Логин:
Пароль:
 
 
 
Красный террор
Вещий Олег
 


В предисловии к своей сенсационной книге «Красный террор», потрясшей в свое время всю мировую общественность, ее непосредственный автор, честный и мужественный историк Сергей Мельгунов, сам лишь чудом вырвавшийся из лап чекистов (он был приговорен комиссарами к смертной казни, замененной впоследствии тюремным заключением) отмечал: «Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя представить себе более циничной  формы, чем та, в которую облечен большевистский террор. Это система, нашедшая  своих идеологов; это система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире»… В нижеследующем материале я на основании фактов, собранных многими и многими исследователями (в том числе и Мельгуновым) постараюсь рассказать читателю, что же на самом деле представлял из себя красный террор…  

ГЛАВНЫЕ УПЫРИ

Зачинателями красного террора стали главупыри преступного большевистского режима: Ленин, Свердлов и Троцкий. Но у них был мрачный, свирепый и больной на всю голову наставник – внук еврейского раввина Мордехай Леви, более известный у нас под именем Карл Маркс. Еще задолго до т. н. «русской» революции он учил своих сумасшедших последователей: «Сократить, упростить и концентрировать кровожадную агонию старого общества и кровавые муки родов нового общества может только одно средство - революционный терроризм»… К тому времени, как бесноватый Ленин с помощью октябрьского переворота захватил власть в России, он был уже вполне сформировавшимся морально убийцей и садистом, дело оставалось за малым – применить свои изуверские таланты на практике…  

Когда в 1917 году широко известный в узких кругах революционер Исецкий  после долгого перерыва встретил Ленина, в семью которого он был когда то вхож, то поразился произошедшей в  этом сифилитике перемене: «Помните: того Ленина, которого вы знали десять лет назад, больше не существует, - говорил Владимир Ильич. - Он умер давно, с вами говорит новый Ленин. Я буду беспощаден ко всему, что пахнет контрреволюцией! И против контрреволюционеров, кто бы они ни были, у меня имеется товарищ Урицкий. Не советую вам познакомиться с ним!»... «В словах его, во взгляде, - вспоминал Исецкий, - я почувствовал и прочел явную неприкрытую угрозу полупомешанного человека. Какое-то безумие тлело в нем»…

Вот только несколько распоряжений вождя большевиков Ленина, который даже не пытался скрывать своих людоедских планов: «Мы компрометируем себя: грозим в резолюциях Совдепа массовым террором, а как до дела, тормозим революционную инициативу. Это невозможно! Надо поощрять энергию и массовидность террора… Вести и провести беспощадную и террористическую борьбу и войну против крестьянской и иной буржуазии. Расстреливать заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской судебной волокиты… Эта диктатура предполагает применение беспощадного, сурового, быстрого и решительного насилия для подавления сопротивления эксплуататоров, капиталистов, помещиков, их прихвостней. Кто не понял этого, тот не революционер, того надо убрать с поста вождей или советчиков пролетариата»…

Само распоряжение о красном терроре подписал один из лидеров сионистов, напяливший на себя тогу «защитника трудового народа» - Яков Свердлов (настоящее имя - Янкель Мовшевич), который среди прочего призвал «к массовому террору против контрреволюции и врагов советской власти» и выразил уверенность, что «вся Россия отнесется с полным одобрением к такой мере, как расстрел генералов и других врагов трудящихся»… Возглавить репрессивные органы ЧК было поручено польскому еврею Феликсу Дзержинскому, который однажды признался, что «еще в детстве мечтал о шапке невидимке для уничтожения москалей». Этот нравственный урод определял красный террор как «устрашение, аресты и уничтожение врагов революции по принципу их классовой принадлежности»…

Еще одним дегенератом и выродком, пролившим реки русской крови был ставленник еврейских олигархов Америки Лейба Бронштейн (Троцкий) Он не скрывал своей животной ненависти к нашему народу и с удовольствием размышлял о пользе террора: «Необходимо разобраться в положении дел в рядах нашей партии. К сожалению, оказалось, что там находится еще много таких слюнявых интеллигентов, которые, как видно, не имеют никакого представления, что такое революция. По наивности, по незнанию или по слабости характера они возражают против объявленного партией террора. Революцию, товарищи, в белых перчатках делать нельзя! Прежде всего, это нам доказывает пример Великой Французской революции, которую мы ни на минуту не должны забывать…

Чем компенсировать нам свою неопытность? Запомните, товарищи, - только террором!.. Террором последовательным и беспощадным! Уступчивость, мягкотелость история никогда нам не простит. Если до настоящего времени нами уничтожены сотни и тысячи, то теперь пришло время создать организацию, аппарат, который, если понадобится, сможет уничтожать десятками тысяч. У нас нет времени, нет возможности выискивать действительных, активных наших врагов. Мы вынуждены стать на путь уничтожения, уничтожения физического всех классов, всех групп населения, из которых могут выйти возможные враги нашей власти. Предупредить, подорвать возможность противодействия — в этом и заключается задача террора. Красный террор есть орудие, применяемое против обреченного на гибель класса, который не хочет погибать»…

