь материя, дух! – крикнул я,
через два состоянья пройдя.
Но у тени хозяина нет.
Беспризорен космический свет…



                     ИЗ ЛЕТОПИСИ ЕЕ ПРИЛЕТОВ. 2061 г.
                     21 августа 0 часов 5 минут по лунному времени
                     в  районе  Моря  Дождей  взошла…  Земля.  
                     Есть  ли жизнь там?..


ЗВОНОК ПО ТЕЛЕФОНУ ВРЕМЕНИ
– Алло! Ребята,
Не волнуйтесь!
О’кей!
Главное – живы восемь миллиардов людей –
русские, американцы, индусы,причем у каждого по-прежнему разные вкусы,
и китайцы палочками рис продолжают есть…
– Алло! Уважаемый правнук, куда вы пропали?
– Мы здесь! –
Доносится музыка… И чей-то компьютерный бас
добавляет:
– Служба времени «Вчера-завтра-сейчас»
на этом сеанс
прерывает…


                  ЭПИЛОГ
                     Луна  и  Солнце  бедствием  грозят,
                     сойдя с орбиты…
                                   Ши-Цзин. Книга песен

Вот и все. Теперь – до свиданья.
И спасибо за грозный урок,
за горящую боль состраданья,
за упрек.
Ты наводчица хромосомы
или разума средь миров,
взломщик совести нашей сонной,
самых темных ееуглов.
В световых невозвратностях жутких –
в том, что с Брэдбери выстрадал Лем, –
что
узрела
ты в тех
промежутках?
В звездных гетто – убийство систем?
Разве тоже там под вопросом
выживаемость духа добра?
Разве тоже там кто-то просит
покаяния у одра?
Меж Нероном и спящим нейтроном
что шепнула ты временам,
пронося, как в крови корону,
это ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ нам?
Летописцы у телескопов,
бросьте думать про катаклизм,
припадите
к Земле
Лескова –
время требует SOSреализм!
Где-то там из созвездия Рака,
где звездой погибает звук,
может,
кто-то
бросил
из мрака
нам Сатурна
спасательный круг…
Но мы мчим – ещене убиты –
мимо звездных концов и начал
на спасительно-зыбкой орбите,
что Гагарин всем начертал…

                      сентябрь 1986 – апрель 1987








          

© Copyright: Николай Зиновьев
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Поэмы и циклы стихов
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 70
Дата публикации: 14.06.18 в 20:26
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100