Логин:
Пароль:
 
 
 
Вклад всеобъемлющего гения исторической России в мировую сокровищницу науки
АлексейНиколаевич Крылов
 
Горохов Арсений Анатольевич - советский инженер, электромеханик, конструктор, изобретатель, член Российской инженерной академии, президент Клуба инженерной общественности Омска, в настоящее время — преподаватель Омского университета путей сообщения. В 1968 году запатентовал программирующий прибор, прообраз современного персонального компьютера.
В 1968 году получил авторское свидетельство № 383005, в котором подробно описан «программирующий прибор», как его тогда назвал изобретатель. Однако в финансировании промышленного производства этого образца Горохову было отказано. Решение Горохова было опубликовано в 1970 году в советском «Бюллетене изобретений, открытий и товарных знаков», однако до промышленной технологии дело не дошло. В 1975 году первый персональный компьютер был «изобретен» американской компанией Apple…
Одновременно с персональным компьютером Горохов изобрел и графопостроитель, (плоттер) — устройство для автоматического вычерчивания с большой точностью рисунков, схем, сложных чертежей, карт и другой графической информации на бумаге. Это изобретение также не было допущено к промышленному производству в СССР, а первые плоттеры стала производить в конце 1970-х годов компания Hewlett Packard.
Это была застарелая отечественная проблема…
В 1759 Ломоносову было поручено управление академической гимназией, университетом и географическим департаментом. Но, как достижение положения, так и деятельность Ломоносова сопровождались непрерывной борьбой с академической канцелярией, которая заведовала не только экономическими, но и учеными и учебными делами, с господствовавшей немецкой партией, масонскими интригами Г.Н. Теплова и других “вольных каменщиков” в Академии, “с неприятелями наук российских, которые не дают возрасти свободно насаждению Петра Великого”. Напряженная деятельность, продолжительная борьба с враждебной партией преждевременно расстроили здоровье Ломоносова. Гениальные способности, глубокая любовь к науке, неизменное трудолюбие, пламенный патриотизм, непреклонная твердость воли при достижении цели — вот отличительные черты Ломоносова. Как ученый Ломоносов отличался необычайной широтой интересов; обогатил своими открытиями физику, химию, астрономию, географию, технику, геологию, историю, филологию; стремился использовать науку для развития производительных сил, поднятия благосостояния страны. Свои наблюдения и открытия Ломоносов излагал в блестящей общедоступной форме.
Научные исследования Ломоносова по химии и физике основывались на представлениях об атомно-молекулярном строении вещества. Ломоносов задумал написать большую “корпускулярную философию” — трактат, объединяющий в одно стройное целое всю физику и химию на основе атомно-молекулярных представлений. На путях к достижению этой цели Ломоносов совершил целый ряд мировых открытий, и прежде всего открыл Закон сохранения энергии, имевший для развития науки такое же огромное значение, как теория относительности. “...Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому... Сей всеобщий естественный закон простирается и в самые правила движения: ибо тело, движущее своей силою другое, столько же оныя у себя теряет, сколько сообщает другому, которое от него движение получает”. Ломоносов считал законы сохранения вещества и движения основными, не требующими проверки аксиомами естествознания. Ломоносов опроверг существующее в западной науке того времени учение об “огненной материи”. Подверг проверке опыт Бойля, который, прокалив на огне запаянный сосуд, содержавший металл, обнаружил увеличение веса вскрытого сосуда и приписал это проникновению сквозь стекло “огненной материи” (флогистона). Повторив опыт Бойля, но не вскрывая сосуда после нагревания, Ломоносов убедился, что “...славного Роберта Бойля мнение ложно, ибо без пропущения внешнего воздуха вес сожженного металла остается в одной мере”. И в отличие от химиков своего времени, Ломоносов исключил “огненную материю” из числа химических агентов.
Теоретическая химия Ломоносова целиком опиралась на достижения физики. “Физическая химия, — писал он, — есть наука, объясняющая на основании положений и опытов физики то, что происходит в смешанных телах при химических операциях... Химия моя физическая”. В 1752 — 53 Ломоносов прочитал студентам курс “Введение в истинную физическую химию”, сопровождавшийся демонстрационными опытами и практическими занятиями. Он составил обширную программу исследований свойств растворов. Сохранились полученные им данные о растворимости солей в воде при различных температурах, об охлаждении растворов с записью хода падения температуры со временем. Ломоносов разработал приборы для физических исследований химических объектов (для измерения вязкости, для определения показателя преломления, прибор для определения твердости образцов).
Значительное внимание Ломоносов уделил исследованиям атмосферного электричества, проводившимся им совместно с Г.В. Рихманом. Ломоносов и Рихман придали своим экспериментам количественный характер, разработав для этой цели специальную аппаратуру — “громовую машину”. Одним из важных изобретений Ломоносова в области оптики была “ночезрительная труба” (1756-58), позволявшая в сумерки более отчетливо различать предметы. Кроме того, задолго до В. Гершеля Ломоносов сконструировал отражательный (зеркальный) телескоп для дополнительного плоского зеркала. Ломоносова интересовали также астрономия и геофизика. 26 мая 1761 во время прохождения Венеры по диску Солнца Ломоносов открыл существование у нее атмосферы, впервые правильно истолковав размытие солнечного края при двукратном прохождении Венеры через край диска Солнца. С помощью разработанной им конструкции маятника, позволявшей обнаруживать крайне малые изменения направления и амплитуды его качаний, Ломоносов осуществил длительные исследования земного тяготения.
Ломоносов уделял значительное внимание развитию в России геологии и минералогии и лично произвел большое количество анализов горных пород. Он доказывал органическое происхождение почвы, торфа, каменного угля, нефти, янтаря. В своем “Слове о рождении металлов от трясения Земли” (1757) и в работе “О слоях земных” (к. 1750-х, опубл. 1763) он последовательно проводил идею о закономерной эволюции природы и фактически применял метод, впоследствии получивший в геологии название актуализма. “...Напрасно многие думают, что все, как видим, сначала Творцом создано, — писал Ломоносов, — ...Таковые рассуждения весьма вредны приращению всех наук...” В этой же работе Ломоносов приводил доказательства существования материка на Южном полюсе Земли.
Придавая важное значение развитию русского металлургического производства, занимавшего в XVIII в. одно из ведущих мест в мире, Ломоносов в 1763 опубликовал руководство “Первые основания металлургии или рудных дел”, в котором подробно рассмотрел как свойства различных металлов, так и практически применяемые способы их получения. Вместе с тем Ломоносов впервые здесь разработал физические условия “вольного” движения воздуха в рудниках и применил результаты этого анализа к процессам, происходящим в печах, работающих без принудительного дутья. Книга была выпущена огромным для того времени тиражом (1225 экз.).
В 1758 Ломоносову было поручено “смотрение” за Географическим департаментом, Историческим собранием, Университетом и Академической гимназией при АН. Основной задачей Географического департамента было составление “Атласа Российского”. Ломоносов разработал обширный план получения как физико-географических, так и экономико-географических данных для составления “Атласа” с помощью организации географических экспедиций, а также обработки ответов на специальные анкеты, разосланные в различные пункты страны. Тесно связан с этими работами Ломоносова его замечательный трактат “О сохранении и размножении российского народа” (1761), имеющий общественно-политический характер. В нем Ломоносов предложил ряд законодательных и общественных мероприятий, направленных на увеличение народонаселения России путем повышения рождаемости, сохранения родившихся и привлечения иностранцев в русское подданство.
В “Рассуждениях о большой точности морского пути” (1759) Ломоносов предложил ряд новых приборов и методов для определения долготы и широты места. В этом сочинении он впервые внес предложение об организации международной Мореплавательской академии для совместного решения наиболее важных научно-технических проблем мореплавания. Ломоносов исследовал морские льды и дал первую их классификацию. Он неоднократно подчеркивал политическую и хозяйственную важность для России освоения Северного морского пути. В 1762-63 написал “Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию”, а в 1764 — “прибавление” к этой работе “О северном мореплавании на Восток по Сибирскому океану”, сопроводив его “примерной” инструкцией “морским командующим офицерам”. Он предвидел, что “России могущество будет прирастать Сибирью”.
В области русской словесности существенная заслуга Ломоносова — усовершенствование русского литературного, прозаического и стихотворного языка (“Письмо о правилах российского стихотворства”, 1739, “О пользе книг церковных в российском языке”, 1755-57). Ломоносов написал грамматику русского языка (1755) и первую риторику на русском языке (краткую, 1748, и пространную, 1748), дал образцы красноречия и поэзии в разных родах и формах (похвальные слова: похвальное слово Елизавете, 1749, Петру Великому, 1755, и др.; оды, духовные, похвальные надписи; стихотворения: экспромты, послания к имп. Елизавете, Екатерине и вельможам; эпическая поэма “Петр Великий”; трагедии: “Тамира и Селим”, “Демофонт”).
Ломоносов был крупнейшим историком своего времени. Его основные сочинения — “Древняя Российская история” (ч. 1-2, 1766), замечания на диссертацию Г.Ф. Миллера “Происхождение имени и народа российского” (1749-50) и “Краткий российский летописец” (1760). Ломоносов написал “Замечания на “Историю...” Вольтера” (1757-60, изд. 1829) и на “Сибирскую историю” Г.Ф. Миллера (1751); “Краткое описание разных путешествий по северным морям...” (1763). Исторические взгляды Ломоносова формировались в острой борьбе против норманнской теории, отрицавшей самостоятельное развитие русского народа. Ломоносов разработал историческую концепцию, в которой подчеркивал решающую роль Православия, Самодержавия и духовно-нравственных ценностей русского народа в формировании Российского государства; не изолировал отечественную историю от европейской, выявлял черты сходства и различий в исторической жизни разных народов. Ломоносов выделял в русской истории периоды становления, роста, упадка и нового, более высокого подъема и делил в связи с этим историю России на шесть периодов. 1-й период — “век древний до Рурика”. Ему посвящена 1-я ч. “Древней Российской истории”, в которой доказывается, что создателями Киевского государства являлись не скандинавские завоеватели, а местные, в основном славянские и отчасти чудские (угро-финские) племена. 2-й — от призвания Рюрика до смерти Ярослава I, ему посвящена 2-я ч. “Древней Российской истории”. 3-й — до нашествия Батыя. 4-й период (до княжения Ивана III) Ломоносов выделил в соответствии с утверждением, нарушением и восстановлением политического единства (“самодержавства”) и успехами Руси в борьбе против иноземных захватчиков. 5-й период (от царствования Ивана IV до смерти Федора Алексеевича) — усиление Русского государства в связи с присоединением новых народов на востоке и западе страны. 6-й период (от Петра I до Елизаветы Петровны) — превращение России в могучую европейскую державу на основе начавшегося просвещения российского народа. Выдвинутая Ломоносовым теория славяно-чудского происхождения Древней Руси была принята позднейшей историографией.
Дмитрий Иванович Менделеев в 1856 году защитил магистерскую диссертацию и стал читать курс органической химии в Петербургском университете. А в октябре того же года он защитил вторую диссертацию, что было само по себе редким явлением. Менделеев издает первый в России учебник по органической химии. За этот труд Дмитрий Иванович был удостоен Демидовской премии. В 1869 году, Дмитрий Иванович Менделеев совершает величайшее открытие в истории химии - он создает знаменитую периодическую систему элементов.
Еще через два года, в 1871 году, выходит его работа "Основы химии", где ученый обобщил представления об этой науке.
До 1892 года он работал в лаборатории Морского министерства, а затем в 1892 году организовал производство созданного им бездымного пороха. Однако российское правительство впоследствии упускает рецепт этого пороха в Америку.
С 1892 года Менделеев возглавляет Главную палату мер и весов, но он был также выдающимся экономистом, обосновавшим главные направления хозяйственного развития России.
Менделеев выступал горячим сторонником протекционизма и хозяйственной самостоятельности России. В своих работах "Письма о заводах", "Толковый тариф…" Менделеев стоял на позициях защиты русской промышленности от конкуренции со стороны западных стран, связывая развитие промышленности России с общей таможенной политикой. Учёный отмечал несправедливость экономического порядка, позволяющего странам, осуществляющим переработку сырья, пожинать плоды труда работников стран-поставщиков сырья. Этот порядок, по его мнению, "имущему отдаёт весь перевес над неимущим".
Будущее русской промышленности Менделеев видел в развитии общинного и артельного духа. Конкретно он предлагал реформировать русскую общину так, чтобы она летом вела земледельческую работу, а зимой - фабрично-заводскую на своей общинной фабрике. Внутри отдельных заводов и фабрик предлагалось развивать артельную организацию труда. Фабрика или завод при каждой общине - "вот что одно может сделать русский народ богатым, трудолюбивым и образованным".
Богатство и капитал Менделеев считал функцией труда. "Богатство и капитал, - записывал он для себя, - равно труду, опыту, бережливости, равно началу нравственному, а не чисто экономическому". Состояние без труда может быть нравственно, если только получено по наследству. Капиталом, по мнению Менделеева, является только та часть богатства, которая обращена на промышленность и производство, но не на спекуляцию и перепродажу. Выступая против паразитического спекулятивного капитала, Менделеев считал, что его можно избежать в условиях общины, артели и кооперации.
С именем Менделеева связывают выбор для водки крепости в 40°. Однако в трудах Менделеева отыскать обоснование этого выбора не удаётся. Диссертация Менделеева, посвящённая свойствам смесей спирта и воды, никак не выделяет 40°. Согласно информации "Музея Водки" в Санкт-Петербурге, Менделеев считал идеальной крепостью водки 38°, но это число было округлено до 40, для упрощения расчёта налога на алкоголь.
Задолго до первой мировой войны в русское военное министерство поступил проект необычайной боевой машины, разработанный сыном знаменитого русского химика — Василием Дмитриевичем Менделеевым.
Проект боевой машины Менделеева—это талантливый проект сверхтяжелого танка, конструкция которого на десятилетие опередила все развитие танковой техники. Многие элементы машины Менделеева в наши дни выглядят современными.
Менделеев спроектировал танк весом в 170 тонн» обслуживаемый командой в 8 человек. Он представлял собой огромную бронированную коробку, со скрытыми внутри гусеницами, необходимыми для передвижения, двигателем и боекомплектом.
Во время передвижения гусеницы с помощью сжатого воздуха должны были приподнимать бронированный корпус над землей и обеспечивать движение танка со скоростью до 24 км в час.
Кроме пушки, Менделеев предполагал вооружить танк пулеметом, установленным в специальной выдвижной бронебашне, допускавшей круговой обстрел.
Конструкция танка, хотя ему более подходит название САУ, представляла собой коробчатый корпус длиной 10 м (длина с пушкой – 13 м), высотой 2.8 м. Бронирование: лоб — 150 мм (цельнолитая плита), борт, корма – 100 мм (цельнолитые плиты), крыша – 76 мм (собрана из пяти литых плит), что было очень высоким показателем на то время. Такая броня выдерживала попадание 152 мм снаряда. Машина была практически неуязвима для любого оружия того времени, для её уничтожения потребовалось бы прямое попадание как минимум 305-мм снаряда морского орудия, здесь В. Д. Менделеев был первым в мире инженером, применившим противоснарядное бронирование танка. В машине также предусматривалось внутреннее освещение от бортовой электросети. Расчетная масса машины — 172 тонны, при удельном давлении на грунт не более 2,7 кг/кв. см. Расчетная скорость – 24 км в час, при мощности карбюраторного двигателя с водяным охлаждением в 250 лошадиных сил. Двигатель был расположен в задней части корпуса с небольшим смещением на левый борт, за топливными баками, находившимися в центре бронекорпуса, емкости которых хватало машине пройти 50 км без дополнительной заправки. Танк имел механическую трансмиссию с четырёхскоростной коробкой передач, 4 – вперёд, 1 – назад. На крыше корпуса располагалась вращающаяся выдвижная пулемётная (один 7,62-мм пулемёт «Максим») цилиндрическая башенка с круговым сектором обстрела, которая в походном положении опускалась внутрь корпуса. Бронирование башенки составляло 8 мм. Недостатком такого размещения было наличие мёртвых зон, но проектом предусматривались бойницы в бортах машины для стрельбы членами экипажа из личного оружия. Основное вооружение — 120-мм морское орудие Конэ — располагалось в передней бронеплите, с поворотной бронированной маской пушки, что было одной из главных особенностей конструкции, угол горизонтальной наводки составлял 16°. Снаряды подавались по подвесному монорельсу с пневмоприводом, тем самым существенно увеличивая скорострельность орудия. Пушка Конэ на тот момент почти не имела неразрушаемых целей. По всем показателям это была грозная и величественная боевая машина, которой были по плечу самые трудные и опасные боевые задания.
Проект Менделеева отличается большим количеством чрезвычайно смелых конструктивных решений, которые нашли применение в танковой технике иностранных армий несравнимо позже.
Так, опускание при стрельбе корпуса танка на грунт было применено в немецких самоходных артустановках только в 1942 году. Применение сжатого воздуха для поднятия корпуса и для создания пневматической подвески катков лишь в первые годы второй мировой войны было использовано английскими конструкторами на авиадесантных танках.
Менделеев предусмотрел также возможность переброски своих танков самоходом по железной дороге; его танк мог быть поставлен на железнодорожные скаты.
Четыре поста управления обеспечивали живучесть боевой машины даже в случае гибели части ее команды.
Технический комитет главного военно-технического управления царской армии, куда был передан проект, утопил в бюрократической волоките талантливое изобретение Менделеева. Проект этот так и не был осуществлен.
Но бюрократам из военного министерства не удалось похоронить идею танка.
Раньше англичан и французов, в августе 1914 года, на машиностроительном заводе в Риге было завершено создание первого в мире действующего танка. Это был танк-амфибия А. Пороховщикова. Предложение рассматривалось в Особом комитете генералом А. В. Каульбарсом. При его поддержке Пороховщи¬ков попал на прием к Верховному Главнокомандующему, которого убедили объ¬яснения изобретателя. В принятом реше¬нии было определено, что «Вездеход» должен быть изготовлен силами началь¬ника инженерных снабжений армий Северо-Западного фронта.
