Логин:
Пароль:
 
 
 
Гл. 5 Сенатский бунт
Николай Гульнев
 


      Дурное  управление  государством  приводит  к  бунтам,  смутам  и  потрясениям.  Примеры  приводить  на  этот  счёт  бессмысленно.  Примеры  правящий  слой  не  учат!  Бесполезно  учить тому,  что  не  познано  своим  умом  и  своим  примером.
      Император  Александр  Первый  скоропостижно  скончался  в  Таганроге  в  ноябре  1825  года,  о  чём  стало  известно  в  Петербурге  от  курьера  27  ноября  в  тот  момент,  когда  вся  императорская  фамилия  служила  молебен  во  здравие  Государя.  Молебен  был  тут  же  прерван.  Собрался  Государственный  Совет.  Губернатор  Петербурга  граф  Михаил   Милорадович  предложил  тут  же  присягнуть  законному  наследнику,  второму  сыну  Павла  Первого,  Великому  Князю  Константину  Павловичу.  Сенаторы  присягнули,  забыв  об  отданном  ещё  живым  Государем  запечатанном  конверте.  Третий  сын  Павла Первого  Николай  срочно  отправил  курьера  к  своему  старшему  брату  Константину,  чтобы  удостовериться  у  Константина  о  его  добровольной  отставке  от  престола  перед  женитьбой  ещё  в  1822  году.  Курьер  возвратился  на  другой  день  из  Варшавы  вместе  с  Великим  Князем  Михаилом,  который  сообщил,  что  Константин  не  приводил  никого  к  присяге,  и  с  получением  известия  о  смерти  Императора,  заперся  в  своих  покоях  и  никого  к  себе  не  допускает.  Действительно,  брак,  который  заключил  Великий  Князь  Константин  с  польской  красавицей,  согласно  закону  о  престолонаследии,  не  позволял  ему  стать  Императором.  Ходили  слухи,  что  Константин  говорил  ранее, что  царствовать  не  хочет,  добавляя – «Меня  задушат,  как  задушили  отца».  Но  видимо  он  ещё  раздумывал  и  взял  какое-то  время  для  окончательного  принятия  решения.  И  ещё. Ходили  слухи,  что  Константин   уступил  престол  своему  брату  Николаю,  используя  в  Манифесте  о   своём  отречении  неприличные  выражения,  поэтому  он  не  был  опубликован.
        Великих  князей  в  Петербурге  не  любили,  они  уже  успели  надоесть  военным,  но большая  часть  высшего  света  желала  иметь  своим  императором Николая.  Но  сам  факт  неразберихи в  престолонаследии,  когда  законный  наследник  добровольно  отказывался  от престола,  тут  же  стал  прологом  к  последующим  трагическим  событиям  в  Петербурге. Сама  монаршая  семья  спровоцировала  на  неординарные  действия  членов  т.н.  тайного  общества.  Тем более,  что  многие  считали,  что  Александр  Первый  быль  отравлен.  Как  можно  умереть  в  возрасте  48  лет  здоровому  человеку?
        Далее  многое  известно.  На  Сенатской  площади  в  рядах  восставших  насчитывалось  до  2000  человек.  При  умелом руководстве  такой  силой  всё  могло  решиться  в  пользу  восставших,  но  т.н.  диктатор  восстания  князь  Сергей  Петрович  Трубецкой  на  Сенатскую  площадь  не  явился.  Многие  связывали  неудачу  восставших  с  его  именем. Замены  «диктатору»  на  площади  не  нашлось.  До  конца  своих  дней  Трубецкой  как-то  пытался  оправдаться,  но  кто  поверит  жалким  оправданиям?  Он  даже  написал  свои  воспоминания,  в  которых  изложил  своё  видение  событий  14  декабря  1825  года.