Похваляясь своей дьявольской силой, Бронштейн утверждал: «Мы так сильны, что если мы заявим завтра в декрете требование, чтобы все мужское население Петрограда явилось в такой-то день и час на Марсово поле, чтобы каждый получил 25 ударов розог, то 75 процентов тотчас бы явилось и стало бы в хвост и только 25 процентов более предусмотрительных подумали запастись медицинским свидетельством, освобождающим их от телесного наказания»… И далее: «Русские - социально чуждый элемент. В опасную минуту они могут стать в число врагов советской власти. Мы должны превратить Россию в пустыню, населенную белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока. Разница лишь в том, что тирания эта будет не справа, а слева, и не белая, а красная. Если мы выиграем революцию, раздавим Россию, то на погребальных обломках ее укрепим власть сионизма и станем такой силой, перед которой весь мир опустится на колени. Мы покажем, что такое настоящая власть. Путем террора, кровавых бань мы доведем русскую интеллигенцию до полного отупения, до полного идиотизма, до животного состояния»…

Одним словом, сионисты действовали в полном соответствии с «Протоколами сионских мудрецов» (объявленных ими сегодня фальшивкой) Но пусть сам честный и внимательный читатель решит, насколько кровавые дела большевиков соотносились с программой этого страшного документа: «Когда мы, наконец, окончательно воцаримся при помощи государственных переворотов, всюду подготовленных, мы постараемся, чтобы против нас уже не было заговоров. Для этого мы немилосердно казним всех, кто встретит наше воцарение с оружием в руках. Чтобы доказать миру порабощение нами европейских правительств, мы покажем на одном из них наше могущество при посредстве насилий и господства террора»…

За Лениным и Троцким следовали бесы поменьше – те самые «преданные солдаты революции», руками которых и осуществлялся красный террор. Вот, например, глава Петрограда Григорий Зиновьев (настоящее имя - Апфельбаум): «Буржуазия убивает отдельных революционеров, мы же уничтожаем целые классы. На днях я читал заметку, что, кажется, в Орловской губернии было расстреляно несколько тысяч белогвардейцев. Если мы будем идти такими темпами, то сократим быстро буржуазное население России»… А это уже чекист Мартын Лацис (обратите внимание, что этот поц предлагает подводить под расстрел даже не противников советской власти, а любых людей, в принципе, способных думать!): «Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Совета оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, какое у него образование и какова профессия. Эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого. В этом – смысл и суть красного террора»…

Один из главных агитаторов большевизма Николай Бухарин в своих воззваниях перед чекистами и комиссарами подкладывал идеологическую основу под террористическую деятельность бандитского режима: «Мы проводили массовое уничтожение беззащитных людей вместе с их женами и детьми, но поток движется вперед, в том направлении, в котором должен течь… Пролетарское принуждение во всех своих формах, начиная с расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как ни парадоксально это звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи»… Ему вторил известный чекистский палач Яков Петерс: «Я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову, встретит такой отпор и такую расправу, перед которой поблекнет все, что понимается под красным террором». Ну и для полноты картины компетентное мнение еврейского журналиста Льва Крайнего: «У буржуазной змеи должно быть с корнем вырвано жало, а если нужно, разодрана жадная пасть, вспорота жирная утроба. Для нас нет и не может быть старых устоев морали и гуманности, выдуманных буржуазией для угнетения эксплуатации низших классов»…

Вообще огромный вклад в дело организации и проведения террора внесли тогдашние большевистские средства массовой информации (что и понятно – сатанистам надо было не только запугать свои будущие жертвы, но и взбодрить палачей и убийц) «Все лица, не согласные с большевиками, считаются буржуями и белогвардейцами. Зададим буржуазии кровавый урок! Товарищи матросы, рабочие и солдаты, уничтожайте остатки буржуазии и белой гвардии, чтобы от них ничего не осталось. Лозунг дня гласит: «Смерть буржуазии!» - писала «Красная газета»… «Ты, коммунист, имеешь право убить какого угодно провокатора и саботажника, если он в бою мешает тебе пройти по трупам к победе» - утверждала газета «Народная Власть»… «Трудящиеся, настал час, когда мы должны уничтожить буржуазию, если мы не хотим, чтобы буржуазия уничтожила нас. Наши города должны быть беспощадно очищены от буржуазной гнили. Все эти господа будут поставлены на учет и те из них, кто представляет опасность для революционного класса, уничтожены. Гимном рабочего класса отныне будет песнь ненависти и мести!» - подбивала к преступлениям против человечности газета «Правда»…

И уж совсем отвратительную роль в героизации и облагораживании террористов играла продажная советская интеллигенция. За тридцать сребреников эти мерзавцы готовы были убийц провозглашать героями, а их жертвы обвинять черт знает в каких преступлениях… Так, например, омерзительный в своем подобострастном холуйстве Максим Горький (а я утверждаю, что не было в нашей литературе пейсателя более подлого и ничтожного!) желая переложить комиссарскую вину за массовые убийства русских людей на… самих русских, писал в своей брошюре: «Жестокость форм революции я объясняю исключительной жестокостью русского народа. Трагедия русской революции разыгрывается в среде полудиких людей. Когда в зверстве обвиняют вождей революции -  я рассматриваю это обвинение, как ложь и клевету, неизбежную в борьбе политических партий или как добросовестное заблуждение. Недавний раб стал самым разнузданным  деспотом, как только приобрел возможность  быть  владыкой  ближнего своего»…  