В Главном военно-техническом уп¬равлении необходимые чертежи, доклад¬ная записка и смета расходов на пост¬ройку «Вездехода» не были одобрены. 24 декабря 1914 года эти материалы посту¬пили к начальнику инженерных снабже¬ний армий Северо-Западного фронта, который, изучив проект, составил спе¬циальный доклад главному начальнику снабжения армий того же фронта. В до¬кладе обосновывалась необходимость постройки «Вездехода» как машины, по¬лезной в военном деле. 13 января 1915 года постройка опытного образца «Вез¬дехода» с одной широкой гусеницей была санкционирована. На его изготовление ассигновали 9960 рублей, а местом ра¬боты определили казармы ушедшего на фронт Нижегородского полка.
1 февраля в Риге в казармах Нижего¬родского пехотного полка завершилась организация мастерских: 25 солдат-ма¬стеровых и столько же наемных квали¬фицированных рабочих приступили к из¬готовлению «Вездехода».
На стадии предложения рассматрива¬лись два варианта — с одной и двумя гу¬сеницами. Так как в конструктивном и про¬изводственном отношении первый вари¬ант был проще, то он и был принят. Для опытного образца, на котором должна была быть проверена правильность основной идеи изобретения, не имело существен¬ного значения большее или меньшее совершенство движителя, поэтому детально разрабатывался первый вариант. Это был сравнительно легкий «аппарат» мас¬сой 3,5—4 т, то есть уровня танкетки. Не¬сущей конструкцией являлась стальная рама, к которой крепились направляющий и три опорных (из них задний — ведущий) пустотелых барабана. Оси направляющего барабана вводились в специальные про¬рези рамы и фиксировались двумя вин¬тами. Его перемещением вдоль прорезей регулировали натяжку гусеницы. Кроме того, существовал дополнительный натяж¬ной барабан, формирующий верхнюю ветвь гусеницы, проходящую под всем днищем корпуса. Ходовая часть закрыва¬лась фальшбортом.
Широкая гусеница обеспечивала низ¬кое удельное давление на грунт, хоро¬шую проходимость, исключала вероят¬ность посадки днищем на препятствие; но применение резиновой ленты признать удачей невозможно в силу ее высокой уяз¬вимости. Вряд ли движитель мог уверен¬но выдержать сосредоточенный обстрел. Однако следует сделать поправку на вы¬сокие скоростные данные и малые габари¬ты машины (длина — 3,6 м, ширина — 2м, высота по корпусу — около 1,5 м), извест¬ным образом затрудняющие ведение по ней прицельного огня. В целом способ¬ность «Вездехода» действовать в бою маневренно сомнений не вызывала.
Оригинальным образом производился поворот машины. По обе стороны рамы, в ее средней части, имелись два рулевых колеса, поворачивающиеся относительно вертикальной оси и связанные со штур¬валом поворотными вилками и системой тяг. На дорогах с твердым покрытием «Вез¬деход» опирался на рулевые колеса и ве¬дущий барабан. На слабых грунтах руле¬вые колеса самопроизвольно заглубля¬лись, и в действие вступала вся поверх¬ность гусеницы. Таким образом была по¬лучена своеобразная интерпретация колесно-гусеничного движителя.
В качестве силового агрегата исполь¬зовался автомобильный 20-сильный мо¬тор, смонтированный на кормовой части рамы. Крутящий момент на ведущий ба¬рабан передавался через механическую планетарную коробку передач и кардан¬ный вал. Следует особо отметить кон¬струкцию броневой защиты — она мно¬гослойная (лицевой цементированный 2-мм стальной лист, амортизирующая прокладка из волос и морской травы, вто¬рой стальной лист) при общей толщине 8 мм. Поражает качество формы броне-корпуса: оно столь высоко, что невольно возникает вопрос о технологических сложностях и трудоемкости изготовления применительно к 1915 году. Не исключе¬но, что именно это обстоятельство заста¬вило Пороховщикова отказаться в даль¬нейшем от столь удачного решения и, про¬ектируя «Вездеход-2»,обратиться к при¬митивному коробчатому корпусу. Кроме того, конструкция корпуса «Вездехода» позволяла добиться его водонепроницае¬мости. Такая возможность анализирова¬лась, и в перспективе предполагалось на¬делить машину амфибийными свойствами.
Водитель и командир (он же пулемет¬чик) размещались в средней части кор¬пуса, «плечом к плечу», на двух установ¬ленных рядом сиденьях. Вооружение (1— 2 пулемета) наметили разместить в ци¬линдрической башне, венчающей боевое отделение.
В реализации проекта особое опасе¬ние внушал движитель, конструкция со¬вершенно оригинальная. Поэтому основ¬ные усилия направлялись на сборку хо¬довой части. Бронекорпус изготавливали параллельно. Его элементы подвергались пробному обстрелу. Затем всю коробку установили на легковое шасси и подверг¬ли испытаниям на пулестойкость и общую жесткость.
15 мая 1915 года постройка опытного образца завершилась. На нем смонтиро¬вали деревянный макет корпуса, а для ком¬пенсации массы в машину уложили бал¬ластные мешки. Спустя три дня провели пробный пробег. Выяснилось, что при дви¬жении соскакивает гусеница. На определение причины ушел месяц. После чего на внешней поверхности барабанов, перво¬начально гладкой, сделали по три кольце¬вых направляющих желоба, а на внутрен¬ней поверхности гусеницы — соответст¬венно три центрирующих выступа.
20 июня 1915 года на официальных испытаниях комиссия отметила хорошую проходимость машины, ее маневренность, высокие разгонные качества и скорость около 25 верст/час и в соответствующем акте № 4563 зафиксировала: «...Оказа¬лось, что означенный «Вездеход» легко идет по довольно глубокому песку со ско¬ростью около двадцати пяти верст в час; в дальнейшем «Вездеход» перешел на сред¬нем ходу канаву с пологими откосами ши¬риной по верху 3 метра и глубиной около 1 аршина... Все значительные выбоины и значительные неровности поверхности «полкового двора», где производились ис¬пытания, «Вездеход» брал легко на пол¬ном ходу. Поворотливость вполне удов¬летворительная; в общем «Вездеход» про¬шел по грунту и местности, непроходи¬мым для обыкновенных автомобилей».
Доводка «Вездехода» производилась в Петрограде. 29 декабря была достиг¬нута скорость порядка 40 верст/час. К этому времени было израсходовано 18000 руб. Дело сулило успех, но... военные прекратили финансирование работ. В этой связи нередко ссылаются на пре¬ступное равнодушие и бюрократизм. Од¬нако шел 1916 год, в самом разгаре была первая мировая война, и боевые дейст¬вия приобрели затяжной позиционный характер. Объективно «Вездеход», обо¬гнавший свое время, оказался «не кста¬ти». Ожидать от скоростной, высокома¬невренной машины эффективной работы на многорядных проволочных загражде¬ниях не приходилось. В сентябре 1916 года в русской печа¬ти появились первые сообщения о при¬менении англичанами нового оружия — «сухопутного флота». Эти сообщения были напечатаны в газете «Новое время» № 14568 от 25 сентября (по старому сти¬лю) 1916 года и в «Петроградской газете» № 253. В связи с этими сообщениями в газете «Новое время» № 14572 от 29 сен¬тября (по старому стилю ) 1916 года по¬явилась статья «Сухопутный флот — рус¬ское изобретение», которая вскрыла не¬приглядную роль Главного военно-техни¬ческого управления в задержке работ по созданию в России нового оружия — боевых вездеходных машин.
Александр Николаевич Лодыгин русский электротехник, изобретатель лампы накаливания. В 1872 году Лодыгин подал заявку на изобретение лампы накаливания, а в 1874 году — получил патент на своё изобретение (привилегия № 1619 от 11 июля 1874) и Ломоносовскую премию от Петербургской академии наук. Лодыгин запатентовал своё изобретение во многих странах: Австро-Венгрии, Испании, Португалии, Италии, Бельгии, Франции, Великобритании, Швеции, Саксонии и даже в Индии и Австралии. Он основал компанию «Русское товарищество электрического освещения Лодыгин и К°». В руки Эдисона, уже известного к тому времени рационализатора, изобретение Лодыгина попало в 1789 году благодаря лейтенанту русского флота Хотинскому. Эдисон внес некоторые конструктивные изменения (патрон, цоколь с нарезкой и т.д.) и в этом же году запатентовал свое «рацпредложение». К чести ученого, он указал в заявке, что претендует лишь на «совершенствование в проведении электрического света». Эдисон более инженер-бизнесмен нежели гений-изобретатель. Фонограф – изобретение которого приписывают Эдисону, на год раньше изобрел Францу Ш.Кро. Состав воска для валиков фонографа подобрал русский химик Розанов. Своё изобретение, фонометр, Эдисон даже не стал патентовать, признавая его бесперспективным. Эдисон сам говорил, что все изобретения он делал без теоретической подготовки. Разработанная им динамо-машина оказалась малоэффективной и конструктивно неудачной.
В ВУЗах всего мира начали преподавать электротехнику.
Но перед учеными того времени встала неразрешимая задача. Как передать электричество на большие расстояния? Стоило только электроэнергетике попытаться выйти за пределы лабораторий, как оказалось, что потери мощности при передаче на значительные расстояния столь велики, что использование электричества не представлялось возможным.
Казалось, молодая электроэнергетика зашла в тупик. Но ведь сейчас электричество передается на тысячи километров! Как был найден выход из тупика? Все очень просто. Как это бывало не раз в мировой истории, нашелся гений. Ученый, который смог найти решение неразрешимой задачи.
Имя его – Михаил Осипович Доливо-Добровольский. Необходимо отметить, что электротехника того времени изучала в основном постоянный ток, с пренебрежением относясь к технике переменного тока. Михаил Осипович со всей прилежностью отучился в Дармштадте, в совершенстве изучив постоянный ток. Но революционный образ мышления не давал гению покоя. Он глубоко верил, что потенциал переменного тока еще не раскрыт. Первое свое серьезное изобретение Михаил Осипович сделал на последнем курсе в Дармштадте. Он усовершенствовал схему пуска двигателей постоянного тока, использовав пусковой реостат. Это изобретение позволило уменьшить пусковые токи и, соответственно, облегчить пуск двигателей больших мощностей и под нагрузкой. Благодаря этому усовершенствованию электропривод на постоянном токе получил мощный толчок в развитии.
Окончив училище с высшими оценками, Доливо-Добровольский занял должность ассистента в основанной при кафедре электротехнической лаборатории. Руководил лабораторией его учитель, профессор Эразм Киттлер.
Получив возможность самостоятельно работать, Михаил Осипович с рвением принялся за изучение электричества. Люди, которым посчастливилось работать с ним, были глубоко поражены его работоспособностью и энергичностью, почти фанатизмом в исследованиях. За несколько лет работы в лаборатории Михаил Осипович написал множество статей для журнала «Электричество», а так же сделал два крупных изобретения в области электрохимии.
В 1887 году Доливо-Добровольский был приглашен во «Всеобщую компанию электричества», всемирно известную AEG.
Теперь в его распоряжении оказались такие производственные и человеческие мощности, что гений смог реализовать свои самые смелые идеи. По началу, он работал в основном над усовершенствованием и разработкой приборов постоянного тока. В этом направлении он сделал достаточно много изобретений, чтобы обеспечить AEG лидирующие позиции на рынке электротехники.
Но мы помним, с какой проблемой к тому времени столкнулась мировая электроэнергетика. Помнил об этом и Михаил Осипович. Еще со студенческих времен он размышлял над возможностью передачи электроэнергии на большие расстояния. Стоит оговориться, что в тот момент многие ученые обратили свои взоры к переменному току, после того, как Павел Николаевич Яблочков продемонстрировал известную «свечу Яблочкова». Питалась она переменным током. Тут же появились первые генераторы переменного тока, которые весьма заинтересовали Доливо-Добровольского.
Поэтому, как только ему на глаза попались статьи итальянского физика Галилео Феррариса о вращающемся магнитном поле, он принялся за работу. Эти статьи послужили своего рода спусковым крючком для мысли русского изобретателя, дали тот толчок, которого он искал уже несколько лет. Как известно, таким же толчком данные статьи послужили и для известного электротехника Николы Тесла. Тот в результате создал двухфазную систему переменного тока, включавшую в себя двухфазные генераторы и двигатели.
Но Тесла не рассмотрел других вариантов многофазных систем. И совершил большую ошибку. А вот Доливо-Добровольский сумел увидеть более выигрышную конструкцию. Оставаясь верным своему методу работы – придумать рабочую гипотезу, а затем решать инженерные задачи на ее основе – Михаил Осипович добился потрясающих результатов. С 1888 по 1891 год он работал над новой идеей денно и нощно, ни на день не отрываясь от исследований. Однако гениальный ученый не забыл и о другой стороне вопроса – как донести свои изобретения до всего мира, как доказать достоинства своей системы.
И вот что у него получилось.
В 1891 году посетителей Франкфуртской электротехнической выставки встречал искусственный водопад. Воду в нем качал насос, приводимый в действие асинхронным электродвигателем мощностью 100 лошадиных сил! Невиданная для тех времен мощность, при весьма скромных габаритах самого двигателя. Но самым удивительным было другое. Источник электричества находился в местечке Лауффен, в 175 километрах от Франкфурта! Расстояние, которое энергетика того времени и представить себе не могла. Электричество передавалось высоким напряжением в 8500 Вольт, проходя две трансформации – повышающую и понижающую. При всем этом КПД системы составил заоблачные 77,4%!
Это был потрясающий успех. Весь научный мир всколыхнулся. Десятки умов задумались, от чего же не им первым пришла в голову эта идея? Обиднее всех было Николе Тесла, ведь трехфазная система по всем показателям превосходила его, двухфазную.
Гениальный ученый не только доказал возможность осуществления электропередачи на большие расстояния, но и изобрел все необходимые для этого устройства. Это и асинхронный двигатель, который к тому моменту уже обзавелся «беличьей клеткой», и трехфазный генератор, и трансформаторы. Но главным изобретением стал Трехфазный ток. Михаилу Осиповичу удалось найти наиболее выигрышную конфигурацию многофазной системы, по которой теперь работает вес мир. Доливо-Добровольскому удалось решить самую большую проблему электротехники. Ему удалось привести электричество в каждый дом.
В тридцатых годах XIX в. Борис Семенович Якоби, член нашей Академии наук, сделал Россию родиной первого в мире электрического двигателя и первого в мире речного корабля - электрохода. Якоби принадлежит также открытие гальванопластики, очень быстро заимствованной у России другими странами.
В 1834 г. Якоби создал первый электрический двигатель, построенный для выполнения практической работы, в действительности примененный на практике и в условиях того времени достаточно оправдавший свое назначение. Кроме того, двигатель Якоби послужил исходным средством для разработки общей теории электромагнитных машин. Работа с этим двигателем повела к тому, что Якоби вместе с Ленцом сделали очень много важных открытий, относящихся к электромагнитам, обратной электродвижущей силе и т. д., вплоть до разработки точных способов измерений силы тока и постановки вопроса о разработке точных единиц для электрических измерений. Очень важно то, что Якоби уделил много внимания изучению экономичности электрических машин, коэффициентам их полезного действия. 27 мая 1837 г. в письме президенту Петербургской Академии наук С. С. Уварову Якоби писал из Дерпта (Тарту) о своем желании отдать все свои силы развитию электрического двигателя. Якоби завершил письмо словами о своем стремлении добиться "того, чтобы мое новое отечество, с которым я уже связан многими узами, не лишилось славы сказать, что Нева раньше Темзы или Тибра покрылась судами с магнитными двигателями".
28 июня 1837 г. при Академии наук в Петербурге была создана "Комиссия, учрежденная для приложения электромагнитной силы к движению машин по способу профессора Якоби". Начались работы по испытанию на практике изобретения Якоби. К участию в работах были привлечены академики Ленц, Остроградский, Фус, Купфер. Кроме того, были приглашены: полковник Соболевский, вице-адмирал Крузенштерн, корабельный инженер Бурачек, лейтенант Зеленый. Привлеченный к участию в работах П. Л. Шиллинг умер, как указывалось, в конце июля 1837 г.
9 июля комиссия удостоверилась в успешном действии модели "машины, приводимой в движение посредством электромагнитной силы". Признали, что наступила пора "к употреблению всех усилий для практического приспособления сего нового двигателя".
Начались работы по созданию электродвигателя, пригодного для практических дел. Прежде всего, решили применить электрический двигатель для движения судов.
13 сентября 1838 г. начал плавать на Неве первый в мире электроход.
В донесении комиссии о произведенных ею опытах, написанном 26 ноября 1838 г., сказано:
"...13 сентября произведен был на Неве первый опыт подобного плавания - опыт, впоследствии неоднократно повторенный".
Электрический двигатель установили на обычном восьмивесельном катере, на котором устроили гребные колеса, подобно тому, как это делается на пароходах. Сперва предполагали плавать только "по тихой воде", но сразу же убедились в возможности "совершать плавание на самой Неве и даже против течения в тех местах, где оно не слишком быстро".
Электрический двигатель приводился в действие током батареи, состоявшей из 320 гальванических элементов. Мощность батареи, однако, не соответствовала мощности двигателя, рассчитанного "на 400 и до 500 пар пластинок". Кроме того, на маленьком катере, совсем не предназначенном для подобных установок, не удалось правильно распределить нагрузку. Нос катера был перегружен и сидел в воде "несоразмерно глубоко, а именно на 2% фута", Тем не менее электроход успешно плавал, поднимая до 12 человек. Средняя скорость была определена при испытаниях в 1 1/2 узла: "Та же скорость оказалась и из одного опыта, при котором лодка проехала 7 верст сряду по Неве и каналам и совершила сей путь в течение 3 часов".
Опытные плавания электрохода, изучение его двигателя Якоби и Ленцом, работы по исследованию и улучшению источника энергии - гальванических батарей, привели к существенным выводам, изложенным в отчете комиссии:
"Обозревая все доныне совершенные труды Комиссии, можно подвести их под следующие три главные статьи:
1) Комиссия разрешила главный, заданный ей вопрос, касательно возможности употребления электромагнетизма, как двигательной силы тем, что, при неблагоприятных впрочем обстоятельствах, удалось привести в движение этою силою довольно значительной величины восьмивесельной бот.
