Логин:
Пароль:
 
 
 
Одинокий рыцарь
Сергей Уткин
 
Однажды, сидя у костра, во время очередного привала  рыцарь, шедший на север, сквозь болота совершенно один. Вспоминал прошедшие подвиги, невольно замечая за собой, что это его единственные воспоминания, на каждом из привалов. Он не вспоминал родителей, из-за старых обид, совсем забыл о деревне, дарованной ему королём, любви и дружбы он так и не познал, за годы своих странствий. Его памяти доставались лишь битвы и награды, она была скупа на что-либо иное, личное. И не утруждала себя эмоциями и переживаниями.
Тяжёлое тело неловко давило траву, раздавался треск дров, горящих в огне, и загорались первые звёзды на небосводе. Увидев эту картину менестрель, исполненный чувствами и переживаниями, сочинил бы новую песнь, воин, задумался о ценности своей жизни, а пилигрим, содрогнулся пред божественным величием. Но рыцарь ничего не видел, пустая и обыденная картина, бессмысленные звуки.
Разумом он был среди святых песков. Чей золотой блеск был нагло украден неверными. Именно в этом Священном походе, он спас жизнь короля. Буйный монарх, опьяненный кровью, ворвался на своём коне в  сарацинский строй, начав рубить противников, подобно тому, как крыса, загнанная в угол, отбивается от обидчика. Каждый взмах меча, всплеск крови, каждое тело, павшее замертво, всё больше ослепляли разъярённого воителя. Он не видел, как его окружают, не чувствовал приближение смерти. И скорее всего, погиб, если бы, не ударившая во вражеский фланг, тяжёлая рыцарская конница. Окружение рухнуло, уподобляясь разорванному кольчужному звену. Выяснилось, что наш герой заметил окружённого владыку и повёл воинство на его спасение, за что был вознаграждён феодом, деревней, в хорошем и весьма плодородном районе. Но феод означал лишь, что надо осесть на одном месте, найти жену и обзавестись потомством. Скверная судьба для сына дорог и герцога перекрёстков, он ни разу не побывает в своём имении. И лишь отпразднует с королём победу в украшенных залах Иерусалима. Где впервые, издали, увидел придворного шута. Поразившего его своей странностью, он не был похож на шута, его грязная тёмная, одноцветная одежда, не имела ни единого узора. "Иные крестьяне одеваются гораздо лучше. И что это за маска? Что на ней изображено? Лицо, застывшее в недоумении? А может быть в страхе, смятении или злобе? Что задумал этот корыстный оскал?"- невольно произнёс рыцарь про себя. Он не понимал, как это может заставлять смеяться, ему становилось жутко при одном взгляде на этого непонятного человека. "А может он и не человек? Что скрывает его маска?  Что он собирается сделать?"- он не мог понять и осознать, не знал мотивов этого шута, именно это вгоняло в дрожь храброго и хладнокровного воина.
Сон сменялся, теперь он вспоминал, как несколько месяцев спустя, во время моих странствий в Центральной Европе я остановился на ночёвку в трактире. Это был сентябрь, что было легко запомнить по Дню урожая. Весёлые крестьяне, радостно встречали столь важный для них праздник, сравнимый только с Рождеством. Слышались весёлые и задорные песни, приглашённых музыкантов, пьяные крики игривой толпы, бульканье пинты и пива, разливаемых по кружкам. Но шум и гам был отвратителен, рыцарю, он спешно поднялся в свою комнату на верхнем этаже, оставив ещё не оконченный праздник. Вдруг, до его слуха донеслись крики, отличавшиеся от пьяного воя деревенщин. Это были крики страдания, насильно заглушаемые кем-то, зайдя за угол, там, где валялся обычно всякий хозяйский хлам. Его взору представилось ужасное зрелище.
Толпа пьяного деревенского сброда, своими шатающимися тушами закрывала обзор, закрывала нечто очень важное. Но растолкав сволоту, воин увидел молодую девушку. Она была подобна берёзе, её бледные тонкие ручки, как ветви упирались в крепкое тело главаря отребья, в глазах, цвет которых был подобен пасмурному небу, отражался дикий страх, её каштановые волосы, как дубовые корни оплетали поношенную одежду и худенькую шейку. Бугай, схвативший её, подобно волку, раздирающему мёртвую ягнячью плоть, срывал с неё одежду, всасываясь своим языком и губами ей в грудь, стая безропотно наслаждалась триумфом вожака. Вмиг воздух разрезала скользящая сталь, обнажённый бюст девицы заливала кровь, быстро вытекавшая из горла. Стая оцепенела, им ещё не доводилось видеть падение своего титана и кумира, своего вождя. В мгновение страх сменился яростью, они кинулись на рыцаря. Но проём оказался достаточным для взмаха меча и слишком узким для пьяной оравы, двух взмахов хватило, чтобы пьяницы, которые были так смелы против девушки, разбежались, как крысы, при виде кота. Он обернулся на неё, слёзы медленно смывали кровь, она убежала, выдавив из себя лишь тихое “Спасибо”.
Перед самым его отправлением, они встретились вновь, и опять тоже тяжёлое, но искреннее “Спасибо”. Она подарила кусок хлеба в знак своей благодарности, и они навсегда расстались. Окинув взглядом таверну в последний раз, заметив за дальним из столов того самого королевского шута, не поверив своим глазам, он лишь ускорился.
Несмотря на, восходящее солнце, сон продолжался. На этот раз он был в одном из аббатств Южной Европы. Где он встретил единственного человека, который называл его очень просто “друг”. Это был местный священник, чьё благорасположение было легко завоевать, для этого надо было лишь отнять у деревенского вышибалы проигранный ханжой-священником крест. Таким образом, можно было открыть святошину душу, а вместе с ней винный погреб. В деревне при аббатстве, воитель опять встретился с шутом, его закидывали гнилыми овощами, камнями, били палками, спускали собак. Неожиданно сон оборвался.
Настало время отправляться в дорогу, гнилое болото окружало путника, чёрная гладь вод призывала заглянуть в бездну. Недавнее Солнце закрывали тучи, подобные чернилам спрута. Начался дождь, вскоре дорога сравнялась с водной гладью, было решительно невозможно понять, куда лошадь должна держать путь, одна ошибка стоила бы жизни.
И вот, голодная трясина встречает свою жертву. Через время он станет лишь холодным трупом, в болотистом чреве. На дерево сел ворон. “Так вот, кто обглодает плоть с моего черепа”. Прошло немного времени, на дерево взобрался тот самый шут, преследовавший его всю жизнь, ворон запрыгнул ему на голову и начал свою речь:
“Горделивый глупец, только сейчас ты понимаешь, какой ценой обошлось тебе отшельничество, твоё лицемерие породило одиночество и сейчас ты здесь, умирающий совершенно один, забытый, король уже награждает другого рыцаря, сельчанку изнасиловали другие, и теперь она носит под сердцем ублюдка, а тот священник, спившись, потеряет не только крест, -  шут рассмеялся, его маска упала, из глаз рекой полилась кровь, он смеялся будто сумасшедший, окутанный истерией, его лицо было точной копией лица рыцаря, – Ты думал, что являешься одиноким и гордым? Подобным горному орлу? Нет, ты всегда был посмешищем! Каким бы воином ты ни был, ты оказался слабейшим из людей, лишённым всякой опоры.”
Тело шута, истерично смеясь, нырнуло в бездонную бездну, рыцаря медленно засасывало, а ворон продолжал смеяться, над двумя трупами одного человека.

© Copyright: Сергей Уткин
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Рассказ
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 57
Дата публикации: 06.02.19 в 20:01
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100