Логин:
Пароль:
 
 
 
Гл. 4 Диктатура дворянства
Николай Гульнев
 

      Боярство,  а  с  петровских  времён,  когда  звание  «боярин»  было  отменено  и  окончательно  утвердилось  дворянство,  этот  правящий  слой  всегда  играл  на  Руси  главенствующую  роль.  Одновременно,  бояре,  а  несколько  позже  дворяне,  нередко  находились  или  в  оппозиции  к  государю,  или  становились  решающей  силой  при  возведении  на  трон  того  или  иного  претендента,  когда  чётко  не  был  определен  порядок  престолонаследования.  
       Василий  Ключевский  писал: «Образование  национального  великорусского  государства  отразилось  в  боярском  сознании  своего  рода   теорией  аристократического  правительства.  Московский  государь  для  управления  Русской  Землёй  призывает  родовитых  сотрудников,  предки  которых  некогда  владели  частями  этой  земли».  Отсюда  местничество  и  местнический  счёт.  Это  унаследованное  от  предков  отношение  по  службе  служилого  лица  к  другим  служилым  лицам.  В  зависимости  от  родословной  шло  назначение  на  те  или  иные  должности  конкретных  лиц,  хотя  они  и  не  обладали  нужными  качествами  для  занятия  важных  должностей. Этот  порочный  порядок  назначения  на  должности  или  местничество,  было  отменено  при  последнем  Рюриковиче,  сыне  Ивана  Грозного,  Фёдоре  Ивановиче,  в  1682  году.Пётр  Великий  называл  местничество  «зело  жестоким  и  вредительным  обычаем,  который  как  закон  почитали».
       Когда  будущему  Государю  Ивану  Грозному  исполнилось  3  года,  трагически  умер  его  отец  Василий  Иванович.  Когда  будущему  Государю  Ивану  Грозному  исполнилось  8  лет,  умерла  его  мать – правительница  Елена.  Вот  тут  себя  и  проявили  бояре.  Ключевский  пишет:  «Разделившись  на  партии  князей  Шуйских  и  Бельских,  бояре  повели  ожесточённые  усобицы  друг  с  другом  из  личных  или  фамильных  счетов,  а  не  за  какой-либо  государственный  порядок».  Ещё  малолетним  ребёнком  будущий  государь  видел,  как  в покоях  его  отца,  развалившись  на  его  ложе,  отдыхал  тот  или  иной  важный  боярин.  «Все  увидели – пишет  Василий  Ключевский - какая  анархическая  сила  боярство,  если  оно  не  сдерживается  сильной  рукой».  Иван  Грозный,  вступив  в  свои  права,  сполна  отплатил  боярам  за  унижения  в  детские  годы:  

И  кто  с  утра  ещё  подложно  ныл?
Кому  ещё  топор  державный  нужен?
Я  вольницу  навеки  приструнил -
Сам  Новгород,  и  тот  Москве  послушен!
И  Псков  притих!  Как  будто  бы  оглох -
Он,  видимо,  за  милость – благодарен,
Да  мне  нужней  сегодня  скоморох,
Чем  с  умыслом  обиженный  боярин!

     Одновременно,  своей  жестокостью  Иван  Грозный  заложил  основы  смуты  времён  самозванцев.  Это  была  попытка  старого  боярства  и  обиженных  лиц  
духовных  званий  найти  более  покладистого  государя,  даже,  пусть  он  будет  выходцем  из  польской  шляхты.  Попытка  самозванства    не  удалась,  но  стоила  огромных  материальных  и  моральных  потерь  для  русского  государства.
     Пётр  Великий,  упразднив  боярство,  вывел  на  государственное  поприще  новый  служилый  слой – дворянство.  Дворянский  сан  отныне  можно  было  заслужить  военной  службой.  Понятно,  что  родовитые  дворяне  относились  к  новоиспечённым  дворянам  пренебрежительно,  но  за  новыми  дворянами  была  сила  и  их  покровитель  Пётр  Великий.  Александр  Пушкин,  зная,  как  дворянские  звания  получают  фавориты  или  приближённые  от  Екатерины  Первой  до  Екатерины  Великой  в   своём  стихотворении  «Моя  родословная»  писал:

Смеясь  жестоко  над  собратом,
Писаки  русскою  толпой
Меня  зовут  аристократом,  
Смотри,  пожалуй,  вздор  какой!
Не  офицер  я,  не  асессор,  
Я  по  кресту  не  дворянин,
Не  академик,  не  профессор;
Я  просто  русский  мещанин.
Понятна  мне  времён  превратность,
Не  прекословлю,  право,  ей:
У  нас  нова  рожденьем  знатность,
И  чем  новее,  тем  знатней.
Родов  дряхлеющих  обломок –
И  по  несчастью  не  один –
Бояр  старинных  я  потомок;
Я,  братцы,  мелкий  мещанин.
Не  торговал  мой  дед  блинами,
Не  ваксил  царских  сапогов,
Не  пел  с  придворными  дьячками,
В  князья  не  прыгал  из  хохлов.
И  не  был  беглым  он  солдатом
Австрийских  пудреных  дружин;
Так  мне  ли  быть  аристократом?
Я,  слава  богу,  мещанин.

      Без  особенных  расшифровок  в  стихотворении  узнаются  фавориты  и  приближённые  к  царскому  трону  за  оказанные  услуги,  граничащие  с  обычными  преступлениями.  К  сожалению,  система  наград,  должностей,  наделение  деньгами,  землёй  и  крепостными  стала  правилом  в  период  правления  Елизаветы  Петровны  и  Екатерины  Великой.  А  ты  попробуй  и  не  надели  милостями  за  государственный  счёт!  Вот  и  наделяли!  Многие  в  таких  случае  приобретали  богатство,  но  не  родословную. Отсюда  и  обида  дворян  из  числа  старинных  родов,к  которым  принадлежал  и  Александр  Пушкин.  
     Однако,  как  ни  ублажай  неимоверные  аппетиты  участников  заговоров  и  переворотов,  в  первую  очередь  бойся  и  опасайся  их  же.  На  алтарь  нововозведённых  императриц  приходилось  класть  не  только  самостоятельность  в  выборе  государственных  решений,  но  и  постоянный  страх  за  свой  царственный  трон  и  саму  жизнь.  Вот  как  описывает  историк  Николай  Костомаров  состояние  Елизаветы  Петровны,  занявшей  трон  посредством  переворота  и  отрешения  от  царской  власти  младенца  Ивана  Шестого  в  1741  году:  «По  наружности,  всё  могло  и  должно   было  казаться,  будто  всё  обстоит  благополучно,  и  престол  дочери  Петра  Первого  стоит  также  твёрдо  и  незыблемо,  как  престол  её  предков.  На  самом  же  деле  переворот,  доставившей  Елизавете  корону,  отразился  тяжёлым  бременем  на  всё  правление  Елизаветы.  Император,  так  легко  сведённый  с  престола,  так  заботливо  заключённый  и  для  всего  мира  неведомый,  во  всю  жизнь  Елизаветы  стоял  перед  нею  приведением  до  её  кончины.  Это  приведение  не  давало  ей  забыться  в  своём  величии.  То  здесь,  то  там  появлялся  страшный  призрак  и  появлялся  в  разных  видах,  при  различной  обстановке.  То  внутренние  заговоры  грозили  Елизавете  Петровне  возвращением  на  свет  сверженного  императора».   Не  добавить,  не  убавить!  Как   сказал Александр  Пушкин – «Кровавые  мальчики  в  глазах!»
      А  вот  ещё   пример  несамостоятельности  и  зависимости  Екатерины  Великой  от  сановников  и  дворянской  гвардии,  подаривших  ей  трон.  В  книге  «Вокруг  трона»  Валишевский  пишет:  «По  инициативе  Бестужева  была  пущена  петиция,  просящая  Екатерину  вторично  выйти  замуж,  чтобы  упрочить  престолонаследие, так  как  слабое  здоровье  Павла  заставляло  с  опасением  взирать  на  будущее  империи.  Несколько  лиц  духовного  звания  и   сенаторов  подписались  под  петицией.  Но  в  этот  момент  разразился  заговор  Хитрово  с   сообщниками  против  Орловых  и  их  честолюбивых  замыслов.  В  Москве  начались  волнения:  портрет  императрицы  сорвали  среди  белого  дня  с  триумфальной  арки,  где  он  висел.  Угрожающее  движение  было  заметно  даже  в  гвардейских  полках.  Так  что  императрица  и  фаворит  не  могли  более  на  них  надеяться.  Оба  испугались  и  первые  отказались  от  своего  проекта.  Екатерина  больше  не  предпринимала  никаких  шагов  для  осуществления  плана».  