2) Ученые труды Комиссии привели к весьма важным и решительным выводам, которые не только могут быть положены в основание будущих практических работ, но и подвинули существенно прежние наши познания о магнетизме и электричестве, расширив, устроив и утвердив умозрение (касательно) сих сил природы.
3) Употребляемые Комиссиею и вновь придуманные по этому случаю гальванические батареи особого устройства, соединяя в себе дотоле недостигнутые в этих приборах свойства, а именно большую силу и постоянство действия и дешевизну содержания, представили науке и промышленности новое орудие, годное для многоразличных технических целей и ученых исследований".
Испытания электрохода Якоби, показавшие возможность использовать для практических целей превращение электрической энергии в механическую, установили также необходимость устранения многих недостатков. Оценивая эти недостатки, в отчете комиссии справедливо указали:
"Стоит только вспомнить, в каком состоянии находились паровые машины в начале нынешнего столетия и какие огромные жертвы нужно было принести для их усовершенствования".
Основные из замеченных недостатков и работы, направленные на устранение их, указаны в отчете комиссии, подписанном принимавшими участие в опытах Якоби, Крузенштерном, Фусом, Остроградским, Купфером, Ленцом, Соболевским, Бурачеком, Зеленым.
Опыты с электродвижением судов и вообще с электрическими двигателями продолжались. Основным недостатком, препятствовавшим развитию нового дела, был дорогой и громоздкий источник электрической энергии - гальваническая батарея. На исходе 1841 г. приняли решение считать первый круг опытов законченным: "...не лишая себя впрочем надежды возобновить их, ежели будут сделаны открытия, могущие послужить к усовершенствованию приложения электромагнетизма к дзижению судов".
Опыты не были продолжены. В 1843 г. все делопроизводство комиссии сдали в архив Академии наук. Инструменты и прочие принадлежности передали в физический кабинет Академии, а первый в истории электроход сдали в Адмиралтейство для хранения впредь до востребования.
Работы "Комиссии, учрежденной для приложения электромагнитной силы к движению машин по способу профессора Якоби", не привели и не могли привести в то время к введению на транспорте электроходов. Это дело было столь сложным, что только теперь, более чем через столетие, задача электродвижения судов близится к полному разрешению. Тем не менее, в 1837-1841 гг. совершено в России великое дело: не только создан первый электроход, но и в связи с испытанием его проведены работы, имевшие большое влияние на дальнейшее развитие науки и техники. В 1836 г. Б. С. Якоби сделал Россию родиной гальванопластики.
Открыв возможность получать гальванические копии, Якоби произвел много опытов. В 1837 г. он передал секретарю Петербургской Академии наук гальваническую копию с гравированной дощечки от визитной карточки, как вещественное доказательство сделанного им открытия. В 1839 г. образцы гальванопластических изделий были пересланы в Париж, а в 1840 г. он получил за свое изобретение демидовскую премию Петербургской Академии наук и большую золотую медаль из Парижа, присужденную французской Академией наук.
5 сентября 1839 г., с целью документально закрепить за Россией изобретение, Якоби передал президенту Академии наук С. С. Уварову письмо с приложением гальванопластической копии.
"Нижеподписавшийся, - писал Б. С. Якоби, - прилагает здесь составленный им медный барельеф, вызолоченный для лучшего сохранения. Способ составления оного открыт им в 1836 г. и впоследствии весьма усовершенствован.
Оный способ состоит в употреблении гальванического действия по определенным и свойственным оному правилам, по которым медь, без содействия огня, растворенная в кислотах, превращается снова в крепкую и прочную массу самого лучшего качества (доброты). Сей раствор из меди, оседая на другом каком-либо металле или металлических составах, принимает все виды, изображенные на сих последних, с резкою и удивительною точностью и, при рачительном соблюдении всех правил, к составлению массы относящихся, оный может быть удобно отделен от оригинала, так что получается точная, но превратная копия оного. Из сей образовавшейся гальванической копии можно составить множество других медных копий по вышеупомянутому способу приготовления...
Сей новый способ приготовления копий всех родов, при содействии гальванического произведения, может быть распространен и применен ко всякого рода художествам и ремеслам. Но так как легко может случиться, что источник сего изобретения впоследствии может уничтожиться, то нижеподписавшийся желал бы, дабы сие гальваническое произведение сохранено было как историческое доказательство, - что сие открытие последовало в 1836 году, а в 1839 году достигло высшей степени совершенства какое только может быть при практическом употреблении.
Сие изобретение принадлежит России и не может быть оспоримо никаким другим изобретением вне оной".
Заслугу Якоби составляет не только то, что он изобрел гальванопластику. Он сделал свое изобретение достоянием самых широких масс, обнародовав подробные печатные описания на русском, французском и немецком языках.
В 1840 г. вышло из печати руководство Якоби "Гальванопластика" где он снова подтвердил приоритет России в этом важном изобретении: "Гальванопластика принадлежит исключительно России; здесь она получила свое начало и образование".
Выпуская свое руководство, Якоби решил еще одну трудную задачу: просто, ясно и точно он описал в самой общедоступной форме свое открытие и изложил результаты своих многочисленных опытов, выполненных на строго научной основе.
Гальванопластика, созданная в России, очень быстро получила самое широкое применение за рубежами нашей страны.
Это ценное изобретение - техника получения металлических рельефных копий с помощью электролиза и вообще техника электролитического покрытия металлом различных поверхностей - еще в сороковых годах XIX в. было использовано для промышленных нужд в разных концах земного шара.
Изобретение гальванопластики имело огромное практическое значение. Она с ее видоизменениями продолжает сохранять это значение во множестве отраслей промышленности, особенно в полиграфии, и везде, где требуется покрытие металлических поверхностей тонким слоем металла. Помимо исключительного значения для непосредственных практических потребностей, изобретение гальванопластики имело еще более глубокое, принципиальное значение.
Гальванопластика - первое электрохимическое и вместе с тем и первое электрометаллургическое производство. Больше того, гальванопластика - вообще первое промышленное использование электричества. Вот почему, памятуя слова ее творца - "сие изобретение принадлежит России", мы имеем право сказать: нашей стране принадлежит первенство в создании и распространении использования электричества для промышленных нужд.
Радио - одно из самых значимых достижений человеческого разума конца 19 века. А начало развития радиотехники неразрывно связано с именем Александра Степановича Попова.
Еще в начале 1895 г. Попов обнаружил действие прибора на расстоянии нескольких метров. Присоединив к когереру провод, он убедился в значительном увеличении дальности приема — она достигала 60 м. Так появилась первая приемная антенна, сыгравшая важную роль в развитии радиосвязи. При работе с прибором в саду Минного класса весной 1895 г. Попов обнаружил, что он реагирует не только на сигналы вибратора, но и на грозовые разряды. Тогда он изготовил еще один прибор с записью грозовых разрядов на бумажную ленту, назвав его «грозоотметчиком». Очевидно, что этот прибор отличался от лабораторных устройств Бранли и Лоджа, не предназначенных для технических нужд. Вскоре грозоотметчик был установлен в Лесном институте в Петербурге и чутко реагировал на появление грозовых разрядов на расстоянии до 30 км. Летом 1896 г. он демонстрировался на Всероссийской Нижегородской выставке, где А. С. Попову был присужден почетный диплом.
Но конечной целью Попова было использование прибора для передачи сообщений на расстояние без проводов. Впервые он публично продемонстрировал его 25 апреля (7 мая) 1895 г. на заседании Физического отделения Русского физико-химического общества в физической лаборатории Петербургского университета. Этот день в нашей стране ежегодно отмечается как День радио.
Первое печатное сообщение о докладе и работах А. С. Попова было помещено в газете «Кронштадтский вестник» 12 мая 1895 г. В январе следующего года Попов, выступая на собрании морских офицеров в Кронштадте, указал на возможность телеграфирования без проводов для связи между военно-морскими кораблями. Сообщение вызвало огромный интерес, но Попову было рекомендовано не разглашать своего открытия. Подробная статья о результатах опытов Попова была опубликована в январе 1896 г. в «Журнале физико-химического общества». В конце статьи Александр Степанович выражал надежду, что «... прибор при дальнейшем усовершенствовании его (имелось в виду создание источника электрических колебаний достаточной энергии.) может быть применен для передачи сигналов на расстояние». Очевидно, что здесь впервые говорится о создании первого технического средства для беспроводной связи. Попов неоднократно демонстрировал прибор во время своих выступлений, сообщения об этом были опубликованы в пяти русских печатных изданиях и получили высокую оценку специалистов физико-химического общества» рассылался в крупнейшие зарубежные научные общества и университеты. К сожалению, Попов не интересовался коммерческой стороной дела и заявку на изобретение и получение патента не подавал.
24 марта 1896 г. Попов, включив в цепь реле приемника аппарат Морзе, передал первую в мире радиограмму с записью на телеграфную ленту. Это произошло на заседании Физического отделения Русского физико-химического общества. Приемная установка размещалась в физическом кабинете Петербургского университета, а отправительная станция — в здании химической лаборатории на расстоянии 250 м. Знаки азбуки Морзе, передаваемые помощником Попова П. Н. Рыбкиным, «были ясно слышны», а председатель РФХО профессор Ф. Ф. Петрушевский записывал их мелом на доске. Вскоре все присутствовавшие увидели два слова – Heinrich Herz, а Александру Степановичу была устроена овация.
К сожалению, Попов не имел необходимых средств для развертывания исследований в области совершенствования радиосвязи. Свои многочисленные научные работы он сочетал с педагогической и общественной деятельностью, был вынужден подрабатывать даже во время летнего отпуска. Почти десятилетие (с 1889 по 1898 г.) он заведовал электрической станцией на Нижегородской ярмарке. Кроме того, активно занимался общественной деятельностью.
После его смерти 13 января 1906 года в России был создан фонд и учреждена премия его имени. В 1945 году был учрежден праздник - День радио, отмечаемый 7 мая, учреждены знак "Почетный радист" и Золотая медаль АН СССР имени А. С. Попова, именные премии и стипендии. Также именем Попова названы малая планета, объект лунного ландшафта обратной стороны Луны, Центральный музей связи и улица в Петербурге, НИИ радиоприема и акустики, теплоход. Ему воздвигнуты памятники в Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Краснотурьинске, Котке (Финляндия), Петродворце, Кронштадте, на острове Гогланд.
А в 2005 году Международный институт инженеров электротехники и электроники (IEEE) установил в Санкт-Петербургском государственном электротехническом университете "ЛЭТИ" мемориальную доску в память об изобретении радио Поповым. Таким образом международным общественным признанием организация подтвердила приоритет Александра Степановича Попова в изобретении радио.
Б.Л. Розинг первым применил электронно-лучевую трубку для приема телевизионных изображений. Зворыкин стал его лучшим учеником, с которым мэтр вел беседы о будущем телевидения.
Вначале Зворыкин решил изучать физику и поступил в Петербургский университет, но вскоре перевелся на электротехнический факультет Петербургского технического института, где и произошла его встреча с Розингом. Именно профессор настоял на том, чтобы его талантливый ученик продолжил обучение в Европе.
Из Лондона Зворыкин уехал в Америку. По рекомендации русских эмигрантов он устроился в известную фирму "Вестингауз электрик". Попытки Зворыкина добиться у начальства разрешения заниматься исследованиями в области телевидения, которыми он очень увлекался еще в России, оказались тщетными. Он посвятил своему хобби внерабочее время и уже в 1923 г. в лабораториях компании продемонстрировал первый в мире телевизор с катодно-лучевой трубкой (кинескопом). Через 6 лет к ноябрю 1929 г. этот проект был завершен, а Владимир Кузьмич продолжил работать над не менее важным своим детищем – электронной передающей трубкой иконоскопом.
В 1931 г. почти одновременно два русских инженера, живущих в разных частях света, Семен Катаев в СССР (24 сентября) и Владимир Зворыкин в США (13 ноября), подали патентные заявки на передающую телевизионную трубку "иконоскоп". Интересный факт: американцы раскачивались долго, а в Москве уже с октября того же 1931 г. начались первые телепередачи с четкостью тридцать строк, частотой кадров 12,5 Гц на волне 379 м и звуком на волне 720 м. Отметим, что изобретатели поддерживали дружеские отношения. Зворыкин приезжал в родной Муром и встречался с Катаевым. Они друг другу подарили свои книги.
Зворыкину принадлежит более 100 патентов и более 80 фундаментальных публикаций. В сущности, современная приемная телевизионная трубка – это тот же кинескоп Зворыкина. Он разработал также цветную телевизионную систему, на которую получил патент в 1928 г. Его электронно-оптический преобразователь (ЭОП), чувствительный к инфракрасному излучению, послужил основой для снайперского винтовочного прицела и устройств, которые использовались во Второй мировой войне для видения в темноте. В числе других разработок Зворыкина в области электроники – аппаратура для медицины и биологии. Владимир Кузьмич сыграл важную роль в усовершенствовании электронного микроскопа. В 1957 г. он запатентовал прибор, который в ультрафиолетовом излучении дает цветное изображение живых клеток на экране, что открыло новые возможности биологических исследований.
Самым крупным открытием после изобретения колеса является транзистор - трехэлектродный полупроводниковый прибор. Используется в радиоприемниках, телевизорах, устройствах управления, но особенно в компьютерах, где количество транзисторов может достигать тысяч миллиардов. Количество транзисторов, изготавливаемое за год в мире, невозможно сосчитать.
Если заглянете в БС Энциклопедию, то на букву «И» вы найдете небольшую заметку о том, какой вклад внес Абрам Иоффе в советскую науку: он создал советскую школу полупроводников. Школу может создать тот, кто сам что-то создал и научил других, которые, в свою очередь, сделали какие-то открытия или изобретения. Какую же роль сыграл Иоффе и его «школа полупроводников» в стремительном развитии полупроводниковой техники? Где отечественные телевизоры, мобильные телефоны, компьютеры? Их нет. То, что было, являлось лишь копией устаревших образцов зарубежных полупроводниковых приборов.
Чтоб иметь некоторое представление о работе транзистора, давайте вспомним устройство детекторного приемника. К катушке провода подключалась антенна, которую изобрел Рыбкин, помощник изобретателя радио А.С. Попова. К части витков катушки подключались последовательно соединенные детектор и наушник. Такая простая конструкция позволяла слушать радиопередачи. Детектор - прибор, который пропускает электрический ток только в одном направлении, - позволяет отделить низкочастотные звуковые колебания от высокочастотных колебаний радиоволны. Тогда он состоял из проволочки, касавшейся одной из граней «галенового» кристалла, который представлял собой химическое соединение цинка и серы. Металлическая проволочка в детекторе - проводник, а кристалл - полупроводник, поэтому в месте касания проволочки и кристалла образовывался «полупроводниковый переход», как говорят сейчас.
В предвоенные годы в ленинградском Физико-техническом НИИ, носящем ныне имя «великого» академика А.Ф. Иоффе, работал инженер Лосев, который добавил к детектору вторую проволочку. Первая проволочка и кристалл были подключены к катушке, а между второй проволочкой и кристаллом Лосев включил последовательно соединенные наушник и батарейку. Такая конструкция позволяла усиливать слабые электрические сигналы и принимать радиостанции с большей громкостью. Прибор, состоящий из полупроводникового кристалла и двух электродов, Лосев назвал «КРИСТАДИН». По своим свойствам и конструкции «Кристадин Лосева» не отличается от трехэлектродного полупроводникового прибора, именуемого ныне транзистором, но сделан он был лет на 10 раньше.
Лосев умер от голода в 1942 году в блокадном Ленинграде. Кроме кристадина Лосев сумел сделать еще и светодиод красного свечения, и вы его встречаете сейчас в самых различных устройствах. В таких светодиодах используется арсенид галлия, на основе которого позднее были созданы быстродействующие транзисторы. По-видимому, Лосев открыл свечение при прохождении электрического тока через полупроводник случайно, во время поиска наиболее подходящих материалов для кристадина. А что сделал Абраша Иоффе со своими последышами? Они скрыли от нас изобретение Лосева, а материалы исследований Лосева могли передать в Штаты.
Я держал в руках довоенный журнал «Радио», в котором было описано устройство кристадина. Мог ли академик А. Иоффе, руководивший институтом, где работал Лосев, не знать об изобретениях Лосева? Не мог. Знал, и его звания академика хватило бы для спасения от голодной смерти человека, сделавшего первый полупроводниковый прибор, способный усиливать электрические сигналы. Но он этого не сделал, а о самом Лосеве наши «ученые» молчат, и мы ничего не знаем о нашем гениальном соотечественнике, сделавшем самое выдающееся открытие в прошлом столетии.
Первый в мире музыкальный синтезатор изобрел полковник Советской Армии Евгений Мурзин. Это было в далеком 1958 году. Когда в «Бриллиантовой руке» загипсованная лапа гоняется за Гешей (Мироновым)... Когда в «Солярисе» давящим звуковым фоном идет тяжелое, переливающееся гудение — океан тревожится, нервы взвинчены?.. Когда в «Освобождении» травится Гитлер... А еще в «Сибириаде»... А еще в «Зеркале»... И во множестве других не столь памятных фильмов звуковой эффект достигался с помощью синтезатора АНС. АНС изобрел военный инженер Евгений Александрович Мурзин, носивший погоны полковника и пушечки в петлицах. Впрочем, форму Мурзин надевал нечасто, по натуре был человеком штатским. Музыку любил, особенно Скрябина. Собственно, со Скрябина все и началось... Мурзин учился в Институте инженеров коммунального строительства, перед войной окончил аспирантуру. Собирал пластинки. Стал постепенно завзятым меломаном. Однажды попал на концерт, где исполнялся Скрябин, — и вышел потрясенный.
