Логин:
Пароль:
 
 
 
Андропов
АлексейНиколаевич Крылов
 
КГБ при СМ СССР 60-х годов, был всего лишь грязным обмылком от некогда грозного НКВД, ког¬да от одного упоминания этой аббревиатуры у врагов народа кровь стыла в жилах. Не зря старые сотрудники безопасности часто вспоминают изречение: «Русское НКВД против иудей¬ского ЧК»!!! Очень многие честные и патриотичные работни¬ки Лубянки покинули ее, не выдержав подлого Брежневского времени. Семичастного за вольнодумство в отношении космических проблем сослали в Киев, мотивировав отставку с поста председателя КГБ  побегом дочери Сталина из Индии в США. Председателем стал Андропов. Несмотря на то что в 1967 г., в момент своего прихода в КГБ, Андропов был якобы новичком в вопросах государственной безопасности, он на удивление быстро вошел в курс дела. Этот факт отмечают практически все, кто близко знал его по совместной работе на Лубянке.
Официальная биография Андропова, особенно на ранних этапах, полна белых пятен. Ни разу в материалах, посвященных председателю КГБ, не названы имена его родителей. Лишь говорится, что Юрий Владимирович родился "в семье железнодорожника". Отсутствуют и какие-либо сведения о его национальности. (В этой связи невольно вспоминается Владимир Жириновский с его "папой-юристом".) Отметим, что Юрий Владимирович обладал выраженной семитской внешностью. На Западе же ряд экспертов и авторов прямо указывали на то, что мать Андропова была еврейкой.
Как указано в "Советском энциклопедическом словаре", Юрий Андропов появился на свет 15 июня 1914 г. Трудовую деятельность начал рабочим в 16 лет. Трудился на телеграфе, плавал матросом на судах по Волге. Отправной точкой трудовой биографии Андропова считается Рыбинский техникум водного транспорта, после окончания которого он попал на Рыбинскую судоверфь, где в 1936 году был избран секретарем комсомольской организации. Карьеру он делал быстро, став уже спустя два года первым секретарем Ярославского обкома ВЛКСМ. С тех времен сохранилось несколько фотографий. На одной из них, датированной 1935 г., будущий генсек ЦК КПСС снят среди курсантов Рыбинского речного техникума. В 1939-м он вступает в ряды ВКП(б). От первого брака, распавшегося до переезда в Петрозаводск, у Андропова остались сын Владимир и дочь Евгения. Сохранилась переписка Юрия Владимировича с сыном. Она относится к 1960-м гг.
После окончания финской войны Андропова переводят в Карелию, руководить комсомолом этой республики. Он близко сходится с Отто Куусиненом, масоном, первым секретарем ЦК ВКП(б) Карело-Финской ССР. Там Андропова застала Великая Отечественная война. В годы оккупации он вроде бы находился в партизанском отряде. Но каких-либо документальных материалов и подробностей по этому поводу в архивах не сохранилось. В Карелии Юрий Андропов вступил во второй брак. Сначала родился сын Игорь, затем дочь Ирина.
Во всех энциклопедиях о его боевых подвигах во время войны написано всего одной строкой — «участвовал в партизанском движении в Карелии». Это при том, что о боевых «подвигах» другого генсека — Леонида Ильича Брежнева — написаны тонны макулатуры! А тут скромно — «участвовал».
Вероятно, тут одно из двух: он либо погиб, либо сгинул в лагерях. Вот тогда-то и был разработан план замены сгинувшего комсомольского секретаря американским разведчиком.
Почему возникла такая идея, трудно сказать. Но операции подобного масштаба планируются секретными службами не на год-два, а на 10-летия. Риск велик, но со времени, когда все видели реального Андропова прошло четыре кошмарных, года, многие просто погибли. Свой человек – Куусинен брался за легализацию внедряемого резидента. Это облегчалось тем, что внешнее сходство огромно, небольшой акцент можно свалить на южнорусское, к тому же еврейское, произношение.