Формально красный террор был объявлен большевиками в ответ на покушение, осуществленное Фанни Каплан на Ленина и убийство Леонидом Каннегисером председателя Петроградского ЧК Моисея Урицкого. Но это, разумеется, абсолютная ложь (как и все, что исходило от «верных ленинцев») Во первых, большевики уничтожали людей, не поддержавших октябрьский переворот и до этого, а во вторых они просто использовали два вышеуказанных инцидента для того, чтобы запустить кровавую машину террора на полную катушку. Мы еще поговорим об этом подробно в своем месте, а пока рассмотрим, что же на самом деле представлял из себя убитый в Петрограде чекист Моисей Соломонович... «Урицкий был одним из гуманнейших людей нашего времени. Неустрашимый боец, человек, не знавший компромиссов, он вместе с тем был человеком добрейшей души и кристальной чистоты» - говорил о нем другой выродок и негодяй Григорий Зиновьев (Апфельбаум)…

Понятно, что верить слугам сатаны – себя не уважать. Они хвалят друг дружку даже тогда, когда испоганились и вымазались в грязи сверх всякой меры. В то время, как официальный палач Петрограда Моисей Урицкий расстреливал несчастных по темницам, его соплеменник Зиновьев, являвшийся руководителем Третьего Интернационала убивал людей с помощью голода, посредством грабежей и конфискации продуктов… Он, кстати, был непосредственным начальником Моисея… К сожалению, редкий мерзавец и ничтожество Урицкий, сделавшийся волею судьбы главой Петроградского ЧК, практически бесконтрольно распоряжался жизнью и свободой нескольких миллионов людей, имевших несчастье проживать в «городе-колыбели трех революций»…

Вот как вспоминала о нем известный литератор Зинаида Гиппиус: «На днях всем Романовым было велено явиться и зарегистрироваться. Явились. Ах, если бы это видеть! Урицкий - крошечный, курчавенький жидочек. А перед ним - хвост из Романовых, высоченных   дылд, покорно тянущих свои паспорта. Картина достойная кисти Репина»… Знаменитый дореволюционный искусствовед Валентин Зубов, брошенный в чекистские застенки, так впоследствии описал свою встречу с допрашивающим его Урицким: «Перед серединой стола сидело существо отталкивающего вида, поднявшееся, когда мы вошли; приземистое, с круглой спиной, с маленькой, вдавленной в плечи головой, бритым лицом и крючковатым носом, оно напоминало толстую жабу. Хриплый голос походил на свист, и, казалось, сейчас изо рта станет течь яд. Это был Урицкий»…

В своей нашумевшей книге «Голгофа России» историк и писатель Юрий Козенков с негодованием и сожалением отмечает: «Как свидетельствуют документы бывшего Московского Охранного отделения, Урицкий Моисей Соломонович, мещанин города Черкасс, комиссионер по продаже мяса - не производит впечатления серьезного человека. Как жестоко ошибались жандармы Охранного отделения, если бы они могли предположить, сколько безвинных русских людей уничтожит этот уродливый выродок... Небольшого роста, по-утиному переваливающаяся на кривых тонких ногах фигура, смазанный проборчик, лицо без бороды и усов с огромным пенсне на огромном носу грибом…

Этот комический персонаж творил далеко не комические акции.  Так как воевать он не любил, а трибун из него был никудышный, его назначают Председателем Чрезвычайной комиссии Петрограда - вот где раскроются его «таланты». Одурманенный бесконтрольной властью над жизнями людей, в тюрьме которого сидели великие князья, генералы, имея почти неограниченные средства для выполнения палаческой работы и огромный штат сотрудников, он становится Торквемадой большевизма в Петрограде. За короткий срок пребывания на этой должности Урицкий пролил реки русской крови. Секретарь датского посольства рассказывал, как ему хвастался Урицкий, что подписал в один день 23 смертных приговора»…

Как бы то ни было, Моисей Урицкий (эта бешенная собака Сиона) получил то, что безусловно заслуживал – пулю в лоб! Но что же было дальше? Вот как отвечает на этот вопрос писатель Николай Левашов: «Когда иудей Леонид Иоакимович Канегисер 20 июня 1918 года убил в Петербурге иудея Моисея Соломоновича Урицкого, иудеем Владимиром Ильичём Лениным (Бланком) был объявлен красный террор! И… за убийство иудея Урицкого было расстреляно сто тысяч русских офицеров! Любопытно получается: один иудей убивает другого иудея, а расстреливают за это сто тысяч русских офицеров – не сто тысяч иудеев, а именно сто тысяч русских офицеров!..