Композитору Скрябину было тесно в рамках тогдашней музыкальной системы — задорный студент Мурзин задумался, как эти рамки расширить. И придумал фотоэлектронный оптический синтезатор звука. Конец сороковых — начало пятидесятых. Скромный жилгородок на московской окраине при НИИ: бараки, белье на веревках между деревьями. Одна из комнат — Мурзиных. Евгений Александрович пришел с работы, наскоро поел — и садится паять. Жена со своими делами разобралась — и тоже паять. Дочка маленькая, ей паять не доверяется, но зато она уже отлично знает, где какая лампа, какое сопротивление, потому — «подносчица снарядов». В выходной могут заглянуть гости. Им запросто предложат паяльники — и милая светская беседа потечет в канифольной дымке. Дальше был 1941 год. Служить Мурзина направили в артиллерию. На фронте он немедленно озаботился вопросом: как сделать, чтобы пушки его батареи били точнее? Придумал схему электромеханического поправочника для управления огнем. Послал командованию. Вскоре был отозван с фронта и прикреплен к одному из номерных НИИ в должности «военного изобретателя». Там и остался после Победы. За разработку зенитного прицела нового типа получил по закрытому списку Сталинскую премию. Защитил диссертацию.
Столамповый усилитель... Два специальных, особо точных, самостоятельно собранных магнитофона... Электропривод... Отдельная эпопея — изготовление и градуировка стеклянных дисков. Так продолжалось двенадцать лет. В 1958 году АНС (действующий макет) был готов. Он занимал половину комнаты. Но Мурзин был не только классным инженером, но и хитроумным дипломатом. Договорился с Татьяной Григорьевной Шаборкиной, тогдашним директором Дома-музея Скрябина, — и АНС переехал туда. АНС стал сенсацией. Скрябинский музей был одним из главных культурных центров Москвы — музыкальные вечера, концерты для элитной публики. Всем, естественно, демонстрировался мурзинский аппарат. Ведущие композиторы и музыканты, электронщики и акустики оставляли в книге отзывов восторженные записи. Их можно понять — новый инструмент фантастически расширял профессиональные возможности. В обычной октаве 12 звуков, в «ансовской» — 720 звуковых дорожек чистых тонов — то есть реально сконструировать любой звук, музыкальный, природный, неземной... Эти звуки можно было накладывать друг на друга, и на выходе получался аккорд оркестра, шум прибоя, пение загадочной птицы — что угодно. Завораживал сам процесс работы: клавиатуры не было, на покрытом специальной непрозрачной мастикой стекле прочерчивалась линия, через нее пускался световой луч на фотоэлементы — в общем, музыкальная фраза как бы рисовалась.
Более того! Оказалось, что изобретение востребовано временем. Это ведь начало шестидесятых, время первых полетов в космос. Возник общественный спрос на «космическую» музыку. Именно АНС позволял такую музыку писать.
И еще... Выяснилось, что собранный на коленке в окраинном бараке АНС — первый в мире музыкальный синтезатор. Все, что до этого делалось в Германии, Венгрии, США, на порядок отставало от мурзинского инструмента. То есть опять-таки советский приоритет.
Перечисление всего, что полковник Мурзин наизобретал во славу советской артиллерии (а потом — ПВО, ракетных войск, ВВС), заняло бы слишком много места. Упомянем только, что был он, например, главным конструктором одного из комплексов аппаратуры командного пункта ПВО страны.
Андрей Константинович Нартов (1693-1756) является выдающимся русским механиком и изобретателем, внесшим огромный вклад в развитие науки и техники. A. К. Нартов владел множеством ремесел в области металлургии, оружейного дела, строительстве военного флота и Кронштадских шлюзов, экономике, где он занимал почетные места. А. К. Нартов положил начало механизированному токарному делу в России. До Hapтoвa русские умельцы производили резные и токарные работы вручную или на простейших станках, выполнявших только одну функцию вращения предмета , а Нартов изобрел множество станков, на которых можно было выполнить много различных функций.
Андрей Константинович первым во всем мире изобрел суппорт, заменяющий руку токари. Eгo изобретения охватывают и токарное, и военное дело. Нартов, усовершенствовав токарные станки, выполнял на них сложнейшие работы по дереву, металлу и слоновой кости, делая медали, кубки и другие вещи тончайшей работы. Изобретение им суппорта являлось таким достижением технической мысли, которое было необходимо для того, чтобы завершить промышленный переворот от ремесленных мастерских к мануфактуре и крупной машинной промышленности. Его изобретения позволяет "создавать машины при помощи машин". А. К. Нартов так же значительно улучшил финансовое положение России XVIII века, представил нашу страну за границей, как высокоразвитое, в техническом смысле, государство. Он так же был и писателем, оставившим нам труд "Достопамятные повествования и речи Петра Великого".
Ползунов Иван Иванович — русский изобретатель, создатель первой в России паровой машины и первого в мире двухцилиндрового двигателя. В апреле 1763 г. И.И.Ползунов положил на стол начальника завода неожиданный и дерзкий проект "огненной" машины. Он предназначал ее для приведения в действие воздуходувных мехов; а в дальнейшем мечтал приспособить "по воле нашей, что будет потребно исправлять", но сделать это не успел. В то время в России и мире ни одного парового двигателя еще не было. Единственным источником, из которого ему стало известно, что есть такой на свете, было книга И.В.Шлаттера "Обстоятельное наставление рудокопному делу", изданная в Петербурге в 1760 году. Но в книге были только схема да принцип действия одноцилиндровой машины Ньюкомена, о технологии же ее изготовления - ни слова. Ползунов позаимствовал у И.В.Шлаттера лишь идею пароатмосферного двигателя, до всего остального додумался сам. Необходимые познания о природе теплоты, свойствах воды, воздуха, пара он почерпнул из трудов М.В.Ломоносова. Трезво оценивая трудности осуществления совершенно нового в России дела, Ползунов предлагал построить вначале в порядке эксперимента одну небольшую машину разработанной им конструкции для обслуживания воздуходувной установки (состоявшей из двух клинчатых мехов) при одной плавильной печи. На чертеже, приложенном к записке, в объяснительном тексте установка, согласно первому проекту Ползунова, включала: котел - в общем той же конструкции, которая применялась в ньюкоменовских машинах; пароатмосферную машину, состоявшую из двух цилиндров с поочередным движением в них поршней ("эмволов") в противоположных направлениях, снабженных парораспределительной и водораспределительной системами; резервуары, насосы и трубы для снабжения установки водой; передаточный механизм в виде системы шкивов с цепями (от балансира Ползунов отказался), приводящей в движение воздуходувные меха. Водяной пар из котла поступал на поршень одного из рабочих цилиндров. Этим выравнивалось давление атмосферного воздуха. Давление пара лишь незначительно превышало давление атмосферного воздуха. Поршни в цилиндре были соединены цепями, и при подъеме одного из поршня второй опускался. Когда поршень достигал верхнего положения, доступ пара автоматически прекращался, и внутрь цилиндра вбрызгивалась холодная вода. Пар конденсировался и под поршнем образовывался вакуум (разреженное пространство). Силою атмосферного давления поршень опускался в нижнее положение и тянул за собою поршень во втором рабочем цилиндре, куда для уравнивания давления впускался пар из того же котла автоматом, действующим от передаточного механизма двигателя. Тот факт, что поршни с системой передачи движения были связаны цепями, показывает, что при подъеме поршней по цепи нельзя было передавать движения (цепь при этом не натянута). Работали все части двигателя за счет энергии опускающегося поршня, т.е. того поршня, который двигался под действием атмосферного давления. Пар не производил полезной работы в двигателе. Величина этой работы зависела от затраты тепловой энергии на протяжении всего цикла. Количество затраченной тепловой энергии выражало собою величину потенциальной энергии каждого из поршней. Это - сдвоенный пароатмосферный цикл. Ползунов отчетливо представлял принцип работы теплового двигателя. Это видно на примерах, которыми он характеризовал условия наилучшей работы изобретенного им двигателя. Зависимость работы двигателя от величины температуры воды, конденсирующей пар, он определял следующими словами: "действие эмволов и их подъемы и спуски тем сделаются выше, чем в фанталах будет вода холоднее, а паче от такой, которая близ пункта замерзания доходит, а еще не сгустеет и от того во всем движении многую подаст способность". Это положение, известное ныне в термодинамике в качестве частного случая одного из основных ее законов, до Ползунова еще не было сформулировано. Сегодня это означает, что работа теплового двигателя будет тем больше, чем ниже будет температура воды, конденсирующей пар, а особенно при достижении ею точки затвердевания воды - 0 градусов по Цельсию.
Двигатель Ползунова в его проекте 1763 года предназначался для подачи воздуха в плавильные печи воздуходувными мехами. При желании двигатель легко мог совершать вращательные движения с помощью широко известного в России кривошипного механизма. Проект Ползунова был рассмотрен канцелярией Колывано-Воскресенских заводов и получил высокую оценку со стороны начальника заводов А.И.Порошина. Порошин указывал, что если Ползунов возьмется сделать машину, годную для обслуживания нескольких печей сразу, если он построит машину, пригодную для выливки воды из рудников, то Канцелярия охотно поддержит его замыслы. Окончательное решение этого вопроса оставалось за Кабинетом и хозяйкой заводов - Екатериной II. Проект был направлен в Петербург, но ответ Кабинета был получен в Барнауле только через год.
Указом Кабинета от 19 ноября 1763 г. императрица пожаловала изобретателя в "механикусы" с чином и званием инженерного капитан-поручика. Это означало, что Ползунову теперь было обеспечено жалование в 240 рублей годовых, с добавлением на двух денщиков и содержание лошадей он получал 314 рублей. Ему было обещана награда в 400 рублей. Все это - немалая милость. Она еще раз свидетельствует о том, что императрица Екатерина II любила поддерживать свою славу покровительницы наук и искусств. Но размеры поощрения подтверждают, что значение изобретения Ползунова не поняли в Петербурге.
Cтроительная техника, транспорт, связь, сельское хозяйство и другие отрасли хранят замечательные свидетельства творчества И. П. Кулибина. Широкую известность получили его замечательные проекты в области мостостроения, далеко опередившие всё, что было известно мировой практике его дней.
И. П. Кулибин обратил внимание на неудобства, вызываемые отсутствием в его время постоянных мостов через р. Неву. После нескольких предварительных предложений он разработал в 1776 г. проект арочного однопролётного моста через Неву. Длина арки - 298 метров. Арка была спроектирована из 12 908 деревянных элементов, скреплённых 49 650 железными болтами и 5 500 железными четырёхугольными обоймами.
В 1813 г. И. П. Кулибин закончил составление проекта железного моста через Неву. Обращаясь с прошением на имя императора Александра I, он писал о красоте и величии Петербурга и указывал: "Недостает только фундаментального на Неве реке моста, без коего жители претерпевают весной и осенью великие неудобства и затруднения, а нередко и самую гибель".
На постройку моста из трёх решётчатых арок, покоящихся на четырёх быках, требовалось до миллиона пудов железа. Для пропуска судов предполагались особые разводные части. Предусмотрено было в проекте всё, вплоть до освещения моста и защиты его во время ледохода.
Постройка моста Кулибина, проект которого поражает своей смелостью даже современных нам инженеров, оказалась не по плечу для его времени.
Знаменитый русский строитель мостов Д. И. Журавский, по словам проф. А. Ершова ("О значении механического искусства в России", "Вестник промышленности", 1859, № 3), так оценивает модель кулибинского моста: "На ней печать гения; она построена на системе, признаваемой новейшею наукою самою рациональною; мост поддерживает арка, изгиб её предупреждает раскосная система, которая, по неизвестности того, что делается в России, называется американскою". Деревянный мост Кулибина до настоящего времени остаётся непревзойдённым в области деревянного мостостроения.
Понимая исключительное значение быстрой связи для такой страны, как Россия, с обширнейшими её просторами, И. П. Кулибин начал в 1794 г. разработку проекта семафорного телеграфа. Он отлично решил задачу и разработал, кроме того, оригинальный код для передач. Но только через сорок лет после изобретения И. П. Кулибина в России были устроены первые линии оптического телеграфа. К тому времени проект И. П. Кулибина был забыт, а установившему менее совершенный телеграф Шато правительство заплатило сто двадцать тысяч рублей за привезённый из Франции "секрет".
Так же печальна судьба ещё одного из великих дерзаний замечательного новатора, разработавшего способ движения судов вверх по течению за счёт самого течения реки. "Водоход" - так было названо судно Кулибина, удачно испытанное в 1782 г. В 1804 г., в результате испытания другого "водохода" Кулибина, его судно было официально признано "обещающим великие выгоды государству". Но дальше официальных признаний дело не пошло, всё кончилось тем, что созданное И. П. Кулибиным судно было продано с торгов на слом. А ведь проекты и самые суда были разработаны и оригинально, и выгодно, что доказал прежде всего сам изобретатель в написанных им трудах: "Описание выгодам, какие быть могут от машинных судов на реке Волге, изобретенных Кулибиным", "Описание, какая польза казне и обществу может быть от машинных судов на р. Волге по примерному исчислению и особливо в рассуждении возвышающихся против прежних годов цен в найме работных людей".
Обстоятельные, трезвые расчёты, произведённые И. П. Кулибиным, характеризуют его как выдающегося экономиста. С другой стороны, они показывают в нём человека, отдававшего все свои силы и помыслы на пользу родине.
Замечательный патриот, трудившийся со всей страстью для своего народа, он выполнил так много замечательных дел, что даже простой перечень их требует немало времени и места. В этом перечне одни из первых мест должны занять, помимо названных, такие изобретения: прожекторы, "самокатка", т. е. механически перемещающаяся повозка, протезы для инвалидов, сеялка, пловучая мельница, подъёмное кресло (лифт) и др.
В 1779 г. "Санкт-Петербургские ведомости" писали о кулибинском фонаре-прожекторе, создающем при помощи особой системы зеркал, несмотря на слабый источник света (свеча), очень сильный световой эффект. Сообщалось о том, что Кулибин: "изобрёл искусство делать некоторою особою выгнутою линиею составное из многих частей зеркало, которое, когда перед ним поставится только свеча, производит удивительное действие, умножая свет в пятьсот раз, противу обыкновенного свечного света, и более, смотря по мере числа зеркальных частиц в оном вмещённых".
Певец русской славы Г. Р. Державин, называвший И. П. Кулибина "Архимедом наших дней", написал о замечательном фонаре:
Ты видишь, на столбах ночною как порою
Я светлой полосою
В каретах, в улицах и в шлюпках на реке
Блистаю вдалеке,
Я весь дворец собою освещаю,
Как полная луна.
В перечне замечательных дел И. П. Кулибина должны занять своё место и такие изобретения, как, например, бездымный фейерверк (оптический), различные автоматы для развлечения, приборы для открывания дворцовых окон и иные изобретения, выполненные для удовлетворения требований императрицы, двора и знатных лиц. Екатерина II, Потёмкин, княгиня Дашкова, Нарышкин и многие вельможи были его заказчиками.
Выполняя заказы на изобретения и такого сорта, И. П. Кулибин и тут действовал как исследователь. Ему приходилось много раз устраивать фейерверки для императрицы и сановников. Результатом был целый трактат Кулибина "О фейерверках". Обстоятельно и точно он написал свой труд, содержащий разделы: "О белом огне", "О зелёном огне", "О разрыве ракет", "О цветах", "О солнечных лучах", "О звёздах" и иные. И. П. Кулибин проявил при этом неистощимую выдумку.
Была дана оригинальная рецептура многих потешных огней, основанная на изучении влияния разных веществ на цвет огня. Предложено было немало новых технических приёмов, введены в практику остроумнейшие виды ракет и комбинации потешных огней. Замечательный новатор оставался верным себе, даже занимаясь изобретениями для развлечения двора и знати.
Изобретения такого рода, сделанные И. П. Кулибиным, получили наибольшую огласку в царской России и притом настолько значительную, что они в какой-то степени затемняли основные труды И. П. Кулибина, определявшие подлинное лицо великого новатора. Огни дворцовых фейерверков как бы отодвинули в тень огромный труд И. П. Кулибина, пошедший на пользу родине.
Сохранилось далеко не всё из написанного И. П. Кулибиным, но и дошедшее до нас весьма разнообразно и богато. Одних чертежей осталось после И. П. Кулибина около двух тысяч. Наброски, описания машин, заметки, тексты, обстоятельнейшие вычисления, тщательно выполненные чертежи, эскизы, торопливо сделанные на лоскутках бумаги, записи, сделанные карандашом чёрным или цветным, чертежи на обрывках дневника, на уголке денежного счёта, на игральной карте - тысячи иных записей и графических материалов Ивана Петровича Кулибина показывают, как всегда кипела его творческая мысль. Это был подлинный гений труда, неукротимого, страстного, творческого.
Лучшие люди того времени высоко ценили дарование И. П. Кулибина. Знаменитый учёный Леонард Эйлер считал его гениальным. Сохранился рассказ о встрече Суворова и Кулибина на большом празднике у Потёмкина:
"Как только Суворов увидел Кулибина на другом конце залы, он быстро подошёл к нему, остановился в нескольких шагах, отвесил низкий поклон и сказал:
- Вашей милости!
Потом, подступив к Кулибину ещё на шаг, поклонился ещё ниже и сказал:
- Вашей чести!
Наконец, подойдя совсем к Кулибину, поклонился в пояс и прибавил:
- Вашей премудрости моё почтение!
Затем он взял Кулибина за руку, спросил его о здоровье и, обратясь ко всему собранию, проговорил:
- Помилуй бог, много ума! Он изобретёт нам ковёр-самолёт!"
Так бессмертный Суворов почтил в лице Ивана Петровича Кулибина великую творческую мощь русского народа.
