Логин:
Пароль:
 
 
 
Идеология Путина
АлексейНиколаевич Крылов
 
Накануне нового, 2020 года мы отметим двадцатилетие пребывания Путина на вершине власти. И почти всё это время "фактор Путина" является важнейшим фактором совершенно определённой традиционно русской внешней политики.
Между тем — и это стоит отметить особо — даже при Ельцине внешнеполитический курс России не являлся неизменным, хотя и находился в рамках тотальной и безоглядной сдачи стратегических позиций нашей страны США и их союзникам. К власти в 1991-92 гг. пришли стопроцентные противники суверенитета России и независимой стратегической линии в глобальном мире. Эту позицию ярче всего засветил первый глава российского МИДа Андрей Козырев, ныне гражданин США, "руливший" отечественной дипломатией до января 1996 года и превративший здание на Смоленской площади в фактический филиал американского Госдепартамента, что без сомнения является государственным преступлением.
Мотивы, по которым этого "мистера Да" сменил Евгений Примаков, скрыты от глаз непосвящённых, но, видимо, поддержка тех сил, которые стояли за Евгением Максимовичем, остро требовалась "всенародноизбранному", рейтинг которого к тому времени достиг дна в 3%, а до президентских выборов оставалось всего несколько месяцев. Примаков руководил МИДом больше двух лет, а после дефолта 1998 года на некоторое время возглавил правительство РФ, но из-за знаменитого "разворота над Атлантикой" Ельцин был вынужден отправить чересчур самостоятельного премьера, бросившего перчатку в морду всесильной Америке, в отставку.
Вполне понятно, что внешняя политика ельцинской России до какого-то момента полностью продолжала внешнюю политику горбачёвского СССР. Благодаря захвату власти в стране группой "перестройщиков" в конце 80-х—начале 90-х годов произошли следующие события: сдача ГДР и стран Восточной Европы с роспуском СЭВ и Варшавского договора, что продолжилось расчленением самого Советского Союза с формированием 15 "новых независимых государств" из бывших союзных республик (1991-92 гг.). Наша страна в этот период потеряла треть своих территорий и более половины своего населения, а русский народ стал крупнейшим разделённым народом современного мира: более 25 млн. русских оказались за пределами Российского государства. В неизвестном направлении "исчезла" гигантская зарубежная собственность СССР, крохотный неприватизированный осколок которой, компания "Вьетсовпетро", в первой половине 90-х годов давала бюджету РФ больше доходов, чем вся остальная федеральная собственность. Был подписан неравноправный договор с США о делимитации акватории Берингова моря. Этот список можно множить и множить.
Более того, процессы распада глубоко затронули и саму Российскую Федерацию: после 1991 года началось массовое изгнание русского населения из ряда республик Северного Кавказа, прежде всего — из Чечни; некоторые автономии и регионы (та же Чечня, Татарстан, Якутия, Свердловская область при губернаторе Росселе и другие) заявили свои претензии на независимость от России и выход из её состава.
Этот процесс приобрёл ещё более острые формы после политического кризиса 1993 года, расстрела Верховного Совета и принятия новой, "ельцинской" Конституции РФ.
При этом внешнее влияние Запада в целом и США в частности "на местах" становилось всё значительнее и подталкивало местные элиты ко всё более сепаратистской и антироссийской политике, противодействовать которой у федеральной власти оставалось всё меньше сил и средств. В том же направлении толкали страну и компрадорские олигархические группы, справедливо считавшие, что им проще и дешевле будет "договориться" с "независимыми" Тюменью или Якутском, чем с Москвой.
В сложившемся политическом хаосе почти нерешаемой задачей было само сохранение государственного единства России, а внешнеполитические проблемы, как правило, отступали на второй план, для их решения не имелось ни сил, ни средств, ни даже целеполагания, поскольку главной целью власти была конвертация этой власти в собственность и присоединение к "империи доллара" хоть тушкой, хоть чучелом.