Весьма извращённая «логика», если пытаться найти логику в действиях большевиков! А на самом деле «освободителям» русского народа нужен был только повод, чтобы начать уничтожение цвета нашей нации! И они такой повод нашли! Не важно, кто убил одного из кровавых деспотов революции, важен сам факт убийства, и главное – обеспечить пропаганду в нужном направлении! Убийство «видного борца за освобождение трудового народа» иудея Урицкого объявляют происками контрреволюции, и… процесс пошёл! К стенке поставлено сто тысяч русских офицеров! И это было только самое начало красного террора против русского народа и его элиты!»…

Официальное издание Петросовета - «Красная газета», комментируя убийство Моисея Соломоновича, писала: «Убит Урицкий. На единичный террор наших врагов мы должны ответить массовым террором. За смерть одного нашего борца должны поплатиться жизнью тысячи врагов! Чтобы не проникла в большевиков жалость, чтобы не дрогнули они при виде моря вражеской крови. Без пощады, без сострадания мы будем избивать врагов десятками, сотнями, тысячами. Пусть они захлебнутся в собственной крови! Даешь массовую резню наших врагов! Мы будем убивать буржуев и их подручных. За кровь товарища Урицкого, за ранение товарища Ленина, за покушение на товарища Зиновьева, за неотомщенную кровь товарищей Володарского, Нахимсона - пусть прольётся кровь буржуазии и её слуг, больше крови!»…

Автор монументального труда «Евреи в России и в СССР» Андрей Дикий вспоминал: «Был я тогда рабочим Путиловского завода, ярым сторонником советской власти, за которую готов был горло перегрызть каждому, кто дурно о ней отзовётся. После убийства Урицкого буквально весь Петроград находился в состоянии страха и неуверенности. Шли массовые аресты. Никто не был уверен не только в завтрашнем дне, но и за ближний час… Проходя по Гороховой улице, моё внимание привлекли какие-то объявления, наклеенные на фасад дома N 2, где тогда был ЧК. Остановился и начал читать. Оказывается, это списки расстрелянных в порядке красного террора за убийство Урицкого... Долго я стоял и читал эти списки. Кого там только не было: офицеры, помещики, домовладельцы, купцы, профессора, учёные, священники, студенты, даже ремесленники и рабочие... Но что бросилось мне в глаза - в списках этих не было ни одного еврея. Хотя всё это произошло из-за того, что один еврей - Канегиссер убил другого еврея - Урицкого. «Жиды ссорятся, а наших - к стенке», - подумал я. И сам испугался, как бы не сказать этого громко. Ведь тогда, да и многие годы после этого, за такие слова если не стенка, то «полная катушка» были обеспечены»…

Надо сказать, что евреев среди палачей, осуществлявших красный террор, было подавляющее большинство – этот факт вынуждены были признать все честные и добросовестные историки. Еще задолго до революции великий русский писатель Федор Достоевский задавался не политкорректными вопросами, за которые его сегодня, скорее всего, упрятали бы за решетку: «Мне иногда входила в голову фантазия: ну что, если бы то не евреев было в России три миллиона, а русских; а евреев было бы 80 миллионов - ну, во что обратились бы у них русские и как бы они их третировали? Дали бы они сравняться с собой в правах? Дали бы им молиться среди них свободно? Не обратили бы прямо в рабов? Хуже того: не содрали ли бы кожу совсем? Не избили бы дотла, до окончательного истребления, как делывали они с чужими народностями в старину, в древнюю свою историю?»… Как в воду глядел гениальный наш провидец и защитник. Но никто к нему не прислушался, никто не захотел поверить в его печальное пророчество…  

Уже во время октябрьского переворота английский журналист Генри Пирсон потрясенно констатировал: «Большевики применили практически все формы зверств, на которые способно воображение и злорадствуют над страданиями своих жертв. Это политическое движение исключительно еврейское. Практически каждый комиссар – еврей, и почти все говорят на английском языке с американским акцентом»... Чуть позже мужественные публицисты Иосиф Бикерман и Даниил Пасманик, будучи сами евреями, вынужденными покинуть Россию, выступили с резкой критикой большевистского режима: «Еврей вооружал и беспримерной жестокостью удерживал вместе красные полки, огнём и мечом защищавшие «завоевания революции», по приказу этого же еврея тысячи русских людей, старики, женщины бросались в тюрьмы, чтобы залогом их жизни заставить русских офицеров стрелять в своих братьев… Поражало нас то, чего мы всего менее ожидали встретить в еврейской среде: жестокость, садизм, насилие, казалось, чуждые народу, далекому от физической, воинственной жизни; вчера еще не умевшие владеть ружьем, сегодня оказались среди начальствующих головорезов»… Жестокость большевистских вождей основывалась не только на их зверином фанатизме, но и на марксистской идеологии, которую многие исследователи напрямую связывают с иудаизмом…

В своей очень трагической и честной книге «Новая Иудея или разоряемая Россия» писатель Василий Михайлов с болью в сердце отмечал: «Полнота власти, которой теперь в Совдепии располагают евреи, отдает последним русских в полное и безраздельное господство. Никакой ответственности евреи, как господа положения, за весь свой произвол и насилия над русским народом не несут. Бессудные массовые казни, тюрьма, обыски - стонут в муках, проливают слезы, гибнут от еврейского тиранства тысячи русских людей. Евреи выбивают на выбор русскую национальную интеллигенцию: истребляют русских врачей, адвокатов, инженеров, агрономов, учителей, священников и офицеров, истребляют русских рабочих, посылая их на убой в красную армию, тысячами уничтожают крестьян, доведенных реквизициями и грабежами до восстания. С холодным и спокойным приемом анатома евреи вырезают мозг России — интеллигенцию, причем уничтожается не только та интеллигенция, которая замешана в заговоре свергнуть еврейскую власть, но даже и та, которая предполагается, как опасная, для проведения еврейством своих целей. Террор по своей жестокости, гнусности и подлости приемов, по своему детальному, заранее разработанному плану выполнения - изобретение еврейского ума, выражение его свирепости и неумолимости. Этим духом пропитана вся атмосфера жизни в Совдепии»…