Талантливый русский изобретатель Александр Федорович Можайский первый в мире создал самолет в натуральную величину, способный поднять в воздух человека. Над решением этой сложной технической задачи до А. Ф. Можайского, как известно, работали люди многих поколений как в России, так и в других странах, шли они разными путями, но никому из них не удавалось довести дело до практического опыта с натурным самолетом. А. Ф. Можайский нашел верный путь к решению этой задачи. Он изучил труды своих предшественников, развил и дополнил их, используя свои теоретические познания и практический опыт. Конечно, не все вопросы удалось ему разрешить, но сделал он, пожалуй, все, что было возможно в то время, несмотря на крайне неблагоприятную для него обстановку. Возникновение своей идеи создания летательного аппарата тяжелее воздуха А. Ф. Можайский относил к 1856 г. В последующие 20 лет изобретатель много занимался изучением полета птиц, исследовал их крылья и определял удельные нагрузки на них. В 60— 70-х годах он производил многочисленные аэродинамические исследования и опыты с пластинками и моделями крыльев птиц, определяя их лобовое сопротивление, качество и подъемную силу в зависимости от угла атаки. Исследования проводились на сконструированной им тележке, где испытуемая поверхность крепилась на рычажной подвеске, а возникшая на ней сила уравновешивалась грузом на различных скоростях движения тележки. А. Ф. Можайский производил также опыты с моделями винтов и с воздушными змеями. Летом 1876 г. он несколько раз поднимался в воздух на построенном им большом воздушном змее, буксируемом тройкой лошадей. Несомненно, что такой змей явился прототипом самолета-моноплана с крылом малого удлинения.
По этой схеме А. Ф. Можайский стал строить летающие модели с воздушными винтами, вращаемыми часовой пружиной или же резиновым шнуром. В 1876 г. была построена его модель "Летунья", о которой упоминалось выше. В конце 1876 г. — начале 1877 г. А. Ф. Можайский удачно демонстрировал ее полеты в манеже военным морякам и инженерам. Была достигнута скорость до 15 км/ч, причем смогла поднять в воздух нагрузку (кортик). Об этом, как и о прочих ранних работах А. Ф. Можайского, включая его полеты на змее, свидетельствуют в своих статьях полковник Богословский 1, инженер Зарубин 2, профессор Алымов 3 и воздухоплаватель Печковский. Конец 1876 г. и начало 1877 г. — это период наибольшего успеха, почти триумфа, А. Ф. Можайского. Удачные полеты модели (или моделей) вселили уверенность в возможность создания подобного аппарата в натуральную величину, породили надежды на успешное практическое применение этого изобретения. Результатом испытаний стала знаменитая формула, названная впоследствии формулой Можайского
В январе 1877 года по распоряжению военного министра графа Милютина была образована комиссия из специалистов-ученых для рассмотрения проекта.
Комиссия, в составе которой был Д. И. Менделеев, одобрила проект летательною аппарата Можайского и возбудила ходатайство об отпуске необходимых средств для дальнейших исследовательских работ. По совету адмирала Лесовского Можайский выезжает в Америку для заказа паровых машин собственной конструкции, необходимых для его самолета. Однако для американской фирмы «Хоресгофф» технические требования на изготовление паровых машин оказались слишком жесткими. Фирма просила у Можайского оставить чертежи паровой машины на длительный срок, чтобы обдумать, как построить такую машину. Русский изобретатель отказался это сделать, полагая, что ушлые американцы изгтовят такую машину без его ведома и продадут на сторону. На обратном пути на родину Можайский передал свой заказ английской фирме «Арбекер—Хамкенс».
Как и следовало ожидать, изготовление паровых машин за границей привело к разглашению секрета. В журнале «Engineering» за май 1881 года были помещены чертежи и дано описание паровых машин Можайского, приведена основные характеристики двигателя. При этом редакция особо подчеркивала, что машины построены «для капитана Можайского из русского императорского флота, который намерен их использовать для летательных машин».
Самолёт-моноплан Можайского строился в 1880—82 годах на Красносельском военном поле вблизи лагеря Николаевского кавалерийского училища и был готов к середине июля 1882 года.
Воздухоплавательный снаряд Можайского имел все пять основных частей современного самолета: силовую установку (паровые машины и винты), фюзеляж, неподвижное крыло (моноплан), хвостовое оперение (стабилизатор, рули высоты и киль) и шасси, а в аэроплане братьев Райт, которым приписывают изобретение аэроплана, имелось всего только две части современного самолета (силовая установка и крыло).
Испытание самолета проводилось 20 июля 1882 года под управлением механика Ивана Голубева. После разбега со специального наклоненного помоста самолет  поднялся в воздух и со скоростью около 45 км/ч пролетел по прямой над полем около ста саженей. Сейчас пишут, что при такой мощности паровых машин самолёт Можайского не мог бы не только взлететь, но даже просто осуществлять горизонтальный полёт. Да, действительно, взлететь при помощи английских двигателей аппарат сам таки не смог. Поэтому для взлёта и был сооружен наклонный помост. Братья Райт, как известно, тоже использовали для взлёта катапульту. При помощи  этого помоста самолёт Можайского и удалось разогнать до взлётной скорости, а дальше произошло то, чего нынешние теоретики не учли – самолёт полетел, используя экранный эффект. Ведь если высота полёта не превышает длины хорды крыла, между крылом и поверхностью земли или воды создаётся динамическая воздушная подушка, а для полёта с ее использованием требуется значительно меньше мощности.
Это был первый в мире полет человека на аэроплане. И хотя самолет, пролетев несколько сот метров, потерпел аварию, наткнувшись на высокий столб, и хотя сам Можайский, умерший в нищете в ночь на 20 марта 1890 года, не увидел свое детище во втором полете, пылающие перья его «Жар-Птицы» и сейчас горят как путеводные маяки на творческом пути каждого отечественного авиаконструктора, каждого водителя крылатых машин!
Талантливому русскому конструктору бесспорно принадлежит первенство в изобретении аппарата» покорившего воздушную стихию» спроектированного и построенного им на основании им же самим созданной элементарной теории полета, являвшейся для того времени вполне научно обоснованной. Многие положения, высказанные в свое время А. Ф. Можайским, в дальнейшем были подтверждены и развиты отцом русской авиации профессором Жуковским.
Игорь Сикорский - российский ученый, инженер, пилот и предприниматель, вклад которого в развитие авиации, поистине грандиозен.
До сих пор вертолеты Сикорского с эмблемой "Winged-S" во всем мире считаются самыми совершенными моделями ротационной авиатехники. Биплан "S-2" и большая модель "S-3" смогли лишь ненадолго подняться в воздух. А вот модель "S-5", с мощностью двигателя в 50 лошадиных сил, не только поднялась в воздух в мае 1911 года, но и продемонстрировала свою способность летать. Игорю Сикорскому была выдана лицензия на изобретение № 64 от Российского Императорского Аэроклуба. Вскоре Игорь Сикорский осознаёт, что для России с суровым климатом и огромными просторами крайне необходимо построение четырёхмоторного самолёта. Осенью 1913 года авиаконструктор с помощниками готовит проект. На следующий день авиационной отдел завода начинает строить «Русский витязь». Это случилось всего через девять с половиной лет после мелких подлётов братьев Райт! Николай II, повествуют историки, лично осматривал «Русский витязь» и в кабине самолёта в течение получаса беседовал с его создателем. Через неделю царь присылает в подарок изобретателю золотые часы. Впоследствии Игорь Сикорский был награждён орденом Святого Владимира IV степени.
Первый самолёт в США был создан Сикорским при помощи пятнадцати русских эмигрантов, жертвенно трудившихся бесплатно. Выдающийся российский композитор Сергей Рахманинов лично участвует в его предприятии, присылает чек на 5000 долларов, что было весьма существенной по тем временам суммой. В архивах сохранилось несколько писем композитора, где он называет Игоря Ивановича Сикорского «настоящим Ильёй Муромцем».
До 1939 года Сикорский создал около 15 типов самолётов. Первый крупный успех Сикорского в Америке связан с самолётом-амфибией S-38 (1928). Его модификации S-42 и S-43 снимались в советском фильме «Волга-Волга». Самолёт-амфибия оказался настолько удачным, что завод получил заказы на 114 таких машин. В 1928 году промышленник перенёс свою деятельность в Стратфорд (штат Коннектикут). Продолжал конструировать самолёты-амфибии и летающие лодки с двумя и четырьмя моторами. При разработке конструкции новых самолётов пользовался советами Ч. Линберга, первым пролетевшим Атлантический океан. В 1939 году авиаконструктор убеждает руководство United Aircraft (ныне United Technologies, в состав которого входит Sikorsky Aircraft), что настало время для вертолёта. Сегодня имя Sikorsky известно всему миру. За заслуги в вертолётостроении основоположник современной мировой авиации и создатель американской вертолётной промышленности получил в США прозвище «мистер вертолёт». В пресс-релизе Sikorsky Aircraft сообщается, что «Сикорский Н-60» — основа будущего вертолётного парка ВМФ США. Так как «ВМС США планируют в течение предстоящих 20 лет закупить до 237 новых вертолётов «Сикорский» MH-60S и 243 MH-60R для замены семи типов вертолётов, которые в настоящее время находятся на вооружении». Сам Игорь Сикорский придавал большое значение вертолётам во время спасательных работ, при перевозке раненых и больных, при распределении гуманитарной и медицинской помощи, в инженерной работах. Благодаря его вертолётам, согласно данным профессора Евгения Александрова, самого авторитетного исследователя вклада русских американцев в историю развития США, спасено более миллиона жизней.
Надпись на надгробии Игоря Сикорского на кладбище св. Иоанна в Стратфорде гласит: «Редко когда мечты дальновидного человека воплощаются в действительности. Ещё реже дальновидный человек приносит благо другим, осуществляя своё призвание. Таким человеком был Игорь Иванович Сикорский, пионер воздухоплавания, отец вертолёта, изобретатель и философ».
Разработкой спасательного средства для летчиков Котельников занялся в 1910 году. Его до глубины души поразила смерть одного из пионеров авиации летчика Мациевича, его аэроплан развалился в воздухе, набрав рекордно большую высоту. И Мациевич мог бы спастись, будь у него за спиной парашют. До изобретения Котельникова пилотов пытались спасти, устанавливая на фюзеляже длинные сложенные "зонтики". Котельников предложил принципиально другой способ. Ранцевый парашют, на спине. Теперь это столь очевидно и привычно, что, кажется, по-другому и быть не должно.
Обычно датой изобретения считают либо день получения патента, либо дату первого опытного испытания. В данном случае, речь о дневниковой записи отца-изобретателя. Что, наверное, правильней. А первое показательное испытание своего парашюта Котельников произвел в июне следующего, 1912 года... С помощью автомобиля. Машину, в кузове которой лежал металлический ранец с парашютом, разогнали. Сидевший в машине Котельников дернул спусковой ремень. Сила возникшего торможения была столь велика, что у автомобиля заглох мотор. Потом конструкцию испытали на манекенах, сбрасываемых с аэростатов. И только после этого, а также получения официального патента, причем выданного Котельникову во Франции, дело дошло до испытаний, так сказать, на самом деле. 5 января 1913 года некто Оссовский, студент (внимание!) Петербургской консерватории, впервые прыгнул с парашютом системы РК-1 с 60-метровой отметки моста через Сену. Во французском же городе Руане. Испытание прошло успешно.
Котельникова, который работал - вот же удивительно - актером труппы народного театра в Петербурге, пригласили на службу в Главное военно-инженерное управление. В Первой мировой служил офицером.
О его жизни после октябрьской революции известно удивительно мало. Котельников остался в Советской России, жил в Ленинграде, на Васильевском острове. Права на свое изобретение, сулившие ему, окажись он заграницей, огромный доход, Котельников передал в 1926 году Советскому правительству. Умер в ноябре 1944 года, в Москве
Далее я приглашаю читателя в лабораторию знаменитого русского химика Николая Николаевича Зинина...
Однажды его навестил молодой человек.
— Вам интересны мои опыты? — спросил Зинин.
— О, да! Очень.
— Тогда извольте отойти в сторону...
С конца тонкой палочки свисала безобидная капля. Заметно отяжелев, она сорвалась вниз, коснулась стола, и в тот же миг помещение заполнил вязкий упругий удар — взрыв!
Читатель уже догадался, куда я веду его. Капля жидкости, упавшая с палочки Зинина, была нитроглицерином, за взрывом наблюдал молодой Альфред Нобель, а Берта фон Зутнер стала впоследствии его личной секретаршей. Формулу нитроглицерина приводить не стоит, а читателю я желаю доброго здоровья, чтобы ему не пришлось бегать в аптеку за нитроглицерином.
Эммануэль Нобель, шведский инженер, проживал в Петербурге, где его мастерская разрослась в механический завод, который позже обрел славу под названием «Русский дизель».
— Вы должны помнить,- внушал он сыновьям,- что, пока вы изобретаете замок, где-то уже сидит вор, изобретая к нему отмычки. Будьте скрытны. Не доверяйте никому. Ведь всегда сыщется человек, способный понять, над чем вы трудитесь...
Отец же трудился над взрывчаткой. Жизнь сыновей проходила в грохоте взрывов, в зоне вылетающих из окон стекол, они привыкли видеть опаленные жаром и кислотами руки отца. Нобели не раз выслушивали ругань соседей:
— Если вам жизнь не дорога, так — мое почтение! Только оставьте свои безобразия, иначе городового позовем, вот впихают всех вас в протокол, тогда сами не рады будете...
Во время Крымской кампании Эммануэль Нобель наладил производство морских мин, которыми Балтийский флот ограждал подступы к русской столице. Правда, у него не все ладилось с начинкой мин порохами, и потому его мины нельзя было счесть образцовыми. Фамилия Нобелей настолько сжилась в сознании с нефтепромыслами Баку, что иногда даже Нобелевские премии совмещают с монополией нефти в старой России. Наши бабушки и дедушки давно повымерли, а то бы они рассказали, что во времена их юности вся провинция ужинала при свете ламп, заправленных керосином от Нобеля, что окраины русских городов были обставлены гигантскими баками с горючим, а баки украшались броской и лаконичной надписью: «НОБЕЛЬ». Однако наш герой — Альфред Эммануилович Нобель — не стал пачкаться нефтью: его трагический путь пролегал среди чудовищных взрывов, которые потрясали мир ужасом и ненавистью людей лично к нему!..
Нитроглицерин открыл в 1847 году Асканио Собреро, итальянский химик. Но взрывные качества препарата таили столько опасностей, что к нему долго не знали как подступиться. «Барьер страха» успешно преодолели русские химики — Николай Зинин, его помощник Василий Петрушевский (тогда еще поручик артиллерии); в их лаборатории работал и великий наш композитор А. П. Бородин, который, что мы порою забываем, не всегда жил среди чарующих мелодий...
— Все расскажу и все покажу, — обещал Зинин...
Россия стала для Нобеля второй родиной, а русский язык сделался вторым родным языком. Если отец указывал беречься посторонних, то Зинин, напротив, охотнейше делился с людьми своими колоссальными познаниями. Композитор А. П. Бородин так вспоминал о своем учителе: «Его беспредельная доброта, доступность, приветливость, простота и теплота в обращении с людьми, готовность и умение помочь всякому, кто в нем нуждался, сделали славное имя Зинина одним из самых популярных...»
Естественно, что Альфред Нобель прошел хорошую выучку в лаборатории Зинина, помогал его ученикам ставить опыты. Юный инженер был умен, сообразителен и безумно отважен в работе с нитроглицерином, столь грозным. Но в один из дней отец в семейном кругу объявил, чтобы готовились ехать в Швецию:
— Свой завод в Петербурге я оставляю сыну Людвигу, а все мы вернемся на землю нашей праматери, дабы в королевстве продолжать начатое в России... Нам необходим такой взрыв, чтобы весь мир вздрогнул при нашем имени — Нобель! Моя мечта — изобрести столь мощное оружие, которое бы сделало нас диктаторами в вопросах войны и мира на ближайшие столетия...
Нобели обосновались в Стокгольме, где е конца 1863 года отец безуспешно испытывал пороха в смеси с нитроглицерином, надеясь, что это сразу увеличит силу взрыва. Альфред недоверчиво относился к опытам отца, доказывая ему другое:
— Порох может служить лишь детонатором для взрыва нитроглицеринов, но смешение их качеств есть заблуждение...
Кажется, в научно-семейном союзе наступил кризис, младший Нобель не отказывал отцу в помощи, но добивался своих целей, и старший Нобель злорадным смехом отвечал на каждую неудачу сына. Но сын уже понял суть будущего триумфа и своему брату Оскару доказывал то, чего не хотел слушать отец:
— Там, где нельзя поджечь, можно взорвать, и наоборот...
В семье Нобелей однажды мирно обедали, когда со стороны лаборатории, где трудился с рабочими Оскар, раздался взрыв чудовищной силы, и старший Нобель в восторге выкрикнул:
— Вот он, этот долгожданный взрыв, который принесет всем нам славу, почет и неслыханное богатство...
Но яркая вспышка взрыва обратилась в пожар; среди четырех обгорелых трупов нашли и неузнаваемые останки младшего в семье Нобелей — Оскара... Отец поник над его могилой:
— Будь оно проклято, мое ремесло! Никогда больше я не увижу и унции пороха, я не в силах сносить эти взрывы...
Отныне взрывы в лаборатории Альфреда его пугали:
— О чем ты еще хлопочешь там, безумец? Или ты надеешься, что нитроглицерином тебе оторвет голову?
— Я продолжаю ваше дело, отец. Вы же сами не раз говорили, что Нобелей ожидает слава, почет и богатство...
Шведский офицер Адельскиельд помогал Альфреду Нобелю в его работе с нитроглицеринами, он же писал в своих мемуарах, что за один рабочий день у них возникало не менее пятидесяти шансов взлететь к небесам как горящая тряпка:
— Нам просто повезло! По-моему, Нобель и сам не знал всю сатанинскую силу нитроглицерина. Мы обращались с ним так легкомысленно, что он мог бы и взбеситься. Мы разливали эту пакость по пивным бутылкам, потом грузили бутылки в корзины, которые умудрялись возить на дребезжащих телегах. Можете смеяться надо мною сколько вам влезет: мы до того обнаглели, что нитроглицерином даже смазывали колеса телеги, чтобы они не слишком скрипели... Хорошенькая смазка, черт побери! До сих пор живу и удивляюсь — как мы тогда уцелели?