Казалось, что для России наступал настоящий "конец истории", кардинально противоположный описанному под этим названием Фрэнсисом Фукуямой глобальному "либеральному раю". Даже русские регионы, не говоря уже о "национальных", начали заниматься собственным конституционным строительством и недоперечислением налогов Центру. Эти процессы распада дополнительно подстёгивались явной функциональной недееспособностью самого Ельцина и его ближайшего окружения из так называемой "семьи".
В этой ситуации, неуклонно близящейся к политической и социально-экономической катастрофе, смена власти "сверху" с гарантиями лично Ельцину и его "семье" была единственной альтернативой смене власти "снизу", с распадом России на множество "новейших независимых государств". Сегодня трудно сказать, насколько выдвижение на первый пост Владимира Путина было простимулировано спецслужбами, а насколько оно было обусловлено необходимостью "сильной руки" в Кремле для олигархата и "семижидовщины", где за роль флагмана соперничали тогда Борис Березовский и Владимир Гусинский. Но именно первый из них, имевший значительное влияние на "семью", пролоббировал вывод Путина на позицию искомого ельцинского "преемника".
Само по себе это мало что значило — на той же позиции с той же целью перебывало уже несколько различных фигур, но ни одна из них по своим личностным качествам "семью" не удовлетворяла. Но за назначением Путина, который до того активно "поработал" с регионами, почти сразу же последовала громкая победа над террористическими отрядами Басаева и Хаттаба, вторгшимися с территории Чечни в Дагестан, которая перечеркнула позорные для России Хасавюртовские соглашения Дебела 1996 года и переросла во "вторую чеченскую войну".
В данном формально внутреннем конфликте уже тогда была задействована немалая внешнеполитическая составляющая, которая должна была показать всему миру, что образования "второго Косово" на своей территории Россия не допустит. Это стало асимметричным, но жёстким ответом Путина на предыдущие натовские бомбардировки Югославии в марте-июне 1999 года.
Надо сказать, что шельмование Ельцина со стороны западной прессы после 1996 года привело к тому, что этот разрушитель России начинал проявлять всё больше несговорчивости в отношениях с западным блоком. Ярким примером такой эволюции может служить саммит ОБСЕ в Стамбуле (18-19 ноября 1999 года), где Ельцин неоднократно резко высказывался в адрес НАТО не только в закрытом, но и в открытом режиме, чем поразил участников той встречи. Прорычав, что "бомбардировки безнравственны", а западные "друзья" забыли о ядерном компоненте России, Ельцин — пусть на словах, но явно — сменил свои внешнеполитические приоритеты.
Таким образом, российские "элиты" уже в конце 90-х годов поняли, что к их мнению США и НАТО не намерены прислушиваться, а их интересы — в должной мере учитывать. И это, в свою очередь, сделало востребованным использование российской властью патриотической риторики и патриотической идеологии, которые она достаточно легко перехватила у "народно-патриотической оппозиции во главе с КПРФ". То есть эти элиты, при полной власти ярых "западников" ельцинско-гайдаровского образца, в целях самосохранения вынуждены были начать дрейф в сторону патриотизма. Он, как известно  -последнее прибежище негодяев.
Отечественное общественно-политическое сознание сильно трансформировалось в результате понесённых Россией внешних и внутренних потерь, фактически ничем не компенсированных. За несколько дней до начала бомбардировок Югославии, состоялось первое расширение НАТО на Восток: 12 марта в состав Североатлантического альянса вошли Венгрия, Польша и Чехия. Статус-кво в Европе после уничтожения СССР был нарушен "коллективным Западом". И это вызвало ответную реакцию со стороны Москвы. Но, похоже, никто не ожидал, насколько длительной и мощной она окажется.
Внешнеполитическая идеология Путина проявляется во всех его действиях на международной арене, которые часто оказываются неожиданными и непредсказуемыми, но никогда не являются абсолютно и бесповоротно проигрышными.
Сразу после вступления в должность Путин последовательно проводил серии многоходовок, начинающихся видимыми уступками коллективному западу.