КРАСНЫЙ ТЕРРОР В ДЕЙСТВИИ

Говорят, что когда в 1826 году царской власти понадобилось повесить пятерых декабристов, то долго не могли найти палача, который бы взялся за это стремное дело - больше пятидесяти лет в России никого не казнили (действовал мораторий на высшую меру наказания) и государственные чиновники просто разучились это делать. Исполнителя, в конце концов, нашли, но он даже веревки не догадался проверить – они оборвались под весом повешенных. С тех пор много воды утекло и большевики, захватившие власть в России, уже не были такими человеколюбивыми гуманистами – с первых же дней эти слуги сатаны наладили безостановочный и лишенный каких либо сантиментов конвейер смерти, который уже не останавливал свою работу… Утвердившись в мысли, что они «сверх люди» и имеют право распоряжаться жизнями «гоев», сионисты принялись убивать всех, кто мог оказать им хоть какое то моральное, интеллектуальное или физическое сопротивление. Под нож пошли офицеры и генералы, духовники и священники, поэты и писатели, ученые и профессора… Большевики методично и целенаправленно истребляли самых честных, порядочных и мужественных русских людей – цвет нашей нации…

Комиссары не скрывали своих кровожадных планов и не стесняясь заявляли, что готовы уложить в гробы, как минимум, 10 миллионов человек, чтобы загнать всех оставшихся в «царство труда и справедливости». «Мы, – декларировал на одной из своих партийных конференции глава Петрограда Зиновьев (Апфельбаум) - должны увлечь за собой 90 миллионов из 100 населяющих Советскую Россию. С остальными нельзя говорить, их надо уничтожить»… Причем Зиновьев был не только активным теоретиком, но и неутомимым практиком террора. Нередко приемы в его кабинете заканчивались расстрелом несчастных гостей. Очевидец рассказывал, как однажды, находясь в Смольном, видел следующую картину: к Зиновьеву в кабинет пришла какая то депутация матросов из трех человек. Тот их принял, а потом сразу же выскочив в коридор, позвал охрану и приказал: «Уведите этих мерзавцев во двор, приставьте к стене и расстреляйте! Это контрреволюционеры». Приказ был тотчас исполнен солдатами без суда и следствия»…

Одной из главных причин проведения в стране красного террора стало чувство животного страха большевистских палачей за свои никчемные жизни. Пролившие море русской крови они до смертельного ужаса боялись народного возмездия за совершенные преступления. Тот же Ленин не раз в кругу своих картавых упырей-подельников говорил, что «если мы не уничтожим всех потенциальных врагов, то нас просто растерзают». Пытаясь сохранить свою сатанинскую власть, эти скоты обрекли на мученическую смерть миллионы русских людей. Как утверждал советский нарком юстиции Исаак Штейнберг (порвавший в какой то момент с большевиками): «Нельзя отрицать, что террор составляет не случайную черту, а самую сущность советской системы. Все психологические элементы режима насилия и угнетения проявляются в атмосфере террора. С одной стороны, у нас интоксикация властью от осознания того, что всё, что мы ни делаем - ненаказуемо, с другой стороны - страх и депрессия. Все сделались рабами в отношении к большевистскому правительству, которое обернулось волками по отношению к населению»…

Практически вся Россия была решительно настроена против большевиков, которые воспринимались народом, как террористы и узурпаторы власти, поэтому ленинские головорезы понимали, что единственный шанс удержаться в Кремле - это физически уничтожить всех, кто не согласен с их политикой. Захватив с помощью вооруженного переворота власть в стране, эти преступники и бандиты объявили бандитами и преступниками тех, кто не смирился с явным беззаконием. Секретная инструкция комиссаров гласила: «Расстрелять всех контрреволюционеров. Предоставить районам право самостоятельно расстреливать. Взять заложников, устроить в районах концентрационные лагери… Сегодня же ночью Президиуму ЧК рассмотреть дела контрреволюции и всех явных контрреволюционеров расстрелять. То же сделать районным ЧК. Принять меры, чтобы трупы не попадали в нежелательные руки»…

Один из очевидцев так вспоминал о начале террора в Петрограде: «Вблизи Театральной площади я видел идущих в строю группу в 500-600 офицеров, причем первые две шеренги арестованных составляли георгиевские кавалеры (на шинелях без погон резко выделялись белые крестики) Было как-то ужасно и дико видеть, что боевых офицеров ведут на расстрел 15 мальчишек красноармейцев!». Адвокат Сергей Кобяков, вспоминая те трагические дни, писал потом в своих заметках: «Наступила вакханалия смерти, влиятельный чекист Петерс перенес в Московский Трибунал приемы «чрезвычайки». Ежедневно стали приговаривать к смерти по нескольку человек. Расстреливали решительно за всякое преступление. Трибунал конкурировал с ЧК... Очень часто сам Яков Петерс присутствовал при казнях. Расстреливали пачками. Красноармейцы говорят, что за Петерсом всегда бегает его сын, мальчик 8-9 лет, и постоянно пристает к нему: «Папа, дай я!»…