      Казалось  бы,  что  за  государственный  переворот  Екатерина  заплатила  сполна,  ан  нет,  всё  одно  есть  недовольные!  А  плата  была  высокая!  Так,  графу  Кириллу  Разумовскому  и  сенатору  Никите  Панину  по  пять  тысяч  рублей  в  год,  генерал-поручику  Фёдору  Вадковскому - 800  душ,  поручику  Григорию  Протасову – 800  душ,  капитану  Фёдору  Орлову – 800  душ,  князю  Фёдору  Барятинскому – 24000  рублей, князю  Петру  Голицину – 24000  рублей,  Григорию  Орлову – 800  душ,  Алексею  Орлову – 800  душ,  Екатерине  Дашковой – 24000  рублей.
       Список  награждённых  и  приближенных  можно  продолжать  и  продолжать.    Это  официальный  список,  а  что  дарилось  неофициально, осталось  тайной.  Кроме  подарков  и  наград  монаршие  милости  также  были  в  большой  цене,  так  как  открывали  путь  к  различным  должностям,  званиям  и  денежным  проектам.  Да  и  саму  систему  фаворитов  никто  при  Екатерине  не  отменял.
       Поместная  реформа, задуманная  и  проведённая  успешно,  выделила класс помещиков, будущих дворян. Но после Петровских реформ поместная система,  как  таковая,  по  сути  себя  исчерпала.  Её  следовало  отменить  и  снова сделать  крестьянина  свободным хлебопашцем, каким он был все века до правления Годунова и Шуйского, снова разрешить ему свободный  переход  с  одного  земельного  надела  на  другой, как это было. Но, к сожалению,  за незаконное обладание троном,  как  было   сказано,  надо  было  платить!  Екатерина Великая  окончательно  превратила  русских  крестьян  в  рабов.  Она  приписала крестьян  к  помещику,  как  обычный  инвентарь.  Она  раздавала  землю  любимцам, соратникам и фаворитам.  Вот  что  пишет  по  этому  поводу  в  своих  «Записках»  Гавриил  Романович  Державин:  «Сия  мудрая  и  сильная  Государыня,  ежели  в суждении  строгого  потомства  не  удержит  по  вечности  имя  Великой,  то  потому только,  что  не  всегда  держалась  священной  справедливости,  и  угождала  своим окружающим.  
        Она  боялась раздражить их; и потому добродетель не могла, так сказать, сквозь сей закоулок пробиться и вознестись до надлежащего величия. Но, если рассуждать, что она была человек, что первый шаг её восшествия на Престол был не непорочен, то и должно было окружить себя людьми несправедливыми и угодниками её  страстей».
        Но в  изворотливости,  в  проницательности  и  в  широте  ума  Екатерине  Великой  отказать  невозможно.  Она  умела  находить  сдержки  и  противовесы,  умела  подбирать  сподвижников.  Может  быть,  эти  качества  помогли  ей  удержаться  на  троне  и  умереть  в  1796  году  в  возрасте  67  лет,  прожив  интересную  и  порочную  жизнь.  Она  умела  подбирать  себе  не  только  фаворитов,  но  и  государственных  деятелей.  Чего  стоит  только  один  Григорий  Потёмкин,  строитель  Черноморского  Флота  и  освоения  Крыма.  Можно  отметить,  что  Екатерина  Великая  достаточно  многое  сделала  для  русского  государства.  Вот  благодарные  сподвижники  и  потомки  поставили  ей  величественный  памятник:

Век  не  меняется  картина -
Пишите  прозу  или  стих!
Молчит,  молчит  Екатерина
В  кругу  сподвижников  своих.
Из  меди  выточены  лица,
И  им  давно  не  до  молвы!
«Да,  я  грешна,  Императрица,
А  может  быть,  грешнее  вы?
Зачем  эпоху  бередите,
Зачем  стучите  в  терема?
Вы  наше  время  не  судите -
На  суд  не  надобно  ума!
К  чему  на  прошлое  обида,
Когда  порушен  наш  оплот?
А  где  Потёмкина  Таврида,
А  у  кого  Балтийский  Порт?
Смотрю  на  время  без  забрала
И  вижу  судеб  остриё -
Да!  Я  Россию  собирала,
А  разбазарил  кто  её?
И  кто  из  сердца  выпил  соки,
И  в  чём  соратников  вина?
В  России  новой  все  Пророки,
А  я  пророчила  одна!»
...Век  не  меняется  картина,
Век  разрушаем  да  корим -
Молчит,  молчит  Екатерина,
А  мы  так  много  говорим!