Одним из первых его внешнеполитических заявлений было заявление о желательности для РФ членства в Североатлантическом альянсе (что привело к созданию формата "Совета Россия—НАТО"). Он фактически "спустил на тормозах" гибель АПЛ "Курск" с явным американским следом, демонстративно поддерживал даже самые спорные внешнеполитические действия США, в том числе — связанные с провокацией 11 сентября 2001 года, вплоть до переброски войск в Афганистан через российскую территорию и согласия на военное присутствие Соединённых Штатов в Средней Азии, закрыл российские военные базы во Вьетнаме и на Кубе. Самые благоприятные отношения Путина фиксировались как во взаимоотношениях с широким кругом либералов-"питерцев" (Чубайс, Кудрин, Греф и др.), так и в его оценках лидирующей роли Запада и перспектив "глобального рынка" (сохранение модели "вашингтонского консенсуса" для российской экономики, вступление в ВТО и т.д.). Что вызывало соответствующую позитивную реакцию и у Билла Клинтона, и у его преемника на посту президента США Джорджа Буша-младшего. Для установления позитивных контактов с последним Путин приложил гигантские личные усилия, вплоть до посещения ранчо семейства Бушей, которое было подкреплено солидными пакетами акций нефтяной компании "Лукойл".
Следующим ходом в многоходовках стало "равноудаление олигархов" и перекрытия им основных финансовых потоков. Кульминацией этой политики, начатой с выдавливания за рубеж олигархов калибра Гусинского и Березовского, стал арест Михаила Ходорковского и передача активов его компании ЮКОС государственной "Роснефти", укрепления госбюджета и мягкого вывода страны из западной кредитно-долговой петли.
Путин всегда шёл на соглашения и компромиссы, если это не касалось урезания его возможностей и его "степеней свободы": и во внутренней политике, и во внешней. Следующий шаг многоходовки проявился в отношениях со странами так называемого "ближнего Зарубежья", то есть с бывшими союзными республиками СССР. Шаг за шагом, медленно, но верно Путин отказывался от любых дотаций в их пользу, типичных для времён президентства Ельцина. Уже в 1999-2001 годах Путину удалось получить от президента Украины Леонида Кучмы в обмен на списание части газовых долгов важнейшую стратегически крайне необходимую военную технику из наследства СССР. Далее, после назначения главой "Газпрома" Алексея Миллера была резко сокращена "кормовая база" украинских партнёров. Это привело к целой серии "газовых войн", последней из которых, длящейся по сей день, стал госпереворот в Киеве в феврале 2014 года. При этом Путин даже не остановился перед политической жертвой такой важной компоненты, как Украина, американским "партнёрам", взамен забрав Крым и значительно большую свободу рук по всему миру (что было блестяще проявлено при решении сирийского кризиса и кризиса в Венесуэле).
Делая общий вывод, можно сказать, что внешнеполитической идеологией Путина является идеология силы. Не какого-то её компонента: военного, финансово-экономического, культурно-информационного или любого иного, а силы как комплексного ресурса, всегда свободного и готового к применению, но применяемого только в случае необходимости и в необходимых же размерах.
Западные "партнёры" сегодня практически постоянно обвиняют Путина и Россию в агрессивности и экспансионизме, уточняя, что понимают под этими терминами любые попытки нашей страны выйти за пределы границ, определённых для неё после 1991 года. При этом они, разумеется, не обращают внимания на два очень важных для нас и совершенно неважных для них обстоятельства.
Первое из них заключается в том, что Россия (понимая под "Россией" весь СССР) в конце ХХ века была обманута и предана капээсэсовской "верхушкой", но далеко не побеждена. Поэтому относиться к ней, как стране побеждённой, на чём настаивал русофоб Збигнев Бжезинский и что стало "мейнстримом" на Западе, небезопасно. Давние заклинания - обещания "нового дивного мира" для всех, сотрудничества и совместного процветания на деле обернулись ложью, разграблением и унижением России. Так учат наивных дурачков – зажравшихся непуганых идиотов. Прозрение рано, или поздно наступает, а прошлое не забывается, и не прощается ни в личных, ни, тем более, в международных и межгосударственных отношениях.