Как отмечает  знаменитый историк Валерий Шамбаров: «Кровь тогда лилась широкими потоками. Весь 50-й том сочинений Ленина пестрит приказами о расстрелах, заложниках, создании концлагерей, и термин «красный террор» уже прозвучал. Но масштабы зверств большевистской верхушке казались еще недостаточными. Далеко не все красноармейцы и местные руководители желали быть убийцами. Приходилось привлекать «интернационалистов», особые карательные отряды. Ведь смысл террора состоял не в том, чтобы разрешить убивать – а чтобы заставить убивать. Спускались разнарядки на места, требовалась отчетность, доклады. Свердлов уделял им не меньшее внимание, чем фронтовым сводкам. В постановлении о красном терроре он предписывал местным органам даже разработать проекты для «решения вопроса о трупах» – зная, что трупов будет много, и террор не ограничится одноразовой кампанией… Тот же Троцкий создал собственные карательные структуры, реввоентрибуналы. Они подчинялись лично Льву Давидовичу и, вопреки названию, не являлись судебными органами, по сути это были специализированные подразделения убийц. Их руководитель Данишевский писал, что «революционные военные трибуналы – это в первую очередь органы уничтожения, которые не должны опираться на законность»…

С упоением верша свое кровавое дело чекисты и комиссары совершенно не утруждали себя даже минимальным соблюдением законности. Как признавался один из уполномоченных ЧК Гольдин: «Для расстрела нам не нужно ни доказательств, ни допросов, ни подозрений. Мы находим нужным расстреливать и расстреливаем. Вот и все»… Знаменитый русский писатель Владимир Солоухин чуть позже с горечью вспоминал: «Интеллигенция уничтожалась с «заделом» вперёд на многие годы. В некоторых городах (мне известно про Ярославль) отстреливали гимназистов! Их легко было определить по форменным фуражкам - как фуражка, так и пуля в затылок»… А всемирно известный ученый Дмитрий Лихачев потрясенно уточнял (он также был свидетелем подобных расправ): «Все эти сословия, выходя из дому, одевались специально во всякое старье и рванье своих бывших слуг, чтобы быть похожими на рабочих, ибо на улице, только ориентируясь по одежде, какой-нибудь весёлый свирепый комиссар мог молча (как бы, между прочим) выстрелить из маузера в голову хорошо одетому прохожему»…

Еще раз обращаю ваше внимание, что согласно принятому ленинцами декрету о «Красном терроре», предполагалось уничтожить не просто врагов советской власти, а всех «кто по своему социальному происхождению и положению, а также по своей прежней политической деятельности и профессии, в минуты, опасные для Советской Власти, могли стать в ряды её врагов». То есть, большевики убивали людей не за какие то реальные или даже мнимые прегрешения, а превентивно, так сказать, в целях профилактики!.. Это ли не беспредел и вопиющее скотство?!.. Причем убивали самых лучших наших людей, кого принято было называть «солью земли русской»…

В свое время жил и работал в России такой выдающийся социолог и культуролог, как Питирим Сорокин (после революции он был вынужден, спасаясь от большевиков, бежать на Запад, где сделал блестящую научную карьеру) Я хотел бы привести здесь некоторые выдержки из его воспоминаний, касающиеся знакомства этого ученого с палачами из ЧК: «Мои опасения относительно аппетита революции подтвердились. Сегодня в десять вечера жрецы ненасытного молоха снова явились за жертвами. Но вместо трех-пяти человек, т. е. средней ежедневной дани, они взяли шестнадцать осужденных сразу. Как обычно, фамилии жертв громко зачитывались по списку. Все названные стали суетливо натягивать пальто и прощаться с остающимися. Все, кроме одного. Он не двинулся с места и продолжал лежать на полу. «Я не пойду, - сказал он. - Если желаете расстрелять, вам придется самим нести меня». «Тогда, может быть, это заставит тебя пошевелиться», - сказал Петерсон, приставив револьвер к голове лежавшего на полу человека. «Стреляй! Лучше умереть здесь, чем там», - безучастно ответил заключенный. «Как хочешь! Вытащите его!» - крикнул Петерсон. Снова ужасная тишина повисла в камере. Затем раздались четыре выстрела в тюремном дворе…

Несколько дней назад повесился профессор Хвостов. Вчера профессор Иностранцев принял цианистый калий. Погиб замечательный философ и самый известный геолог России. В последние недели и он, и его жена тяжело болели. В конце концов, не имея возможности достать ни еды, ни лекарств, ни даже позвать на помощь, они покончили жизнь самоубийством… Ученые Капустин, Покровский, Батюшков, Кулишер, Острогорский, Карпинский, Арсеньев умерли один за другим, другие умирают сейчас. Умирают от тифа, гриппа, воспаления легких, холеры, истощения и голода. Друга, которого сегодня видел живым, завтра найдешь мертвым… В сегодняшней «Правде» - теперь у нас издаются только официозные газеты - помещена передовица, безудержно расхваливающая созидательную энергию коммунизма. Статья посвящена решению правительства построить крематорий, самый большой в мире. Автор по невежеству так и не понял, какой иронический смысл несет его статья»…