Летом 1864 года Нобель предложил России купить у него новый порох, якобы им изобретенный. Но среди русских артиллеристов дураков не нашлось, и они быстро доказали, что секрет «нового» пороха давно состарился: такие смеси Н. Н. Зинин получал еще в 1853 году. Боясь разоблачения, Нобель не стал отстаивать свой приоритет. Он предложил Стокгольму способы взрывания нитроглицерина и получил привилегию как изобретатель, с чего и начиналась его международная слава.
Ефим Никонов, уроженец подмосковного села Покровское, был опытным мастером-плотником. При рекрутском наборе его определили для работы на верфях, где строились военные корабли. При знакомстве с их устройством у Никонова зародилась и созрела мысль о постройке судна, способного плавать под водой, подходить незамеченным к вражеским кораблям и уничтожать их. В 1718 г. он подал на имя Петра I челобитную с предложением построить «потаенное судно», «которым в море в тихое время будет из снаряду разбивать корабли...»
В 1719 г. Никонова вызвали в Петербург, в Адмиралтейскую контору, где Петр I лично беседовал с ним и ознакомился с его проектом. Будучи выдающимся мастером кораблестроения, Петр I оценил по достоинству изобретение Никонова и приказал Адмиралтейской конторе построить сначала небольшое «образцовое судно» (модель), «не в такую меру, которым бы в море подойти под корабль, но ради показания и в реке испытания».
31 января 1720 г. было заведено «Дело» о постройке "потаенного судна". Надпись на обложке гласит: «Дело о построении села Покровского крестьянином Ефимом Прокофьевым потаенного судна модели, тут же об отпуске на построение лесов и разных материалов и припасов».
Адмиралтейств-коллегия в своем заседании определила: «Крестьянина Ефима Никонова отослать в контору генерал-майора Головина велеть образцовое судно делать...»
Учитывая приказание Петра I—строить судно, «таясь от чужого глазу», — Адмиралтейств-коллегия выделила для Никонова строительную площадку на Галерном дворе. Здесь Никонов соорудил сарай, в котором в феврале 1720 г. и была начата постройка модели, оконченная в 1721 г.
Сохранились любопытные документы, дающие некоторые представление о том, как проходила постройка сначала модели, а затем и самого «огненного потаенного судна». В одном из «доношений», написанных по просьбе и от имени Никонова «В контору Его превосходительству Господину Генерал-Майору, обер-сарвойеру Ивану Михайловичу Головину», читаем:
«Я ону модель в совершенство что подлежит привел, а ныне у меня остановка учинилась в оловянных досках, на которых подлежит провертеть по моему размеру пять тысяч дыр, о которых досках я подавал доношение наперед сего.
И то мое прежде поданное доношение по сие время не отправлено. Того ради всепокорно прошу дабы указом царского величества повелено было на оных досках провертеть пять тысяч дыр, а ежели не будут проверчены, чтоб нас того не взыскалось».
«Потаенного судна модели мастер» Ефим Никонов требовал «отпустить к строению» самые разнообразные материалы. Речь идет то о дубовых боченках, то о парусах «для накрывания», то о свечах и фонарях слюдяных, то о жестяных трубах, «для выливания из той модели воды». Есть упоминания о том, что для постройки модели были затребованы: доски сосновые (в четверть дюйма и в 2 дюйма) длиной 3 сажени, кожи юхотные, 15 полос железа шириной около 2 дюймов и толщиной четверть дюйма, медной проволоки 3 фунта («ценой по 5 рублев за фунт»), 10 оловянных досок, канаты в три и полтора дюйма, 40 аршин холста, 20 аршин «голантова полотна», 4 пуда смолы и т. п., включая инструмент, дрова и провиант.
Упоминается, что «при строении оной модели» с 15 февраля по 4 марта работало ежедневно по 10 «незаписных плотников».
Модель была испытана в присутствии Петра I, после чего Ефиму Никонову приказали начать постройку «потаенного огненного судна большого корпуса». Сооружение его закончили в 1724 г.
Название «огненное» относилось к вооружению судна огнеметными средствами. На это указывает следующая запись в журналах Адмиралтейств-коллегии 13 августа 1724 г.: «В главную артиллерию послать промеморию и требовать, дабы к «потаенному судну» десять труб медных повелено было порохом начинить и селитрою вымазать от той артиллерии».
Недавно в Севастопольской морской библиотеке была обнаружена записка Петра I о применении на русских фрегатах зажигательных труб. В этой записке даются такие указания русским морякам:
«1. Надлежит во время боя фрегатам, зажигательные трубы имеющим, быть близь командующаго корабля, дабы приказ словесный слышать могли, над которым кораблем неприятельским повелено будет.
2. Ежели от стрельбы слышать не будет голосу, тогда будет поднят сигнал, а именно: зеленый гюйс на грот-стенге при вымпеле, который для позывания того фрегата командира учинен. Но понеже не может знать офицер сего фрегата, которому сигнал такой учинится, который неприятельский корабль зажечь, того ради при том же знаке поднят будет того капитана сигнал (который чинится для его позыву), с которым тот неприятельский корабль бьется, который велено зажечь.
3. Получая словесный или чрез сигнал указ, тотчас идти и зажечь неотменно, под наказанием яко преслушателя указа. Но при сем случае надобно резолютно и бережно поступать: 1-е) чтоб придти не сбоку корабля, но сзади, или лучше между боку и заду, к галлереям. 2-е) чтобы недалеко быть, дабы эффект трубы довольно исполниться мог. 3-е) бережно прыскать, дабы своего корабля не зажечь».
В дальнейшем эти указания Петра нашли свое отражение в написанном им Морском уставе. Такие же зажигательные трубы, очевидно, и предполагалось установить на «потаенном судне».
Спуск судна состоялся осенью 1724 г. Тотчас начались его испытания. При одном из погружений («опускиваний») оказалось поврежденным деревянное днище судна; вода стала проникать внутрь корпуса и судно пришлось вытащить на берег. Присутствовавший при этом Петр I подбодрил Никонова и приказал исправить повреждения, чтобы продолжать опыты.
Но эти погружения так и не состоялись: осенью 1724 г. Петр I серьезно заболел, а 25 января 1725 г. — скончался. Никонов лишился своего покровителя.
Еще во время болезни царя чиновники Адмиралтейств-коллегии стали притеснять Никонова. 18 декабря 1724 г. последовало такое решение:
«Крестьянина Ефима Никонова, который строил потаенное судно, отослать в Адмиралтейскую контору, где велеть ему, Никонову, оные суда совсем достроить и медные трубы сделать конечно с сего числа в месяц, и для того приставить к нему капрала или доброго солдата и велеть быть у того дела неотлучно. А имеющиеся у него припасы осмотреть и что к тому потребует, отпускать от той же конторы по рассмотрению, а чего в магазине не имеется, то купить, а по окончании того дела представить его, Никонова, с рапортом в Коллегию».
Из этого документа видно, что чиновники Адмиралтейств-коллегии перевели Никонова на положение полуарестованного. Пользовавшийся до того доверием самого Петра I изобретатель стал поднадзорным, — при нем неотступно находился солдат. Материалы для постройки судна теперь отпускались неохотно, после длительной и унизительной процедуры.
Несмотря на все эти преграды и трудности, Никонов к весне 1725 г. закончил все работы, что видно из записей в журнале Адмиралтейств-коллегии:
«1725 год. Марта 9 (№ 1110). Читан от Адмиралтейской конторы рапорт, в котором объявлено, что крестьянин Ефим Никонов потаенные суда на пробу сделал, и, выслушав, предложили: об оных судах доложить генерал-адмиралу и адмиралтейской коллегии президенту графу Апраксину и о том же требовать совета и от генерал-майора Ушакова, а упомянутого Никонова отдать до указу на расписку»
«Марта 16 (№ 1182). Вице-адмирал Змаевич доносил коллегии словесно, что по коллежской сего марта 9 дня резолюции о сделанных Ефимом Никоновым потаенном и огненном судах е. с. графу Апраксину докладывал, на что е. с. приказал: когда нынешнею весною лед на Неве реке скроется, тогда об оных судах доложить ему, генерал-адмиралу».
Весной 1725 г. «потаенное судно» было спущено на воду, но в его корпусе опять обнаружилась течь и оно было снова вытащено на берег. После этого у чиновников Адмиралтейств-коллегии интерес к продолжению опытов Никонова пропал. При Екатерине I еще предпринимались некоторые попытки исправления «потаенного судна», но после ее смерти Адмиралтейств-коллегия совершенно перестала интересоваться работами Никонова.
Русский генерал К. А. Шильдер построил и испытал первую в мире подводную лодку-ракетоносец, вооруженную шестью ракетами, предназначенными для запуска из подводного и надводного положений. Всего было построено две модификации такой лодки. В 1832 году Шильдер усовершенствовал и начал применять на практике электрический способ воспламенения пороховых фугасов, который разработал русский изобретатель барон П.Л. Шиллинг (1786—1837). В 1834 г. Шильдер сконструировал гальваническую подводную мину, принятую в 1836 г. на вооружение. Шильдер проводил также испытания ракет повышенной грузоподъемности. Испытания первой в мире цельнометаллической подлодки, включая первый подводный запуск ракет, были осуществлены 29 августа 1834 г. на Неве в 40 верстах выше Санкт-Петербурга. В присутствии Николая I c первой в мире ракетоносной субмарины под командованием самого Шильдера запускались из подводного положения 4-дюймовые зажигательные ракеты, уничтожившие несколько учебных целей — парусных шаланд на якорях.
Ракеты в России появились и развивались, прежде всего, как боевые средства. Еще в 1621 году Онисим Михайлов, говоря о «делах, касающихся до воинской науки», подчеркивал боевое назначение ракет как средства поджога неприятельских лагерей и осажденных крепостей.
Для Петра I, умевшего сочетать «потехи» с государственными делами, «потешные огни» фейерверков были таким же средством военного воспитания, какими в свое время явились для него и «потешные роты».
«Я довольно знаю, что меня в рассуждении частых моих фейерверков почитают расточительным, — говорил Петр, — но известно мне также, что они стоят мне в сравнении издержек на фейерверки при чужестранном дворе весьма дешево. А хотя бы гораздо дороже, однако ж оный почитаю я у себя весьма нужным, ибо через увеселительные огни могу приучать своих подданных к военному пламени и их в оном упражнять, поелику я приметил из опыта, что тем мы менее страшимся военного пламени, чем более привыкнем обходиться с увеселительными огнями».
Одно то, что в артиллерии после канонира и бомбардира следовал чин фейерверкера, говорит не столько об увеселительном, сколько о военном назначении фейерверка: в обязанности фейерверкера входило «умение действовать всеми родами орудий, изготовлять разные горючие и зажигательные составы».
Петр I принимал деятельное участие в развитии ракетного дела. Первая в России фабрика пороховых ракет, созданная в Москве еще в 1680 году, была для юного Петра местом излюбленного времяпрепровождения, где он сам набивал ракеты порохом и сам пускал их. При Петре же эта фабрика превратилась в военное предприятие, управлять которым назначались военные люди.
Мастерство работавших на ней людей достигло такого совершенства, что фабрика стала школой, в которую мно¬гие иностранцы приезжали учиться пиротехническому искусству. А сигнальная ракета, созданная в петровские времена, оставалась на вооружении более ста лет.
Впрочем, через сто лет в России обновляются не толь¬ко сигнальные ракеты, но и все ракетное дело: усовер¬шенствовано производство ракет, созданы новые ракет¬ные снаряды и пусковые станки, разработаны тактичес¬кие основы ракетной стрельбы и т.д.
Зачинателем всех этих дел явился Александр Дмитриевич Засядко, начавший свою военную жизнь артиллерийским офицером в войсках Суворова и закончивший ее крупнейшим практиком и теоретиком ракетного боевого оружия.
На личные средства, полученные от распродажи дос¬тавшегося ему наследства, Засядко создал полковую пиротехническую лабораторию, из которой вышли боевые ракеты, оставившие позади завезенные в Россию ракеты зарубежного производства. При испытаниях ракеты Засядко пролетали 3100 метров, в то время как европейские ракеты пролетали не более 2700 метров.
В 1820 году по проекту А.Д. Засядко создается специальное Ракетное заведение. К этому времени Засядко уже в чине генерал-майора командовал артиллерийским учи¬лищем, был управителем порохового завода и начальни¬ком арсенала, но работы в области ракетной техники про¬должал проводить на личные средства, «не делая из свое¬го открытия тайны и не требуя вознаграждения за издержки», как говорится в одной из современных его биографий.
Творчество Засядко особенно проявилось во время русско-турецкой войны 1828—1829 годов. Нигде и никогда до этого ракетное оружие не применялось так широко, как в эту войну. Под руководством Засядко зажигательными и фугасными ракетами удачно обстреливался лагерь противника под Браиловом. Ракеты применялись при ночном штурме Ахалцыха. Специально организованные роты ракетчиков участвовали в штурме осажденной Варны. Для горных войск Засядко создал облегченные ракетные вьюки. По примеру Засядко на кораблях Черномор¬ского флота и Дунайской флотилии также было введено ракетное оружие.
Возвратившись с войны, Засядко создал в Петербурге пиротехническую школу, в которой преподавал до последних дней своей жизни. Умер Засядко в 1838 году.
Таковы факты, устанавливающие вклад русской творческой мысли в утверждение ракетного оружия. Однако, игнорируя эти факты, английские журналисты долго и настойчиво стремились приписать честь изобретения боевых ракет Вильяму Конгреву. Известна даже их попытка закрепить за ракетой название «стрелы конгревовой». Небезынтересно поэтому посвятить несколько строк истории ракет и действительной роли Конгрева.
Ракеты — очень древнее оружие. Задолго до нашей эры они были известны китайцам, применявшим их в сигнальном деле и в боевых действиях. В более поздние века ракеты стали известны также арабам и индусам. В Индии в XVIII веке существовали даже особые части ракетных стрелков, численность которых доходила до одной-двух тысяч человек.
В начале XIX века этим частям и пришлось сыграть большую роль в отражении натиска английских поработителей. Так, например, когда в 1800 году английские войска засели в захваченной ими крепости Серингапат, корпус индусских ракетных стрелков осадил крепость, и полностью уничтожил осажденный английский гарнизон.
Вильям Конгрев участвовал в завоевании Индии в чине полковника и на своем опыте убедился в силе ракетного оружия. По возвращении в Англию он принялся вначале за изучение ракетного дела, а затем и за организацию производства ракет. Его пиротехническая лаборатория при Вудвичском арсенале организуется в 1809 году. Это было первое в Англии ракетное предприятие, которое появилось через 129 лет после создания первой русской ракетной фабрики.
Как видим, нет никаких оснований считать Конгрева создателем ракетного оружия.
Тем не менее, рекламная шумиха, поднятая вокруг «секретных изобретений» Конгрева, показалась русскому командованию настолько убедительной, а предложение англичан продать России лондонский ракетный завод — настолько соблазнительным, что в Лондон для переговоров был направлен молодой офицер Константин Иванович Константинов, окончивший к тому времени пиротехническую артиллерийскую школу и считавшийся способнейшим учеником Засядко.
Возвратившись из Лондона, Константинов представил доклад о своей поездке, в котором писал:
«Секреты Конгрева для нас давно уже не секреты, а лондонский завод, на мой взгляд, дряхлейшее предприятие, не представляющее для нас интереса».
Но, может быть, молодой человек был необъективен в своем столь резком суждении? Может быть, ознакомившись с работами именитого англичанина, Константинов, у которого к этому времени имелись уже свои работы, из чувства личного самолюбия поспешил опорочить достижения своего соперника?
Обратимся к другим свидетелям.
Русский офицер Воронцов, присутствовавший на испытаниях ракет Конгрева, докладывал, что они «не суть иное, как дурная артиллерия, полезны для зажигания домов и деревьев, но верность их полета чрезвычайно мала, а главное, тяжелые станки не имеют никакой выгоды в отношении подвижности».
Воронцов назвал установку Конгрева станком, потому что в России станками назывались аппараты для пуска ракет. В действительности же, в отличие от легких русских станков-треног, Конгрев для пуска своих ракет создал настоящую и весьма тяжелую пушку.
Вот, наконец, характеристика ракет Конгрева, данная другим свидетелем испытаний, английским офицером:
«Ракеты летали по всем направлениям, кроме надлежащего, некоторые возвращались даже на нас, к счастью, не делая нам никакого вреда»...
Оказался прав Константинов, доложив о том, что в ракетном деле русским в Англии учиться нечему. На английские ракетные фабрики никто больше не ездил. Зато русская пиротехническая школа и русские пиротехничес¬кие фабрики стали местом подлинного паломничества артиллеристов всех стран.
Изучив в России не только достижения ракетной техники, но и царившие в среде высшей знати нравы беспринципного низкопоклонства перед заграницей, иностранные предприниматели пытались использовать свое пребывание в России для вмешательства в русское ракетное дело.
Эти попытки особенно сильно сказались в середине XIX века.
Какие только дельцы не напрашивались «помочь» России развивать ракетную артиллерию! Немецкие и вен¬герские, французские и английские, австрийские и аме¬риканские — все наперебой предлагали свое содействие, расхваливали свои изобретения, «уступали» свои «секреты».
К какими только ухищрениям ни прибегали иностранцы, чтобы всучить России свои фальшивые «достижения»! Лесть и реклама, подкупы и шантаж, аферы и угрозы — все пускалось в ход. Мало кто знает, как далеко зашла бы эта интервенция зарубежных шулеров и спекулянтов, если бы против них не выступили русские ракетчики и, в первую очередь, Константин Иванович Константинов.
Константинов неустанно разоблачал невежество приезжавших предпринимателей и их лицемерные, корыстолюбивые потуги. Он настойчиво добивался открытых испытаний всех разрекламированных заграничных «шедевров», и неизменно иностранные дельцы вынуждены были убираться из России восвояси вместе со своими ракетами: не было случая, чтобы при испытаниях какая-либо привезенная ракета превзошла своими качествами русскую.