А второе обстоятельство состоит в том, что у "коллективного Запада" на поверку вообще не оказалось приемлемой для всего мира модели жизнеустройства, кроме банального "умри ты сегодня, а я завтра", прикрытого виртуальными декорациями "постиндустриального общества потребления", "экономики знаний", "экономики услуг" и тому подобного театрального реквизита. После кризиса 2008 года это стало ясно уже всему миру, а на уровне "верхов" было очевидно ещё раньше. А, следовательно, терпеть грабёж и унижения ради некоего совместного "светлого будущего" не имеет уже никакого смысла.
Следовательно, если ни коммунистический, ни капиталистический рай оказались невозможными, то надо сделать всё, чтобы не допустить своего падения в ад. И здесь "идеология силы" Путина оказалась полностью соответствующей доминанте общественного сознания России.
Во внутренней политике при сохранении крупной частной собственности на средства производства и соответствующих механизмов государственного распределения результатов их использования невозможно достичь благосостояния народа. Необходим планомерный последовательный переход от полностью зависимой сырьевой экономики нефтяного болота к независимой полностью самодостаточной экономике модели Сталинского СССР. ВПК страны является лидером в этом направлении.
Попытка Путина хотя бы частично вернуть стране потерянное в ходе уничтожения Советского Союза, включая статус великой державы на международной арене, рассматривается на Западе как агрессия и экспансионизм со стороны её нынешнего политического руководства и лично Путина. Понятно, что для них это действительно так, а расширение НАТО на Восток, выход США из всех договоров по контролю над вооружениями плюс непрерывное вмешательство во внутренние дела России под предлогом защиты свободы, демократии и прав человека, — всего лишь системная защита собственной безопасности и позитивного глобального имиджа.
Пора уже всем сообразить, что такая позиция является стремлением даже не к сохранению статус-кво Запада, а к уничтожению России любыми силами и средствами, лучше всего — доведением нашей страны до повторного самоубийства, как это уже удалось однажды в 1991 году.
Проектируемый Западом "мир без России" нам уж точно не нужен, а считать представителей "коллективного Запада" единственно заслуживающими право на жизнь — да ещё за наш счёт могут только законченные дегенераты, или платные агенты влияния этого самого Запада.
Уже в 2004-2007 гг., несмотря на видимо тёплые личные отношения между Путиным и Бушем-младшим, давление США и Запада на Россию стало нарастать практически по всем направлениям. Президент РФ столкнулся с целой серией "цветных революций" на границах страны. Это и "оранжевая" Украина с Ющенко и Тимошенко и их трёхактным голосованием, и Киргизия в Средней Азии, и "розовая" Грузия с Саакашвили. Путин отнёсся к прозападным переворотам внешне спокойно и даже поддерживал их — вопреки очевидным интересам России, ибо обратное могло помешать и существенно затормозить процесс спасения ВПК страны и реорганизации армии, как залогов будущей победы.
Когда вышеупомянутые процессы набрали обороты, развились и стали достаточно устойчивыми, прозвучала знаменитая и во многом загадочная для непосвящённых (поскольку её появление не определялось текущими событиями) Мюнхенская речь. Путин впервые в полном объёме предъявил русские претензии к мировому гегемону в лице "коллективного Запада", нагло попирающего любые договорённости и соглашения, если те не соответствуют его интересам.
Путин прекрасно дезавуировал модель "однополярного мира" Pax Americana и "империи доллара" как безальтернативного выбора для всего человечества, наподобие чёрного цвета для автомобиля "Форд". Такая модель была названа Путиным не только неприемлемой, но и "вообще невозможной".
Путин определил явно недопустимым распространение действия сферы внутреннего права одного государства, то есть в данном случае — США, "которое перешагивает свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере и навязывается другим государствам", — на весь мир.
В Мюнхене, Путин в очередной раз призвал считать ООН главным механизмом урегулирования международных отношений, сделав упор на том, что "для принятия решений по использованию военной силы как последнего довода может быть только Устав ООН".