Своеобразную хронологию красного террора вела и уже цитируемая мною выше писательница Зинаида Гиппиус, которая скрупулезно заносила в свои «Дневники» все то, чему становилась свидетельницей: «1 сентября 1918 года, суббота. Большевики арестовали 10 тысяч человек. Наполнили 38 тюрем и Шлиссельбург (в Петропавловке и в Кронштадте – верхом). Арестовывали под рядовку, не разбирая. С первого разу расстреляли 512, с официальным объявлением и со списком имён. Затем расстреляли ещё 500 без объявления. Не претендуют расстреливать виноватых, нет, они так и говорят, что берут «заложников». С тем, чтобы, убивая их косяками, устрашать количеством убиваемых. Объявили уже имена очередных пятисот, кого убьют вскоре. Дошло до того, что консулы нейтральных держав плюс германский консул, явились к большевикам с протестом «культурных стран» против этих гиперболических убийств. Большевики, конечно, не повели и ухом. Только, благодаря уже совсем нечеловеческому приказу Петровского террор перекинулся в провинцию, где сейчас и бушует. Нет ни одной, буквально семьи, где бы не было схваченных, увезённых, совсем пропавших. Красный Крест наш давно разогнан, к арестованным никто не допускается, но и пищи им не даётся...

17 марта 1918 года, суббота. В Киеве убили 1200 офицеров, у трупов отрубали ноги, унося сапоги. В Ростове убивали детей, школьников кадетского корпуса, думая, что это и есть, объявленные вне закона «кадеты». Мы здесь живём сами по себе. Кто цел – случайно. На улицах вонь. Повсюду лежат неубранные лошади. Каждый день кого-то расстреливают… 18 мая 1918 года, пятница. Скажу кратко: давят, душат, бьют, расстреливают, грабят, деревню взяли в колья, рабочих в железо. Трудовую интеллигенцию лишили хлеба совершенно: каждый день курсистки, конторщики, старые и молодые падают десятками на улице и умирают тут же, сама видела… 14 октября 1918 года, воскресенье. В Гороховой ЧК «чрезвычайке» орудуют женщины, а потому – царствует особенная, - упрямая и тупая, - жестокость. Даже Луначарский с ней борется и тщетно: только плачет (буквально, слезами!) Характерен современный большевистский лозунг: «лучше расстрелять сто невинных, чем выпустить одного «виновного»! Отсюда и система заложников и всё остальное. Пища иссякает. Едят только красноармейцы. Газет не читаю, – там одни декреты...

22 октября 1918 года, понедельник. Обеими руками держу себя, чтобы не стать юдофобкой. Столько евреев, что диктаторы, конечно, они. Улицы переименовали. То улица «Нахамкинсона», то улица «Слуцкого», и других неизвестных большевистских жидов… 28 октября 1918 года, воскресенье. Да ведь мы все - умираем от голода, многие опухли - страшны до неузнаваемости. Точно голод в Индии. Не только мы, интеллигенция, - в таком положении и рабочие. На Садовой – вывеска: «Собачье мясо, 2р.50к. фунт». Под вывеской длинный хвост. Мышь стоит 2 рубля… Я это пишу и знаю, что мне потом не поверят. Но я честным словом заверяю – мы умираем с голоду. Умирают все (кроме комиссаров, их присных и жуликов) Наше «сегодня» - это ни в какой мере ни революция. Это самое обыкновенное кладбище»…

Из материалов «Особой Комиссии», созданной Деникиным по расследованию преступлений большевиков: «В ночь на 18 января 1918 г. в г. Таганроге началось выступление большевиков, состоящих из проникших в город частей Красной армии. 20 января юнкера заключили перемирие и сдались большевикам с условием беспрепятственного выпуска их из города. Однако большевики их обманули и начали исключительную по жестокости расправу над сдавшимися. Юнкеров ловили по городу и тут же расстреливали, не щадили ни больных, ни раненых. Над умирающими и трупами всячески глумились… Большинство арестованных «контрреволюционеров» отвозилось на металлургический, кожевенный и, главным образом. Балтийский заводы. Там они убивались, причем большевиками была проявлена такая жестокость, что рабочие заявили им протест. На металлургическом заводе красноармейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров, предварительно связав им руки и ноги... Тела некоторых обезображивались до неузнаваемости. Убитых оставляли валяться на месте расстрела, не позволяя родственникам убирать тела близких, оставляя их на съедение собакам и свиньям, которые таскали их по степи…

После изгнания большевиков был произведен медико-полицейский осмотр и освидетельствование трупов, допрошены свидетели. На многих трупах, кроме обычных огнестрельных ранений, имелись колотые и рубленые раны, свидетельствовавшие о сплошной рубке всего тела; головы многих были совершенно размозжены и превращены в бесформенные массы... В Евпатории красные появились 14 января, начались массовые аресты офицеров, зажиточных лиц и вообще всех, на кого указывали как на контрреволюционеров. Казни происходили на транспорте «Трувор». Жертву, вызванную на палубу, под конвоем выводили на так называемое «лобное место». Тут жертву раздевали, связывали веревками и укладывали на палубу, а затем отрезали уши, нос, губы, половой член, а иногда и руки и в таком виде бросали жертву в воду. Казни продолжались целую ночь. На каждую казнь уходило 15-20 минут»…