Не добившись успеха в прямом соревновании, зару¬бежные коммерсанты становились на путь «психических атак», на путь запугивания. Накануне Крымской кампании в зарубежной печати широко рекламировалась новая английская боевая ракета Вернера. Английские газеты описывали картины фантастических, производимых ра¬кетой разрушений, расхваливали бесчисленные преимущества монопольного владения этим «страшным изобре¬тением» и прочили русскими неотвратимую гибель при первом же применении ракет Вернера в грядущей войне.
Константинов, разоблачив Вернера как лжеизобрета¬теля, предсказал, что «предстоящие военные действия обнаружат, что эти ракеты служили только к поражению воображения мирных читателей журналов и любителей сверхъестественного».
Крымская кампания подтвердила предсказания Константинова. «Монопольное владение» новым оружием оказалось выдумкой, блефом, газетной уткой, о которой не стоило бы и вспоминать, если бы поднятая вокруг ра¬кеты шумиха не походила на шумиху, которую в наши дни пытались поднять некоторые истеричные пропаган¬дисты войны вокруг различных «монопольных» и «сверхъестественных» боевых средств.
Ракет Вернера так никто и не видел. Между тем действие ракет Константинова весьма ощутимо противник прочувствовал на себе.
Из рапорта начальника артиллерии Отдельного Кавказского корпуса о боях 7 августа 1854 года:
«Приведя в страх неприятеля, у которого этого рода снарядов до сего времени не замечено, ракеты неожиданностью и новизною своего употребления не только произвели сильное нравственное впечатление на его пехоту и артиллерию, но, будучи метко направлены, наносили и действительный вред массам, в особенности во время преследования...»
К.И. Константинова в эти годы уже не было в живых, но остались труды, которыми он обогатил ракетное дело. Константин Иванович упростил производство ракет, усовершенствовал их конструкцию, разработал новые типы ракет — сигнальных, зажигательных и, наконец, фугасных, явившихся предшественниками реактивных снарядов.
В период Крымской войны Ракетное заведение изготовило несколько тысяч ракет по технологии Константинова. Занимаясь вопросами воздухоплавания, Константинов впервые в русской печати рассмотрел идею использования ракетных двигателей для движения и управления аэростатом. Его проект совершенного ракетного завода был утвержден и начато строительство в г. Николаеве. Курс лекций «О боевых ракетах», опубликованный  во Франции  и  России,  был  единственной  фундаментальной  монографией  по этой  теме.
Доказывая  эффективность  ракет по сравнению с артиллерией, Константинов в 1862 г.  разработал двухдюймовую боевую ракету, пусковой станок для нее и ударный пальник для запуска. Ракету приняли на вооружение русской армии. К 1870 г. Ракетный завод в г. Николаеве был почти построен и являлся настолько совершенным, что Испания заказала такое же оборудование для нового завода в Севилье. Николаевский Ракетный завод стал впоследствии механизироваными предприятием и выпускал боевые, сигнальные, осветительные ракеты. К.И. Константинов умер в 1871г. В его честь назван кратер на обратной стороне Луны.
Еще за год до того, как англичанин Уайтхед официально объявил в 1866 г. об изобретении им торпеды, русский изобретатель И.Ф. Александровский разработал проект самодвижущейся мины, работающей на сжатом воздухе, и правильно разрешил вопрос управления торпедой по глубине. Решение этого вопроса впоследствии составляло главный "секрет" мины Уайтхеда.
В 1868 г. Александровский второй раз представил морскому министерству проект торпеды с учетом опыта построенной им подводной лодки. Только в следующем году было получено разрешение построить ее на "собственные средства с последующим возмещением". Вот как свидетельствует об этом факте сам Александровский в докладной записке, поданной им в инженерное ведомство 8 июля 1882 г.:
"В 1865 году мною был представлен бывшему управляющему морским министерством адмиралу Краббе проект изобретенного мною самодвижущегося торпедо. Сущность устройства изобретенного мною торпедо ничего более, как только копия в миниатюре с изобретенной мною подводной лодки. Как в моей подводной лодке, так и в моем торпедо главный двигатель - сжатый воздух; те же горизонтальные рули для направления на желаемой глубине моря, с тою лишь только разницею, что подводная лодка управляется людьми, а самодвижущееся торпедо управляется автоматическим механизмом. По представлении моего проекта самодвижущегося торпедо, Н.Н. Краббе нашел его преждевременным, ибо в то время моя подводная лодка еще только что строилась..." Несмотря на замечательные результаты, полученные изобретателем при первых же испытаниях своей торпеды, изготовленной кустарными средствами, царское правительство предпочло заплатить громадную сумму денег австрийскому заводчику Уайтхеду за его торпеду, которая была по тактическим свойствам нисколько не лучше торпеды Александровского.
Иван Федорович Александровский в 1861 г. окончил разработку проекта подводной лодки и построил ее в 1866 г.
Вот как описывает Александровский результаты опытов со своими первыми торпедами и судьбу своего замечательного изобретения: "...Получив разрешение, я тотчас же занялся этим делом и устроил мастерскую в старом адмиралтействе. Но в 1871 и в 1872 годах я по поручению морского министерства был исключительно занят работами по подъему со дна морского подводной лодки. Вследствии этого, а также по причине крайне неудовлетворительных механических средств, которыми я мог располагать, и кратковременностью нашей навигации, торпедо мое могло быть изготовлено не ранее 1874 г. и тогда же было подвергнуто испытанию на кронштадтском восточном рейде в присутствии начальника минного отряда контр-адмирала Пилкина. На этом испытании торпедо мое три раза кряду проходило с большою меткостью назначенное для него расстояние в 2500 фут., постоянно сохраняя при этом определенное ему шестифутовое углубление в воду. Начальная скорость его, на расстоянии 1000 фут., была 8 узлов, конечная - 5 узлов. ...Мне было приказано для устройства минной мастерской выбрать место в новом адмиралтействе, но... постройка мастерской в то время не состоялась.
В 1875 г., когда С.С. Лесовский производил смотр миноносного отряда, я повторил в его присутствии опыты с торпедо. На расстоянии 600 фут. был поставлен тузик, и два раза пущенное мною торпедо прошло как раз под ним. Так же удачно был произведен опыт и тогда, когда С.С. Лесовский лично находился в шлюпке, под килем которой должно было пройти торпедо. Все три раза торпедо имело ход от 9 до 10 узлов.
Осмеливаюсь заметить, что в это время во многих из государств делались попытки разрешить возможность устройства самодвижущегося торпедо, но все попытки в этом роде оказались безуспешны, за исключением Уайтхеда. Между тем, торпедо Уайтхеда, купленное перед тем австрийским правительством, за 200 тыс. гульденов и английским за 15 тыс. фунтов стерлингов, имело всего только 7 узлов хода, уступая таким образом в скорости хода торпедо, придуманному мною. Несмотря однако на результаты, достигнутые моим торпедо, все мои просьбы об устройстве механической мастерской оставлены без последствий...
...Не давая мне средств усовершенствовать оказавшееся во всяком случае годным торпедо, изобретенное мною, морское министерство сочло нужным купить за 9 тыс. фунтов стерлингов секрет торпедо Уайтхеда, заплатив ему сверх того до миллиона рублей за изготовленные им экземпляры".
После покупки царским правительством в 1876 г. торпед Уайтхеда, в чем ярко выразилось преклонение перед иностранной техникой и неверие в замечательные способности русского народа, морское министерство устроило специальную минную мастерскую в Кронштадте для ремонта и изготовления у нас торпед. Александровский, пользуясь мастерской, внес небольшие усовершенствования в свою торпеду и на испытаниях проведенных им в 1879 г., в присутствии главного командира Кронштадтского порта Казакевича добился скорости своей торпеды 18 узлов, что было всего на 2 узла меньше скорости торпед Уайтхеда. По направлению и глубине хода торпеда Александровского нисколько не уступала торпеде Уайтхеда.
Создание первого в мире подводного минного заградителя "Краб" - одна из замечательных страниц в истории военного кораблестроения. После поражения в русско-японской войне Морское министерство занялось подготовкой к строительству нового флота. Развернулась дискуссия: какой флот нужен России? Встал вопрос и о том, как через Государственную Думу получить кредиты на строительство флота.
С началом русско-японской войны российский флот начал интенсивно пополняться ПЛ, часть из них была построена в России, а часть заказана и куплена за границей.
В 1904 - 1905 гг. были заказаны 24 ПЛ и приобретены за границей 3 готовые ПЛ.
После окончания войны, в 1906 г., заказали лишь 2 ПЛ, а в следующем, 1907 г., - ни одной! В это число не входила ПЛ С.К.Джевецкого с единым двигателем "Почтовый".
Таким образом, в связи с окончанием войны царское правительство потеряло интерес к ПЛ. Многие офицеры в высшем командовании флотом недооценивали их роль, а краеугольным камнем новой судостроительной программы считали линейный флот. Опыт строительства М.П.Налетовым в Порт-Артуре первого минного заградителя, естественно, был забыт. Даже в морской литературе утверждалось, что "единственно чем могут быть вооружены ПЛ - это самодвижущимися минами (торпедами)".
В этих условиях нужно было обладать ясным умом и отчетливо понимать перспективы развития флота, в частности, его нового грозного оружия - ПЛ, чтобы выступить с предложением постройки подводного минного заградителя. Таким человеком был Михаил Петрович Налетов.
Узнав, что "Морским министерством ничего не делается для создания этого нового типа боевого корабля, несмотря на то, что основная идея его сделалась общеизвестной, М.П.Налетов 29 декабря 1906 г. подал на имя председателя Морского технического комитета (МТК) прошение, в котором он писал: "Желая предложить Морскому министерству ПЛ по проекту, выработанному мною на основании опыта и личных наблюдений над морской войной в Порт-Артуре, имею честь просить Ваше превосходительство, если найдете возможным, назначить мне время, в которое с мог бы
Лично представить вышеупомянутый проект и дать объяснение его лицам, Вашим превосходительством на то уполномоченным".
К прошению была приложена копия удостоверения от 23 февраля 1905 г., выданная бывшим командиром Порт-Артура контр-адмиралом И.К.Григоровичем (впоследствие морским министром), в котором говорилось, что строившаяся в Порт-Артуре "ПЛ водоизмещением в 25 т дала отличные результаты на предварительных испытаниях" и что "сдача Порт-Артура лишила возможности техника Налетова окончить постройку ПЛ, которая принесла бы осажденному Порт-Артуру большую пользу".
Свою порт-артурскую ПЛ М.П.Налетов рассматривал как прототип нового проекта подводного минного заградителя.
Полагая, что два недостатка, присущих ПЛ того времени, - небольшая скорость и малый район плавания, не будут в ближайшее время ликвидированы одновременно, Михаил Петрович разбирает два варианта ПЛ: с большой скоростью и малым районом плавания и с большим районом плавания и небольшой скоростью.
В первом случае ПЛ должна "ждать подхода неприятельского корабля к порту, около которого ПЛ находится".
Во втором случае задача ПЛ "состоит из двух частей:
1) переход к неприятельскому порту;
2) взрывание неприятельских кораблей"
М.П.Налетов писал: "Не отрицая пользы ПЛ в береговой обороне, я нахожу, что ПЛ, главным образом, должна быть орудием наступательной войны, и для этого она должна обладать большим районом действия и вооружена не только минами Уайтхеда, а минами заграждения, иначе говоря, нужно строить кроме подводных миноносок береговой обороны - подводные миноносцы и минные заградители большого района действия".
Для того времени эти взгляды М.П.Налетова на перспективы развития ПЛ были весьма прогрессивными. Следует привести высказывания лейтенанта А.Д.Бубнова: "Подводные лодки представляют из себя ничто иное, как минные банки!"и далее: "Подводные лодки являются средством пассивной позиционной войны и как таковое не могут решить участь войны".
Насколько же в вопросах подводного плавания техник путей сообщения М.П.Налетов стоял выше морского офицера Бубнова!
Он справедливо указывал, что "подводный минный заградитель, как и всякая ПЛ, в обладании … морем не нуждается". Через несколько лет, во время Первой мировой войны, это утверждение Налетова подтвердилось полностью.
Говоря о том, что Россия не в состоянии построить флот, равный британскому, М.П.Налетов подчеркивал особе значение для России строительства ПЛ: "50 подводных минных заградителей в 300 тонн каждый вполне смогут ежемесячно поставить от 3 до 5 тысяч мин, количество, с которым бороться едва возможно, а это вызовет полнейшую остановку морской жизни страны, без которой Англия да и Япония долго не просуществуют.
Каков же был проект подводного минного заградителя, представленный М.П.Налетовым в конце 1906 г.
Водоизмещение - 300 т, длина - 27,7 м, ширина - 4,6 м, осадка - 3,66 м, запас плавучести - 12 т )4%).
На заградителе должно быть установлено для надводного хода 2 мотора по 150 л.с. каждый, а для подводного хода - 2 электромотора по 75 л.с. Они должны были обеспечить ПЛ надводную скорость 9 узлов, подводную - 7 узлов.
Заградитель должен был принимать на борт 28 мин при одном торпедном аппарате и двух торпедах или 35 мин без торпедного аппарата.
Глубина погружения заградителя - 30,5 м.
Корпус ПЛ - сигарообразной формы, поперечное сечение - круг. Надстройка начиналась с носа ПЛ и простиралась на расстояние от 2/ 3 до 3/ 4 ее длины.
"При круглом сечении корпуса :
1) поверхность его будет наименьшая при одной и той же площади сечения по шпангоутам;
2) вес круглого шпангоута будет меньше веса шпангоута той же крепости, но другой формы сечения ПЛ, площадь которой равновелика площади круга;
3) корпус будет обладать меньшей поверхностью и наименьшим весом, конечно. При сравнении ПЛ, имеющих одну и ту же строевую по шпангоутам".
Любой из элементов, выбранный им для своего проекта, Налетов старался обосновать, опираясь на существовавшие в то время теоретические исследования или путем логических рассуждений.
М.П.Налетов пришел к мысли, что надстройка должна быть несимметричной. Внутренность надстройки Налетов предполагал заполнить пробкой или каким-либо другим легким материалом, причем в надстройке он предлагал сделать шпигаты, через которые в промежуток между слоями пробки и корпусом ПЛ свободно проходила бы вода, передававшая давление на прочный корпус ПЛ внутри надстройки.
Цистерна главного балласта ПЛ водоизмещением 300 т проекта Налетова располагалась под аккумуляторными батареями и в бортовых трубах (цистернах высокого давления). Их объем составлял 11,76 куб. м. В оконечностях ПЛ находились дифферентные цистерны. Между помещением для хранения мин в средней части и бортами ПЛ были расположены минозаместительные цистерны объемом 11,45 куб. м.
Устройство для постановки мин ( в проекте оно называлось "аппарат для выбрасывания мин"), состояло из трех частей: минной трубы (в первом варианте одной), минной камеры и воздушного шлюза.
Минная труба шла от переборки 34-го шпангоута наклонно к корме и выходила из корпуса ПЛ наружу под нижней частью вертикального руля. В верхней части трубы находился рельс, по которому мины с помощью роликов катились в корму, благодаря наклону трубы. Рельс шел по всей длине трубы и оканчивался наравне с рулем, а с боков рельса на время постановки мин выставлялись специальные направляющие, чтобы придать минам нужное направление. Носовой конец минной трубы входил в минную камеру, где 2 человека принимали через воздушный шлюз мины и вкладывали их в минную трубу.
Для предотвращения попадания воды внутрь ПЛ через минную трубу и минную камеру в них впускали сжатый воздух, уравновешивавший давление забортной воды. Давление сжатого воздуха в минной трубе регулировалось с помощью электрического замыкателя..
Хранилища мин М.П.Налетов расположил в средней части ПЛ между диаметральной плоскостью и бортовыми минозамещающими цистернами, а в носовой части - по бортам ПЛ. Так как в них поддерживалось нормальное давление воздуха, то между ними и минной камерой находился воздушный шлюз с герметическими дверями и в минную камеру и в хранилище мин. Минная труба имела крышку, которая после постановки мин герметически закрывалась. Кроме того, для постановки мин в надводном положении Налетов предлагал сделать на палубе ПЛ специальное приспособление, устройство которого осталось неизвестным. А.Н.Крылов написал в своем отзыве: "Способ постановки мин нельзя считать окончательно разработанным. Желательно дальнейшее его упрощение и усовершенствование".
И.Г.Бубнов в своем отзыве еще от 11 января записал: "Регулировать плавучесть ПЛ при столь значительных изменениях веса довольно затруднительно, в особенности при колеблющемся уровне в трубе".
Работая над усовершенствованием своего аппарата для постановки мин, Налетов уже в апреле 1907 г. предложил "мину заграждения с пустотелым якорем, отрицательная плавучесть которого равнялась положительной плавучести мины". Это было решающим шагом на пути создания аппарата для постановки мин, пригодного для установки на подводном заградителе.
Интересна классификация "аппаратов для выбрасывания мин из ПЛ", приведенной Налетовым в одной из своих записок. Все "аппараты" Михаил Петрович подразделил на внутренние, расположенные внутри прочного корпуса ПЛ, и наружные, расположенные в надстройке. В свою очередь эти аппараты подразделялись на кормовые и некормовые. В наружном боковом (некормовом) аппарате мины располагались в специальных гнездах в бортах надстройки, из которых они должны были выбрасываться по одной с помощью рычагов, соединенных с валиком, идущим вдоль надстройки. Валик приводился в движение поворотом ручки из рубки. В принципе такая система была позже осуществлена на двух французских ПЛ, построенных во время Первой мировой войны и переделанных затем в подводные заградители. Мины находились в бортовых балластных цистернах в средней части этих ПЛ.
Наружный кормовой аппарат состоял из одного или двух желобов, шедших вдоль лодки в надстройке. Мины двигались по проложенному в желобе рельсу при помощь четырех роликов, прикрепленных по бокам минных якорей. По дну желоба шла бесконечная цепь или трос, к которому различными способами крепились мины. Цепь двигалась при вращении шкива изнутри ПЛ. К этой системе постановки мин Налетов пришел, как будет показано, в своих последующих вариантах подводного минного заградителя.