Кроме того, Путин заявил, что "НАТО должна прекратить выдвигать свои передовые силы к российским государственным границам, тем самым нарушая Договор об обычных вооружённых силах в Европе (ДОВСЕ)".
Путин обличил системы международных организаций типа МВФ или ОБСЕ, выступающие инструментом давления "коллективного Запада" на страны "развивающихся рынков", то есть "третьего мира".
Заключительным залпом прозвучала путинская фраза о том, что Россия является страной с более чем тысячелетней историей, которая практически всегда пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику, а потому не собирается изменять этой традиции и сегодня.
По форме и по сути это выступление Путина было равнозначно объявлению Западу новой "холодной войны", зеркальным аналогом знаменитой Фултонской речи Черчилля. Но силы сторон выглядели с забугорной кочки настолько несоизмеримыми, что Путина холуи Запада назвали "рычащей вошью", а его слова властьимущая верхушка не восприняла всерьёз.
Как показало дальнейшее развитие событий, со стороны России за путинскими словами дела последовали далеко не сразу.
Устроенная поедателем галстуков Саакашвили война 080808 против Южной Осетии должна была быстро и победоносно переброситься в Россию, где, по мнению придурков из США, уже всё сгнило до ржавчины.
Тем сокрушительней стал Путинский Ответ. Быстрый и полный разгром грузинской армии, вооружаемой, организованной, обученной США и Израилем явно показал, что у России есть военная сила и твёрдая решимость её применять.
Но к каким-либо видимым внешнеполитическим последствиям это не привело: Путин на "третий срок" не пошёл, сделав паузу на четыре года, а его сменщик в Кремле Дмитрий Медведев ездил в гости к Обаме, где ел бургеры, пил колу и восхищался "айфоном", после чего дал в ООН фактическое добро на уничтожение Ливийской Джамахирии и Муаммара Каддафи.
Как впоследствии оказалось, всё это было частью многоходовки, "затишьем перед бурей". Она не замедлила разразиться, когда Путин, вопреки настойчивым "рекомендациям" официального Вашингтона, выставил свою кандидатуру на президентские выборы 2012 года и, щёлкнув по носу "болотную оппозицию", вернулся в Кремль. Понятное дело, что на словах президент России продолжал выступать за полное восстановление всего спектра отношений с Западом, а его реакция на различные провокации со стороны последнего оказывается стандартно одинаковой: на захваты зданий, аресты российских граждан за рубежом следуют формальные протесты, прямые оскорбления игнорируются, выход США из соглашений по стратегической безопасности воспринимается как должное. И всё это — на фоне заявлений о полной готовности к взаимовыгодному сотрудничеству с Западом. Такая многоходовка позволила Путину успешно воссоединить Крым, уничтожить исламистов в Сирии, создать новейшие уникальные образцы оружия, реформировать армию, резко усилив её боеспособность, сформировать сеть союзников по всему миру на основе российско-китайского стратегического партнёрства.
Эволюция российской дипломатии проходила и проходит под воздействием растущего количества враждебных России факторов во внешней политике США и их союзников.
Неприкрытая американская русофобия заставляет Путина вместе с его ближайшим окружением в той или иной мере реагировать на все обстоятельства прямой конфронтации с "коллективным Западом". При этом надежды на разворот американских, британских, немецких и прочих "партнёров" к признанию очевидного: растущей внешнеполитической мощи и роли России на международной арене, — в Кремле не исчезают. Ведь там, на западе не все идиоты.
Путин несомненно перейдёт к активной наступательной политике против американской гегемонии, как это и было заявлено в его Мюнхенской речи. Триумфальный лавровый венок гарантированно ждёт Владимира Владимировича, но нужен ли он ему, и если нужен, то насколько — пока остаётся вопросом без ответа. Но "момент истины" в этом отношении неумолимо приближается.


© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Эссе
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 36
Дата публикации: 30.08.19 в 08:44
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2018 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100