А здесь уже свидетельство профессора медицины Р. Донского: «Это было через несколько дней после покушения на Ленина. Там во дворе анатомического театра я увидел разостланный огромный брезент, из-под которого торчала пара мертвых ног в носках. Служитель Григорий отбросил брезент и я увидел 24 трупа с раздробленными черепами. Все лежали в одном белье, в разнообразных позах, в два ряда, голова к голове. Черепа их напоминали разбитые спелые арбузы, и из широких отверстий с развороченными краями вываливались обезображенные мозги и обломки костей. Я не мог не узнать всесокрушающего действия выстрела из винтовки в упор. Большинству стреляли в висок, некоторым в лоб»… Ну разве это не фашизм в чистом виде?!..

Один из самых известных исследователей кровавой эпохи красного террора Сергей Мельгунов (мы о нем говорили в начале статьи) в своей потрясающей книге, которая так и называется «Красный террор в России» сообщает о вопиющих фактах убийства большевиками русских людей: «В последних числах августа две баржи, наполненные офицерами, потоплены и трупы их были выброшены в имении одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе; многие были связаны по двое и по трое колючей проволокой… И если в Москве и Петрограде количество убитых поддаётся хоть какому-то учёту, можно найти свидетельства зверств чекистских палачей, то в отдалённых уголках России красный террор принял неконтролируемые формы…

Самопровозглашённые «чрезвычайки», состоящие из бывших уголовников, тунеядцев-алкоголиков и всевозможных маргиналов, творили любой беспредел, упиваясь властью и безнаказанностью, под видом «борьбы с буржуазией» убивая всех, кто им лично не нравился, часто - с целью завладеть имуществом убитого, а то и просто для удовлетворения собственных садистских потребностей… Отдельная тема - это отношение красноармейцев к пленным Белым воинам. Белым офицерам красные выбивали погоны гвоздями на плечах, а казакам на ногах лампасы вырезали ножами. Доходило то того, что особым шиком у красных считалось обмазывать сапоги человеческим салом»...

Знаменитый российский историк Олег Платонов свидетельствовал: «Наряду с Москвой, Петроградом и казачьими областями неслыханная массовая жестокость большевиков по отношению к Русскому народу проявилась в Киеве, Одессе, Харькове и других малорусских городах, особенно в бывшей черте оседлости. В этих городах, плотно заселенных евреями, расправы над русскими людьми приобрели характер национальной мести. Там уничтожались все русские, которые, по мнению большевиков, являлись сознательными патриотами России, прежде всего национальная русская интеллигенция... В Киеве большевики побили все мировые рекорды кровавого террора. Среди десятков тысяч убитых было свыше 6000 русских офицеров и около тысячи офицерских детей, воспитанников местного кадетского корпуса. Это была целенаправленная физическая ликвидация национальной русской элиты. Только в этом городе за несколько месяцев еврейские большевики убили, по разным оценкам, от 40 до 100 тысяч русских патриотов, интеллигентов и офицеров»…

Какое количество жертв в целом унес красный террор? Вот как на данный вопрос отвечает исследователь Василий Шамбаров: «Доподлинно этого никто не знает. В хаосе революции отчетность сразу нарушилась. На местах часто руководили неопытные полуграмотные товарищи, цифрами себя не утруждали, доносили, что «много расстрелянных». Да и карательных органов было слишком много. Республиканские, губернские, уездные, транспортные ЧК, ревтрибуналы, желдортрибуналы, правами расстрелов обладали местные советы, заградотряды, продотряды, командиры и комиссары всех степеней. Все они действовали независимо друг от друга. Например, в Киеве параллельно работали аж 16 карательных учреждений… Всего в годы гражданской войны от разных причин наша страна потеряла 14-15 миллионов человек. Какую часть из них составляют казненные, мы не знаем. И имеет ли смысл проводить деление? Сама политика большевистского руководства, террористическая по своей сути, вызывала гражданскую войну, разруху, голод, эпидемии и массовый мор»…

Специальная комиссия, созданная генералом Деникиным, определила количество погибших от проводимого Советской властью красного террора в период с 1918 по 1919 год в 1 766 188 человек, включая сюда 260 000 солдат, 54 650 офицеров, около 1,5 тыс. священников, 815 тысяч крестьян, 193 тысяч рабочих, 59 тысяч полицейских, 13 тысяч помещиков и более 370 тысяч представителей интеллигенции и буржуазии… Разумеется, данные эти были далеко неполными. Как верно заметил известный историк Юрий Козенков: «Конечно, вряд ли цифры, взятые только на небольшой части европейской территории России, находившейся под контролем белых, отображают истинные масштабы зверств сионо-большевиков. Ведь остаются без подсчета массовые убийства и казни в дни вступления красных в города, когда шли массовые расстрелы тут же на улицах, и жертвы закапывались или же их топили в реках и прорубях. То есть фактическое количество жертв террора ЧК и комиссаров за первые два года Советской власти значительно превышает приведенные выше числа»…  

Вещий Олег

© Copyright: Вещий Олег
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Проза, не вошедшая в рубрики
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 102
Дата публикации: 21.02.19 в 01:14
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100