      И  всё  же  сама  практика  переворотов  и  платы  за  перевороты  развращала    дворянство  и  превращало  его  в  незаменимый  легион  при  возведении  на  трон  того  или  иного  государя.  Если  Екатерина  Великая  купила  гвардию  за  государственные  деньги,  то  при  свержении  и  убийстве  Павла  Первого  дворянских  заговорщиков  купили  за  английские  деньги.
      Можно  с  уверенностью  сказать,  что  дворяне  подталкивали  Александра  Первого  к  войне  с  Наполеоном.  После  подписания  позорного Тильзитского  мира  с   Наполеоном  в  июле  1807  года,  Россия  вынуждена  была  принять  к  исполнению  Декрет  о  континентальной  блокаде  Англии. Это  означало  прекращение  выгодной   для  дворян  торговых  отношений  с  Англией.  Деньги  и  личное  благополучие  превыше  всякого  мира.  Тут  же  начались  тайные  угрозы  в  адрес  Александра  Первого.  Мол,  можем  поступить  так,  как  поступили  с  твоим  отцом – Павлом  Первым.  Снова  личные  цели  дворянства  расходились  с государственными  целями:  

«Проигравших   мир  не  помнит!» -
Спорить  с  этим  не  берусь:
Как  покойницу  хоронят
Необузданную  Русь!
Словно  нищенку  списали,
Прокричав – «Посторонись!»
Нынче  старые  Версали
Ввысь  опарой  поднялись!
Там  диктуют  мир  и  моду,
Там  возносят  по  местам,
Европейскую  погоду
Назначают  также  там!
Там  молитва  и  икона,
Там  Эдем,  парижский  рай,
Боже!  Гнев  Наполеона
И  мечтой  не  вызывай!
Здесь  от  слов  случайных  тают,
Здесь  негаданный  уют,
Здесь  негласно  возвышают
И  совместно  предают!
...Мир  предательств  одинаков,
Только  стал  намного  злей –
Где  же  клятва  у  останков
Грозных  прусских  королей?
Там!  На  поле  брани  бита,
С  завершившейся  войной,  
И,  немедля,  позабыта
Проигравшей  стороной!
Принимай!  Не  до  объятий –
«К  пирогу  друзей  ли  звать?!»
Ради  личной  благодати
Не  грешно  и  предавать!
«Были  б  мы  здоровы,  живы,
Были  б  с  миром  впереди!» -
Тут  не  личные  мотивы,
Тут  политика,  поди?
Всё - старо!  Не  скажешь – «Ново!»
Не  прикажешь – «Помоги!»
Мы  с  рождения  Христова
Жнём  Иудины  долги!
Предаём,  сдаём,  пророчим,
Жабу  греем  на  груди,
И  таких  монархов  корчим,
Что  Господь – не  приведи!
...Мир,  так  мир!  Вези  в  Столицу,
Где  готов  вельможный  суд –
«А  куда  сбывать  пшеницу?»
Вдруг  вопросы  зададут?
«Рожь  куда?  Пеньку  и  лыко?
И  какой  убыток  ждать?» -
Русь-Россия  разнолика:
Все  вопросы  не  задать!
Претерпели!  Еле  дышим,
Бьём  поклон  у  алтаря:
«На  кого  убытки спишем –
На  крестьян  или  царя?»
Вот  вопросы  без  ответа,
Вот  позора  семена -
Может  быть,  нужней  на  это
С  новой  Францией  война?
Да  куда  там!  Бог  с  тобою,
Что  безделицу  толочь -
Нам  бы  справиться  с  судьбою
И  обиды  превозмочь!
А  потом - вези  телега
В  тесноту  грядущих  дней -
Нам  бы  вместо  оберега
Дай  царя!  Но  поумней,
Мир,  покой  и  сон  дитяти,
И  восторг – «Ещё  рожай!»
Нам  не  надо  благодати –
Нам  бы  малый  урожай,
Плодородную  землицу,
На  реке  богатый  плёс,
Лошадей  не  единицу
И  обильный  сенокос!
Вот  и  всё,  моя  отрада,
«За  царя  в  огонь  бегом!»
Да!  Ещё  коровье  стадо,
Но  с  хорошим  пастухом!
...Ну,  и  кто  задумок  автор?
Кто  пророчит  сквозь  века?
Всяк  в  России  реформатор -
От  царя  до  мужика!
И  в  плену  мирских  идиллий
Сто  идей  возносит  рать -
Столько  мы  нагородили,
Что  вовек  не  разобрать!
...Занесло!  Простите,  братцы,
От  обид  сильней  орём -
Мне  б  с  Тильзитом  разобраться
И  с  былым  государём!
И  сказать  слезой  укора:
Нам  безумие  дано –
От  тильзитского  позора
Крестный  Путь  к  Бородино!
Не  бывать  высоким  в  малом,
Не  рвануть  тугую  нить,
И  дворцовым  карнавалом
Боль  земли  не  подменить,
Нам - лечить  больные  спины,
Согревая  бирюзой!
...Петербург  сороковины
Отмечает  со  слезой!
Тот  погиб,  тот  изувечен,
А  другой  не  слышит  зов -
Плачут  храмовые  свечи
У  библейских  образов!
Слёзный  день – не  именины:
Поминальный  Крестный  Ход,
Коль  цари  у  нас  невинны,
Виноват  ли  сам  народ?
Спит  народ,  смежая  веки,
Не  разбудит  ледоход –
В  Петербурге  фейерверки,
У  народа – чёрный  год!
Вот  итог!  Считайте – квиты,
Не  туда  под  небом  мчим,
И  с  пелёнок  знамениты
Тем,  что  плачем  и  молчим!