       Восставших  пытались  уговорить  к  возвращению  в  казармы  и  корпусной  командир  Воинов,  и  великий  князь  Михаил  Павлович,  и  любимец  военных,  герой  войны  с Наполеоном  граф  Милорадович.  Кончились  уговоры  смертью  достойнейшего  русского  воина  графа  Милорадовича.  Пуля  несостоявшегося  офицера  поручика  Каховского  и  ещё  двух  солдат  сразили  Милорадовича.  В    записках  Бенкендорфа  есть  версия,  что  после  выстрела  Каховского  в  Милорадовича,  бывший  адъютант  Александра  Первого  князь  Оболенский  вырвал  у  солдата  ружьё  и  нанёс  Милорадовичу  удар  штыком.        
       Последнюю  попытку  усмирить  бунтующих  по  приказанию  нового Государя  Николая  Павловича  предпринял  митрополит  Серафим  в  сопровождении  киевского  митрополита  Евгения  и  нескольких  священников  с  Животворящим  Крестом.  Его  выслушали  восставшие,  осенили  себя  Крестом  и  попросили  митрополита  молиться  за  них  и  поскорее  убираться  с  площади.
         Новый  Император  Николай  Первый  выжидал,  и  не  спешил  открывать  артиллерийский  огнь  по  восставшим  со  стороны  Исаакиевской  площади.  Граф  К.Ф. Толь  крикнул  Императору: «Ваше  Величество!  Прикажите  очистить  площадь  картечью  или  отрекитесь  от  престола!»
       Первый  выстрел  по  восставшим  был  холостым.  Два  последующих  выстрела  были  произведены  ядрами.  Когда  эти  выстрелы  не  смогли  рассеять  восставших,  последовали  выстрелы  картечью.  Число  убитых  виновных  и  невиновных  быстро  увеличилось.  Пушки  двинулись  вперёд  и  произвели  выстрелы  по  улице  Галерной  и  по  Неве,  куда  бежали  восставшие.  Одни  тонули  в  Неве,другие  бежали  на  Васильевскую  сторону,  многие  сдавались. Сенатский  бунт  был  подавлен.
       Самым  радикальным  заговорщиком  из  всех  декабристов,  пожалуй,  был  полковник  Павел Пестель,  лютеранин.  В  своих  программных  высказываниях  он  был  самым  горячим  противником  самодержавия,  считая,  что  оно  должно  быть  уничтожено  и  должны  быть  уничтожены  все  члены  царской  семьи.  Также  он  считал,  что  крепостное  право  должно  быть  после  уничтожения  самодержавия  немедленно  отменено.  Следует  заметить,  что  Император  Александр  Первый  при  жизни  издал  Указ  «О  свободных  хлебопашцах»,  разрешая  самим  дворянам  освобождать  своих  крестьян   от  крепостной  зависимости.  Ну,  и  скольких  крестьян  освободили  за  50  лет?  Всего  около  150  тысяч!  Поэтому,  задумки  Пестеля  навряд  ли  поддержали  бы  его  соратники-заговорщики.  Фактически  вышли  на  площадь  рабовладельцы  с  красивыми  лозунгами  и  непонятными  целями:

Века  в  России
Слово  в  моде -
Призыв  безумный,
А  не  зов,
Мечтать  дерзнули
О  свободе
Они,  имевшие   рабов!
Обычный  бунт
По  воле рока
В  одной  компании
Честной,
Но  все  гвардейцы -
От  оброка,
От  полной  чаши
Крепостной!
Она,   российская
Невзгода,
Да  в  демократию  
Игра,
И  бойня  
Именем  народа
Не  для  народного
Добра!
Нет,  не  дошла
До  власти  треба
И  не  помог
Печальный  ор -
Свободы  нет
И  мало  хлеба,
И  бесполезен
Русский  спор!
Легли  обидой
Поколенья,
Что  разучились
Уповать,
И  нет  великого
Прозренья,
А  есть  привычка  
Бунтовать.

      Декабрист  капитан  Александр  Якубович,  герой  Кавказской  войны,  рыцарь  и  воин,  оказавшийся  в  Петербурге  в  1824  году  и  сблизившийся  с  членами  Северного  общества  декабристов,  должен  был  взять  приступом  Зимний  Дворец  и  арестовать  царскую  семью.  Однако  в  день  восстания  14  декабря  в  шесть  часов  утра  он  отказался  выполнять  намеченный  план.  Надо  думать,  что  русский  офицер,  не  боявшийся  умереть  в  схватке  с  горцами,  осознал,  что  русский  Царь -  сакральная  фигура,  Помазанник  Божий,  и  быть  причастным  к  аресту  и  убийству  Царя  и  царской  семьи – великий  грех.  Следует  считать,  что  таково  было  сознание  русского  офицерства,  отличавшееся  от  сознания  Павла  Пестеля.  Не  все  в  России  лютеране  и  не  все  в  России   Пестели!  Они  появятся  позже.
        И  ещё  пример  психологии  и  нравственности  русского  офицера  в  лице  33-летнего  полковника  Александра  Булатова,   командира  армейского  Егерского  полка.  Он  имел  при  себе  два  заряженных  пистолета  с  намерением  убить  Императора  Николая  Первого.  Его  сослуживцам  было  известно,  как  он  в  Отечественную  войну  1812  года  со  своею  ротою  брал  неприятельские  батареи, как  он  под  градом  картечи  вёл  своих  солдат  туда,  куда  хотел.  На  допросе  он  признался  Государю: «Вчера  с  лишним  два  часа  стоял  я  в  двадцати  шагах  от Вашего  Величества  с  заряженными  пистолетами  и  с  твёрдым  намерением  убить  Вас.  Но  каждый  раз,когда  хватался  за  пистолет,   сердце  мне  отказывало».  Николаю  Первому  понравился  ответ  Булатова  и  он  приказал  не  сажать  Булатова  в  казематы  крепости,  а  поместить  его  в  квартире  коменданта  и  дать  ему  хорошее  содержание.  Через  несколько  недель  полковник  Александр  Булатов  уморил  себя  голодом,  имея  каждодневно  хорошую  пищу.  Он  сгрыз  ногти  своих  пальцев  и  сосал  свою  кровь.  Со  слов  плац-адъютанта  Николаева  Булатов  совершил   самосуд  над  собой  «от  угрызений  совести  и  глубокого  раскаяния».  Вот  пример  отношения  русского  неразвращённого  офицера  к  Помазаннику  Божию!  Желябовых,  Каракозовых и  Гриневицких  через  50  лет  совесть  мучить  не  будет!  Они  будут  готовы   к  убийству  Государя.
        Многие  из  декабристов  были  просто  заблудшими  людьми.  Кому-то  хотелось  новых  приключений,  кто-то  из благих  намерений  желал  для  Отечества  благоденствия  и   добра,  кто-то  стал  жертвой  гвардейской  бравады:

Вино,  кутёж,
Стихи  и  карты,
Свободы  бешеный
Прибой -
Не  всем  достались
Бонапарты
И  штыковой
Кровавый  бой,
Не  всем  хватило
Для  престижа
Походных  будней
И  наград –
Не  доскакали
До  Парижа
И  не  успели
На  парад!
И  в  моде
Выспреннее слово,
Что  часто  
Выстрелу  равно –
Декабрьский  бунт
Не  Ватерлоо
И  вовсе
Не  Бородино!
Так  расставляло
Время  точки
У  петербургской  
Стороны!
…Скучали  судеб
Одиночки
И  бунтовали
Без  войны.

      Многих  участников  заговора  и  бунта  допрашивал  лично  Император  Николай  Первый.  Ему  надо  было  выяснить  не  столько  заговорщиков,  сколько  тех,  кто  замышлял  убийство  и  свержение  царской  династии.  Видимо  отсюда  следовала  и  жёсткость  приговора  отдельным  участникам  бунта.
      Декабрист  Розен  в  своих  воспоминаниях  пишет: «Действия  и  действователи  14  декабря  осуждены  различным  образом:  одни  видели  в  них  мечтателей,  другие – безумцев,  третьи – бранили,  называя  их  обезьянами  Запада,  четвёртые – укоряли  их  в  непомерном  честолюбии.  Иной  порицал  безусловно,  другой  жалел.  Мало  кто  судил  беспристрастно».
        Англия  и  Франция  через  своих  представителей,  прибывших  в  Петербург  для  поздравления  Николая  Первого  с  восшествием  на  престол,  просили  о  помиловании  декабристов.  Н.М. Карамзин,  имевший  доступ  к  Государю,  сказал:  «Ваше  Величество!  Заблуждения  и  преступления  этих  молодых  людей  суть  заблуждения  и  преступления  нашего  века».
          17   мая  1826  года  решением  Верховного  Уголовного  Суда  к  различным  наказаниям  был  приговорён  121  декабрист,  пять  из  которых  к  смертной  казни  через  повешение.
            Все  декабристы  перед  высылкой  и  казнью  были  подвергнуты  шельмованию.  Шельмование – вид  позорной  казни  для  дворян,  когда  виновного  объявляли  вором,  т.е.  шельмой,  над  его  головой  ломалась  шпага,  мундиры,  ордена  и  знаки  различия  бросались  в  огонь.  Виновный  лишался  дворянства  и  сословного  права.  Эта  позорное  действо  производилось  на  кронверке  Петропавловской  крепости  под  охраной  полков,  а  над  моряками  в  Кронштадте:

Согнул,  сломал
И  имя  стёр,
И  надломил
Клинки  из  стали,
И  бросил  
В  пламенный  костёр
Мундиры,  
Ордена,  медали!
Горели  
Клочья  эполет,
Эмаль,  шитьё
И  позолота –
Кавалергардов
Больше  нет
И  гордых  
Офицеров  флота.
Перемололось  
И  спеклось,
Осталась
Для раздумий  пища –
Последний  страх,
Немая  злость
И  угли  
Старого  кострища!

    По  факту  сенатского  бунта  будет  написано  множество  воспоминаний,  будет  дана  масса  оценок  и  противоречивых  выводов.  Но  главный  вывод  из  бунта  один – любой  бунт  отбрасывает  государство  назад  с  великими  жертвами.  И  ещё!  За  заблуждения  отдельных  личностей  приходится  отвечать  родным  и  близким:

Не  стоит  ли
О  прошлом  пожалеть,
Сорвав  с  себя
Святое  покрывало?
А  помнишь,  как
По  нам  гуляла  плеть?
А  знаешь,  как
В  Отечестве  бывало?
Забыл  ли  ты
Свой  Нерчинск  и  Кавказ,
Сибирский  тракт
И  бесконечность  вьюги?
О,  как  тогда
Оплакивали  нас
Любимые
В  имперском  Петербурге!
Да  стоит  ли
Об  этом  говорить
И  разбирать
Обугленные  даты?
И  стоит  ли  
Отечество  корить,
Когда  мы  сами
Были  виноваты!
То  мы  срывали
Петли  у  дверей,
То  мы  решали  судьбы
Без  подсказки –
Нам  не  забыть
Забытых  матерей
И  юных  жён
Потерянные  ласки!
...Пронёсся  век -
Кого-то  отличил,
Кого-то  от  удачи
Снова  пучит,
Но  ничему
Сенат  не  научил,
И  никого  история  
Не  учит!
Стоят  в  раздумье
Новые  полки,
Оркестры  марши
Царские  играют
Да  вьются  по  России
Мотыльки,
И  над  кострами
Крылья  обжигают!
И  нет  пока
Ни  Права,  ни  Суда,
И  правых  нет
У  правильного  фронта!
...У  Кронверка
Рыдают  господа
И  догорает
В  дымке  позолота!  
А  света  нет
От  модных  фонарей,
И  мы  живём,
Не  радуясь,  не  маясь -
«Ах,  как  бы
Измениться  поскорей,
Но  чтоб  ни  в  чём
Самим  не  изменяясь?»
О,  как  залить
Опасные  огни?
И  что  вернёт
Неправедное  злато?
Несётся  снова -
«Мы  или  они!»
И  злая  медь
Пророчит  у  Сената!
...О,  чем  же  век
Свободный  знаменит?
И  где  тот  курс –
Размеренный  и  верный?
Не  нам  ли  зло
Картечина  гремит
И  разрывает  трупы
На  Галерной?

      Когда  в  Отечестве  происходят  такие  трагические  события,  значит,  что-то  не  так  в  самом  Отечестве,  значит,  что-то  следует  менять  и  чётко  держать  руку  на  пульсе  происходящих  событий.  Советы  бесполезны,  а  выводы  делают  не  все.
       Александр  Пушкин,  «наше всё!» - как  сказал  о  нём  Аполлон  Григорьев,  не  попал  на  Сенатскую  площадь,  хотя  туда  торопился.  Говорят,  заяц  дорогу  перебежал,  и  суеверный  Пушкин  вернулся  домой.  Многих  декабристов  он  знал  лично  и  очень  переживал  за  их  судьбы.  В  этом  весь  неравнодушный  Пушкин!  В  1827  году  он  написал  стихотворение,  посвящённое  декабристам:

Во  глубине  сибирских  руд
Храните  гордое  терпенье,
Не  пропадёт  ваш  скорбный  труд
И  дум  высокое  стремленье.
Несчастью  верная  сестра,
Надежда  в  мрачном  подземелье
Разбудит  бодрость  и  веселье,
Придёт  желанная  пора:
Любовь  и  дружество  до  вас
Дойдут  сквозь  мрачные  затворы,
Как  в  ваши  каторжные  норы
Доходит  мой  свободный  глас.
Оковы  тяжкие  падут,
Темницы  рухнут – и  свобода
Вас  примет  радостно  у  входа,
И  братья  меч  вам  отдадут.

      Не  сбылось!  Не  случилось!  Оковы  тяжкие  не  пали!  Темницы  не  рухнули!  Свобода  не  случилась!  О  какой  же  свободе  мечтал  Пушкин?  О  свободе  Троцкого?  О  свободе  Ленина?  О  свободе  Керенского?  О  свободе  Ипатьевского  подвала,  где  был  зверски  убит  Николай  Второй  с  семьёй  и  слугами?  Что  ж,  заблуждения  великих – путь  к  уничтожению  государства.  Громко,  красиво,  но  утопично  и  несбыточно!  Бог судья  декабристам  и  Пушкину!
      Особо  следует  отметить  поведение  нового  Государя  Николая  Первого  в  сложнейшей  обстановке  во  время  бунта.  Личности  делают  историю.  И  новый  29-летний  Государь  был  личностью.  Он спасал  не  себя  и  не  свою  семью,  а  спасал  Династию  и  Монархию,  спасал  Россию.  Вот  почему  он  подавил  этот безобразный  бунт!  По  воспоминаниям  того  же  Бенкендорфа,  Николай  Первый  передал  своего  7-летнего  сына  Александра,  будущего  Александра  Второго,  в  руки  гренадер  Павловского  полка  со  словами – «Я  хочу,  чтобы  он  у  вас  поучился  служить  своей  стране.  Я  доверяю  вам  своего  сына!»  Это  поступок!  
       Новый  Государь  вёл  себя  мужественно  и  храбро  под  пулями  бунтовщиков,  оценивая  обстановку  и  принимая  правильные  решения.  Когда  людская  толпа  направилась  в  сторону  Императора,  не  зная,  кто  же  сейчас  Государь,  то  Николай  Первый  поскакал  навстречу  толпе  и  громовым  голосом  выкрикнул – «Шапки  долой!»  Все  обнажили  свои  головы,  а  находившиеся  рядом  с  Николаем  Первым  люди  стали  целовать  его  ноги.  Признали  нового  Государя,  признали  и  быстро  утихомирились  и  образумились.
       После  подавления  бунта  Император  сел  на  коня  и  объехал  строй  войск.  Его  встречали  восторженными  криками.  Батальон  Гвардейского  экипажа,  принимавший  непосредственное  участие  в  бунте,  на  коленях  просил  прощение  у  Императора.  Николай  Первый  без  всяких  колебаний  даровал  прощение  заблудшим,  вернув  им  знамя  после  того,  как  оно  было  освящено  святой  водой,  дабы  очистить  преступление.  Это  также  мудрый  поступок  Государя.
       Когда  в  1820  году  взбунтовался  лейб-гвардии  Семёновский  полк,  то  старший  брат  Николая  Первого  Александр  Первый  поступил  с  бунтовщиками  очень  жестоко.  Полк  фактически сформировали  заново.  Зачинщики  разными  способами  были  жестоко  наказаны.  В  случае  с  батальоном  Гвардейского  экипажа  Николай  Первый  поступил  гуманно  и  мудро.  Вот  у  кого  надо  было  учиться  Николаю  Второму.  Не  случилось,  не  сбылось!  Но  поведение  Императора  Николая  Первого  во  время  Сенатского  бунта - пример  и  урок  всем  правителям  России  и  на  все  времена.  

© Copyright: Николай Гульнев
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Лирика гражданская
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 15
Дата публикации: 19.09.18 в 11:59
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100