Внутренний донных (некормовой) аппарат состоял из цилиндра, установленного вертикально и соединенного с одной стороны с минной камерой, а с другой стороны - через отверстие в днище корпуса ПЛ с забортной водой. Такой принцип аппарата для постановки мин Налетов использовал, как известно, для подводного заградителя, строившегося им в Порт-Артуре в 1904 г.
Внутренний кормовой аппарат должен был состоять из трубы, соединявшей минную камеру с забортной водой в нижней части кормы ПЛ. Четвертый, последний вариант подводного минного заградителя М.П.Налетова, принятый к постройке, представлял собой ПЛ водоизмещением около 500 т. Его длина составляла 51,2 м, ширина по миделю - 4,6 м, глубина погружения - 45,7 м Время перехода из надводного положения в подводное - 4 минуты. Скорость в надводном положении 15 узлов при суммарной мощности четырех моторов 1200 л.с., в подводном положении - 7,5 узла при суммарной мощности двух электромоторов 300 л.с. Число электрических аккумуляторов - 120. Дальность плавания надводным 15-узловым ходом 1500 миль, подводным 7,5 -узловым ходом - 22,5 мили. В надстройке установлены 2 минные трубы. Число мин - 60 системы Налетова с нулевой плавучестью. Число торпедных аппаратов - два с четырьмя торпедами.
Корпус заградителя состоял из сигарообразной части (прочного корпуса) с водонепроницаемой надстройкой по всей длине. К прочному корпусу крепилась рубка, окруженная мостиком. Оконечности были выполнены легкими.
Главная балластная цистерна помещалась в средине прочного корпуса. Она была ограничена обшивкой прочного корпуса и двумя поперечными плоскими переборками. Переборки соединялись между собой горизонтально расположенными трубами и анкерами. Всего труб, соединявших переборки, было семь. Из них труба наибольшего радиуса (1 м) находилась в верхнем отделении, ось ее совпадала с осью симметрии ПЛ. Эта труба служила для прохода из жилого отсека в машинное отделение. Остальные трубы были меньшего диаметра: две трубы по 0,17 м, две - по 0,4 м, две - по 0,7 м. По первым двум трубам из главной вентиляционной трубы подавался в жилое помещение свежий воздух, а четыре остальные трубы служили балластными цистернами высокого давления. Кроме того, были предусмотрены носовая и кормовая балластные цистерны.
Помимо цистерн главного балласта, имелись носовая и кормовая дифферентные цистерны, уравнительные цистерны и торпедозаместительная цистерна. 60 мин располагались в двух минных трубах. Мины должны были двигаться по рельсам, проложенным в минных трубах, при помощи цепного или тросового устройства, приводимого в движение специальным электромотором. Мина с якорем составляла одну систему и для ее движения по рельсам служили 4 ролика. Регулируя число оборотов мотора и изменяя скорость заградителя, изменяли таким образом расстояние между ставящимися минами.
Согласно спецификации детали минных труб должны были быть разработаны после исполнения конструкции мин и испытаний их на специальном полигоне.
Спецификация и чертежи, представленные заводом 2 октября 1907 г., были рассмотрены в кораблестроительном и механическом отделах МТК, а затем 10 ноября - на общем заседании МТК под председательством контр-адмирала А.А,Вирениуса и с участием представителя Морского генерального штаба. На заседании МТК 30 ноября рассматривался вопрос о минах, моторах и о гидравлической пробе корпуса заградителя.
Требования кораблестроительного отдела МК сводились к следующему:
Осадка заградителя в надводном положении - не более 4,02 м.
Метацентрическая высота в надводном положении (с минами) - не менее 0,254 м.
Время перекладки вертикального руля - 30 с, а горизонтальных рулей - 20 с.
Надстройка заградителя при закрытых шпигатах должна быть водонепроницаемой.
Время перехода из надводного положения в позиционное не должно превышать 3,5 минуты.
Производительность воздушных компрессоров должна быть 25000 куб. футов (708 куб. м) сжатого воздуха в течение 9 часов, т.е. за это время должен возобновляться полный запас воздуха.
В подводном положении заградитель должен ставить мины, идя со скоростью 5 узлов.
Скорость заградителя в надводном положении 15 узлов. Если же эта скорость будет меньше 14 узлов, то Морское министерство может отказаться от приемки заградителя. Скорость в позиционном положении (под керосиномоторами_) - 13 узлов.
Окончательный выбор системы аккумуляторов должен быть сделан в 3-месячный срок по подписании контракта.
Корпус заградителя, его балластные и керосиновые цистерны должны быть опробованы соответствующим гидравлическим давлением, причем утечка воды не должна быть более 0,1%.
Все испытания заградителя должны производиться при его полном вооружении, снабжении и с полностью укомплектованной командой.
Согласно требованиям механического отдела МТК на заградителе должны были установить 4 керосиномотора, развивающие не менее 300 л.с. каждый при 550 об / мин. Систему моторов должен был выбрать завод в течение двух месяцев после заключения контракта, а предложенную заводом систему моторов должен был утвердить МТК.
После спуска на воду "Краба" М.П.Налетов был вынужден уйти с завода, и дальнейшая постройка заградителя проходила без его участия, под наблюдением особой комиссии Морского министерства, состоявшей из офицеров.
После отстранения Михаила Петровича от постройки "Краба" и Морское министерство и завод всячески старались доказать, что мины и минное устройство и даже заградитель не являются … "системой Налетова". Создатель первого в мире подводного минного заградителя М.П.Налетов жил в Ленинграде. В 1934 г. он вышел на пенсию. В последние годы Михаил Петрович работал старшим инженером в отделе главного механика Кировского завода.
В 1903 году К.Э. Циолковский  опубликовал книгу «Исследования мировых пространств реактивными приборами», где впервые в мире доказал, что единственным аппаратом, способным совершить космический полёт, является ракета. Правда, Циолковскому не хватало математических знаний, и он не смог дать детальные расчёты её конструкции. Однако учёный выдвинул целый ряд важных и интересных идей.
Те первые работы учёного прошли почти незамеченными. Учение о реактивном звездолёте только тогда было замечено, когда начало печататься вторично, в 1911–1912 годах, в известном распространённом и богато издающемся столичном журнале «Вестник воздухоплавания». Тогда многие учёные и инженеры за границей заявили о своём приоритете. Но благодаря ранним работам Циолковского его приоритет был доказан.
В этой статье и последовавших её продолжениях (1911 и 1914 годах) он заложил основы теории ракет и жидкостного ракетного двигателя. Им впервые была решена задача посадки космического аппарата на поверхность планет, лишённых атмосферы.
Открытия учёного долгое время оставались неизвестными большинству специалистов. Его деятельность не встречала необходимой поддержки.
В 1926–1929 годы Циолковский решает практический вопрос: сколько же нужно взять топлива в ракету, чтобы получить скорость отрыва и покинуть Землю. Константину Эдуардовичу удалось вывести формулу, которая называется формулой Циолковского.
Выяснилось, что конечная скорость ракеты зависит от скорости вытекающих из неё газов и от того, во сколько раз вес топлива превышает вес пустой ракеты. На практике нужно ещё учитывать притяжение небесных тел и сопротивление воздуха, там, где он есть.
Расчёт показывает: для того чтобы жидкостная ракета с людьми развила скорость отрыва и отправилась в межпланетный полёт, нужно взять топлива в сто раз больше, чем весит корпус ракеты, двигатель, механизмы, приборы и пассажиры, вместе взятые. А это вновь создаёт очень серьёзное препятствие.
Учёный нашёл оригинальный выход — ракетный поезд, многоступенчатый межпланетный корабль. Он состоит из многих ракет, соединённых между собой. В передней ракете, кроме топлива, находятся пассажиры и снаряжение. Ракеты работают поочерёдно, разгоняя весь поезд. Когда топливо в одной ракете выгорит, она сбрасывается, при этом удаляются опустошённые баки и весь поезд становится легче. Затем начинает работать вторая ракета и т.д. Передняя ракета, как по эстафете, получает скорость, набранную всеми предыдущими ракетами.
Потрясающе, что, не имея практически никаких приборов, Циолковский рассчитал оптимальную высоту для полёта вокруг Земли — это промежуток от трёхсот до восьмисот километров над Землёй. Именно на этих высотах и происходят современные космические полёты. Ещё не была рождена астроботаника, десятилетия нужно ждать ещё опытов по синтезу сложных органических молекул в условиях межзвёздной среды, а Циолковский с убеждённостью отстаивает идею разнообразия форм жизни во Вселенной. С треском разламывались на глазах ипподромной толпы лёгкие, похожие на этажерки самолётики, а Циолковский писал в 1911 году: «Аэроплан будет самым безопасным способом передвижения». Кстати, задолго до этого он первый предложил «выдвигающиеся внизу корпуса» колёса, опередив создание первого колёсного шасси в самолёте братьев Райт. Словно догадываясь о будущем открытии лазера, он ставил инженерную задачу сегодняшнего дня: космическую связь с помощью «параллельного пучка электромагнитных лучей с небольшой длиной волны, электрических или даже световых…». Не было ни одной счётно-решающей машины, да и потребности жизни не взывали ещё к спасительному могуществу числовых абстракций, а Циолковский предсказывал: «…математика проникнет во все области знания». Ему принадлежит разработка принципа движения на воздушной подушке, реализованного только много лет спустя. Штурм космоса, начатый Циолковским продолжился так:
1957 г. - запуск первого искусственного спутника Земли.
1959 г. - запуск автоматической межпланетной станции "Луна-1", осуществившей первый пролет Луны.
1959 г. - автоматическая межпланетная станция "Луна-2" впервые достигла поверхности Луны и доставила на нее вымпелы СССР.
1959 г. - автоматической межпланетной станцией "Луна-3" получены и переданы на Землю фотографии обратной стороны Луны.
1961 г. - запуск первой автоматической межпланетной станции "Венера-1" к планете Венера.
1961 г. - первый в истории полет человека в космос - полет Юрия Алексеевича Гагарина на космическом корабле "Восток".
1962 г. - первый в истории групповой полет в космическом пространстве двух пилотируемых космических кораблей "Восток-3" и "Восток-4".
1963 г. - первый полет в космос женщины-космонавта - полет Валентины Владимировны Терешковой на космическом корабле "Восток-6".
1964 г. - вывод на орбиту одной ракетой-носителем космической системы, состоящей из двух спутников Земли "Электрон-1" и "Электрон-2". Впервые спутник ("Электрон-1") отделен на активном участке полета.
1965 г. - первый выход человека в открытый космос - Алексея Архиповича Леонова - и свободный полет его в космическом пространстве.
1965 г. - запуск автоматической межпланетной станции "Венера-3", которая в 1966 г. впервые достигла Венеры, доставив на ее поверхность вымпел с гербом СССР.
1966 г. - первая мягкая посадка на Луну (автоматическая станция "Луна-9") и телепередача изображения ее поверхности.
1966 г. - первый искусственный спутник Луны (автоматическая станция "Луна-10").
1967 г. - первая автоматическая стыковка и расстыковка двух беспилотных космических кораблей.
1968 г. - впервые в мире совершен полет по трассе Земля -Луна - Земля - автоматическая станция "Зонд-5", облетев Луну, возвратилась на Землю со второй космической скоростью.
1969 г. - впервые осуществлена стыковка пилотируемых космических кораблей ("Союз-4" и "Союз-5") и переход космонавтов из одного корабля в другой через открытый космос.
1969 г. - первый групповой полет трех пилотируемых космических кораблей "Союз-6", "Союз-7" и "Союз-8", в процессе которого выполнено их взаимное маневрирование, при этом наземный комплекс работал одновременно с тремя кораблями.
1971 г. - запуск первой долговременной орбитальной пилотируемой станции "Салют".
1975 г. - первая стыковка на орбите космических кораблей ("Союз-19" и "Аполлон") разных государств (СССР и США).
1984 г. - первый выход в открытый космос женщины-космонавта (С.Е. Савицкая).
В 1980 г. в СССР издается книжица «Ядерный штурм», в которой в популярной форме излагается история создания ядерного и термоядерного оружия в СССР. На стр. 198-199 доходчиво описан труд научных сотрудников:
«Шло время. Ученые занимались самой тяжелой, никому незаметной работой - думали. Думали над тем, как все же подойти к норовистой плазме. Как часто бывает, поводом для интересной идеи послужило предложение неспециалиста, дилетанта. В лабораторию пришло на отзыв письмо Олега Александровича Лаврентьева, военнослужащего с Дальнего Востока, предлагавшего способ синтеза водорода. 4 августа 1950 года письмо было зарегистрировано в Секретариате ЦК ВКП(б), затем поступило в Специальный комитет при СМ СССР - правительственный орган, созданный Постановлением Государственного Комитета Обороны от 20.08.1945 г. для руководства всеми работами по использованию атомной энергии, председателем комитета являлся Л.П. Берия.
«Идея использования термоядерного синтеза впервые зародилась у меня зимой 1948 года. Командование части поручило мне подготовить лекцию для личного состава по атомной проблеме. Вот тогда и произошел «переход количества в качество». Имея несколько дней на подготовку, я заново переосмыслил весь накопленный материал и нашел решение вопросов, над которыми бился много лет подряд: нашел вещество - дейтерид лития-6, способное сдетонировать под действием атомного взрыва, многократно его усилив, и придумал схему для использования в промышленных целях ядерных реакций на легких элементах. К идее водородной бомбы я пришел через поиски новых цепных ядерных реакций. Последовательно перебирая различные варианты, я нашел то, что искал. Цепь с литием-6 и дейтерием замыкалась по нейтронам. Нейтрон, попадая в ядро Li6, вызывает реакцию: n + Li6 = Не4 + Т + 4,8 МэВ.
Тритий, взаимодействуя с ядром дейтерия по схеме: Т + D = Не4 + n + 4,8 МэВ, возвращает нейтрон в среду реагирующих частиц.
Дальнейшее уже было делом техники. В двухтомнике Некрасова я нашел описание гидридов. Оказалось, что можно химически связать дейтерий и литий-6 в твердое стабильное вещество с температурой плавления 700° С. Чтобы инициировать процесс, нужен мощный импульсный поток нейтронов, который получается при взрыве атомной бомбы. Этот поток дает начало ядерным реакциям и приводит к выделению огромной энергии, необходимой для нагрева вещества до термоядерных температур»
Вторая часть письма - идея управляемого термоядерного синтеза (УТС), работы по которому ведутся, - пока безуспешно, - уже более 50-ти лет во всем мире.
«Во второй части работы предлагалось устройство для использования энергии ядерных реакций между легкими элементами в промышленных целях. Оно представляло собой систему из двух сферических, концентрически расположенных электродов. Внутренний электрод выполнен в виде прозрачной сетки, внешний является источником ионов. На сетку подан высокий отрицательный потенциал. Плазма создается инжекцией ионов с поверхности сферы и эмиссией вторичных электронов с сетки. Теплоизоляция плазмы осуществляется путем торможения ионов во внешнем электрическом поле, а электронов - в поле объемного заряда самой плазмы.».
Сотрудники посмотрели и резюмировали: «Электрическое поле как изоляция плазмы - не выдерживает критики».
- Покажите! - Игорь Евгеньевич пробежал глазами письмо, кивнул головой в знак согласия с «приговором», отдал его сотрудникам, задумался. - Впрочем... Дайте-ка еще разок взглянуть! В этом предложении, - Тамм очеркнул ногтем пальца кусочек текста, - что-то есть. Надо бы прокрутить...
Из комитета письмо поступило на отзыв А. Сахарову, который был написан 18 августа 1950 г.
Из воспоминаний А. Сахарова.
«Летом 1950 года на объект пришло присланное из секретариата Берии письмо с предложением молодого моряка Тихоокеанского флота Олега Лаврентьева... Во время чтения письма и писания отзыва у меня возникли первые неясные еще мысли о магнитной термоизоляции. ... В начале августа 1950 года из Москвы вернулся Игорь Евгеньевич Тамм. ... Он с огромным интересом отнесся к моим размышлениям - все дальнейшее развитие идеи магнитной термоизоляции осуществлялось нами совместно».
В октябре 1950 года Сахаров и Тамм изложили принцип устройства предлагаемого магнитного термоядерного реактора первому заместителю начальника Первого главного управления
Н.И. Павлову, а 11 января 1951 года И.В. Курчатов, И.Н. Головин и А.Д. Сахаров обратились к Л.П. Берии с предложением о мероприятиях, обеспечивающих постройку модели магнитного ядерного реактора.
14 января 1951 года Л.П. Берия направил Б.Л. Ванникову, А.П. Завенягину и И.В. Курчатову письмо, где отмечает, что работа над созданием предложенного реактора имеет исключительно важное значение, и дает конкретные задания по развертыванию работ. «Учитывая особую секретность разработки нового типа реактора, надо обеспечить тщательный подбор людей и меры надлежащей секретности работ». В заключительной части письма Берия написал: «Кстати сказать, мы не должны забыть студента МГУ Лаврентьева, записки и предложения которого по заявлению т. Сахарова явились толчком для разработки магнитного реактора.
Завеса секретности надолго похоронит значение письма О. Лаврентьева для создания термоядерного оружия и УТС. Предложения О. Лаврентьева сменили направление работ в Советском Союзе по термоядерному оружию и побудили научные изыскания по управляемому термоядерному синтезу. По «странному» стечению обстоятельств уже через несколько месяцев после начала этих работ в СССР подобные работы интенсивно разворачиваются в США.
А.Д. Сахаров и И.Е. Тамм предложили только одно из направлений УТС. Если же кому-то и можно присвоить высокое звание «отца идеи УТС», то его следует дать только О.А. Лаврентьеву, инициировавшему работы по УТС в мире.
К сожалению, до сих пор не достигнута поставленная цель, промышленное получение энергии путем синтеза легких элементов, и, по моему мнению, не будет достигнута, пока мы не избавимся от ложных представлений о природе электромагнитного излучения. Но это не умаляет заслуг О.А. Лаврентьева, тем более, что пока не видно иного пути разрешения скорого энергетического голода для человечества.

© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: История
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 519
Дата публикации: 03.08.12 в 13:23
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100