    Александр  Первый  прекрасно  знал,  что  его  отца,  Павла Первого  убили  за  сближение  с  Францией.  Он  знал  тайную   силу  заговорщиков  в  лице  дворянской  элиты.  Дворцовые  интересы  пересилили  государственные.  Слухи  о  грядущем  перевороте  ходили  по  Петербургу:

Верьте - лучший  ход  за  вами:
«Бой  расставит  по  местам!»
Пусть  прельщают  не  словами
Веера  блестящих  дам!
А  в  пылу  бездумной  свалки
Прав  окажется  немой -
Прорицатели,  гадалки,
Ошибутся,  бог  ты  мой!
Есть  тропа,  да  выбор  узкий,
Утекла  вперёд  вода -
«А  в  ходу  язык  французский –
Вам  не  странно,  господа?»
Приучились!  В  том – невинны,
Век  в  стихии  правил-мер!
...Но  пример  Екатерины –
Заразительный  пример!
Кто  у  нового  повтора?
Удивись,  открывши  рот -
Говорят,  что  будет  скоро
Пострашней  переворот!
Любопытней  люди-лица,
Если  цель  недалека -
Говорят,  что  Мать-Царица
Сменит  юного  сынка!
Что  ж,  на  то  в  России  мода –
При  царе  царицу  ждём:
Мы  же  именем  народа
И  безумца  возведём!
...Вещуны  в  припадке  бились,
Да  никто  к  царю  не  вхож:
Факты  скоро  подтвердились -
«Слухом  трон  не  прошибёшь!»
Значит,  дай  Монарха  славить,
Дай  лететь  за  криком  стай –
Нам  же  главное – возглавить,
А  потом – не  расцветай!
Смуты - нет!  В  застолье – пьётся,
Светит  прежняя  заря:  
Тост,  как  принято,  несётся –
«За  Царя-Государя!»  
Вот  и  эхо  замолчало –
Царь  готов  на  подвиг  звать!
... «Дней  прекрасное  начало!» -
Будет  Пушкин  воспевать!
Между  славой – про  оковы
Прокричит – «Они  падут!»
Жаль,  что  выводы  не  новы,
Коль  живёт  в  покоях  Брут,
Коль  душа  готова  к  зною,
Коль  суров  кавалергард -
Русь  салонною  войною
Завершает  вахт-парад,
И  идёт  по  старым  вёрстам -
«Не  беда,  коль  недород!» -
И  с  языческим  упорством
Повторяет  век  и  год!
И тогда – лети  Корона,
И  тогда – ликуй  народ -
Шаткость  царственного  трона
Проверяет  властный  сброд!
...Возвратится  время  пробой
И  откроет  тайну  ларь –
«Нет!  Священною  особой
Быть  не  может  Государь!»
Смертен  он!  Умей  дождаться –
Не  вернутся  жизни  вспять:
Царь  способен  ошибаться
И  ошибки  исправлять,
И  грешить!  На  то – примета:
Сеет  злобы  семена,
Для  него  враждебность  света
Потрясением  вредна!
Он – как  мы!  На  всех  похожий,
И  за  ним - библейский  грех,
Не  Помазанник!  Не  Божий,
Раб  привычек  и  утех!
Служит  царству  и  пороку,
И  вершит  неправый  суд,
Он,  как  все,  подвластен  року,
Коль  решатся,  то  убьют!

    Диктатура  развращённого  дворянства  привела  ослабленную  Россию  к  сенатскому  бунту.  Дворянство  так  и  не  стало  надёжной  опорой  для  трона.  После  1825  года  дворянство  сходило  с  арены  русской  действительности.  Дармовые  подачки  развращают,  превращая  правящую  элиту  в  безликую  массу.  К  1914  году,  к  началу  Первой  мировой  войны,  в  России  находилось  до  500  тысяч  мужчин  из  дворянского  сословия,  подлежащих  призыву  в  действующую  армию.  По  разным  оценкам,  до  250  тысяч  мужчин  дворянского  сословия  избежали  призыва  в  армию,  используя  в  отдельных  случаях  взятки,  покровительство  и знакомства.  Государевы  слуги,  которыми  дворяне  должны  были  быть  на   самом  деле,  оказались  банальными  дезертирами.  Армия  в  течение  войны  в  большей   степени  комплектовалась  офицерами  из  других  сословий,  которых  наспех  готовили  военные  училища.  Многие  дворяне,  не  дожидаясь  смуты  и  революции,  до  1917  года  покинули  Россию.   Там,  за  кордоном,  одни  из  них   будут  мечтать  об  освобождении  России  от  большевиков,  другие – лить  слёзы  и  умирать  от  ностальгии:
  
Когда  Россия
Будет  звать
Своих  сынов
Без  укоризны,
Мы  станем  землю
Поливать
Слезами  попранной
Отчизны.
Глядишь,
Дозреют семена,
Вернув  пшеницу
Золотую,
И  с болью,
Выпитой  до  дна,
Поймём  мы
Родину  Святую
И крикнем  -
«Родина!  Прости!
Как  сложно  быть!
Как  просто  зваться!»
... Чтоб  вновь  Россию
Обрести,
Сначала  надо
Потеряться.
Плутать
В  полночной  темноте,
Искать
Неведомые  дали,
Понять,
Что  мы  не  на  листе
Свою  историю
Верстали!

    Поместная  реформа,  наделившая  землёй  служилый  класс  и  превратившая  государевых  слуг  в  дворянство,  после  смерти  Екатерины  Великой  уже  не  работала.  Все  земли  были  розданы,  рабы  поделены.  Служить  за  денежный  оклад  для   многих  дворян  было  невыгодно.  Известен  исторический  факт,  когда  в  1812  году  не  все  дворяне  прибыли  в   свои  полки  для  отражения  нашествия  Наполеона.  Этот  же  позорный  факт  повторился  и  в  1914   году.  Но  это  был  их  выбор,  их  позорное  пятно,  которое  осталось  навсегда  на  их  дворянских  Гербах:  

Голос  крови
Мы  не  услыхали,
И  назад  судьбу
Не  повернём -
Мы  кострами
В  срок  отполыхали
И  погасли
Пламенным  огнём!
Спесь  в  окопах
И  землянках  сбита,
Схоронил  надежду
Красный  Дон,
Мы,  дворянской  поросли
Элита,
Навсегда  сбежали
За  кордон!
Не  России  служим
При  погонах,
Не  лежим
На  дедовском  щите -
Эти  во  французских
Легионах
И  в  швейцарах
Прозябают  те!
Пронеслись
Обугленные  даты,
Больше  нет
Гвардейского  полка –
Мы  в  одном
Вовеки  виноваты,
Что  на  Русь  смотрели
Свысока!
Не  вернуться
В  журавлином  клине,
Не  достроить
Дедовский  каркас!
...Помяните  русских
На  чужбине
И  простите
Ненароком  нас!

© Copyright: Николай Гульнев
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Лирика гражданская
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 13
Дата публикации: 19.09.18 в 11:58
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100