Интересны свидетельства Куприянова Г.Н., генерал-майора, организатора партизанского движения в Карелии: «...Большую, беспокойную и очень кропотливую ра¬боту по подбору людей для деятельности в подполье, разработку заданий по каждому району, организацию переброски людей в тыл врага, постоянную связь с под¬польем и повседневное руководство подпольными райко¬мами вел Иван Владимирович Власов. Это был безупреч¬но честный человек, скромный и умный. Настоящий коммунист. Он несколько раз ставил передо мной во¬прос о том, чтобы я послал его на работу в подполье, что он организует сеть партийных и комсомольских ор¬ганизаций по всем оккупированным районам, где есть ,. население.
Я категорически отказал ему в этом, так как не видел человека, который смог бы быстро освоиться с делом и полностью заменить И. В. Власова на посту заведую¬щего орготделом.
Кроме того, я хорошо знал, что у него слабое здоро¬вье, хотя он никогда в жизни не говорил мне о своих бо¬лезнях и не жаловался на плохое состояние здоровья. Правда, Иван Владимирович говорил мне, что его во всей работе по руководству подпольем с успехом мо¬жет заменить Ю. В. Андропов, секретарь ЦК комсо¬мола республики. Поскольку-де он посвящен во все дела подполья, знает людей. И имеет неплохие способности организатора. Действительно, Юрий Владимирович был единственным помощником Ивана Владимировича во всех делах подполья. И много делал по подбору кад¬ров, по организации переправы людей в тыл врага, но полностью заменить И. В. Власова он не мог. Когда я категорически отказал И. В. Власову послать его в тыл врага, он предложил послать на подпольную ра¬боту Ю. В. Андропова.
Характерно, что в это же время, когда Власов по¬ставил вопрос о посылке Андропова секретарем под¬польного горкома в г. Петрозаводск, секретарь ЦК по кадрам А. С. Варламов поставил вопрос о посылке
Андропова комиссаром партизанского отряда «Комсо¬молец Карелии». :
А. С. Варламов мотивировал посылку Андропова тем, что Юрий молодой, здоровый парень, чего ему околачи¬ваться в тылах? В комсомоле республики остались одни девушки-подростки пионерского возраста. А в ЦК комсо¬мола хватит работников и без Андропова — пусть пово¬юет. И будет очень хорошо, если комсомольский парти¬занский отряд возглавит секретарь ЦК комсомола. Единственно, что делает Андропов, говорил Варламов, так это подбирает кадры Власову для посылки в тыл. Но это с успехом сделает любая из девушек, которые ра¬ботают в ЦК комсомола.
А. С. Варламов, конечно, немного утрировал. В комсо¬моле были не только девушки-подростки. Но численность комсомольской организации республики действительно уменьшилась во много раз по сравнению с 1941 годом. И большой нагрузки в ЦК комсомола, конечно, не было. В аппарате ЦК комсомола в 1943 году работало двадцать пять человек. И конечно, с руководством тремя тысячами комсомольцев они легко справились бы и без Андропова. Но Юрий Владимирович сам не просился послать его на войну, в подполье или в партизаны, как настойчиво проси¬лись многие работники старше его по возрасту. Больше того, он часто жаловался на больные почки. И вообще на слабое здоровье. Был у него и еще один довод для отказа отправить его в подполье или в партизанский отряд: в Беломорске у него жила жена, она только что родила ребен¬ка.. Все другие работники жили без семей. Как ее оста¬вишь? — говорил Юрий Владимирович. А его первая жена, жившая в Ярославле, забрасывала нас письмами с жалобой на то, что он мало помогает их детям, что они голодают и ходят без обуви, оборвались. И мы заставили Юрия Вла¬димировича помогать своим детям от первой жены.
Все это, вместе взятое, не давало мне морального права применить высшую силу, высшее право послать Ю. В. Ан¬дропова в партизаны, руководствуясь партийной дисцип¬линой. Как-то неудобно было сказать: «Не хочешь ли пово¬евать?» Человек прячется за свою номенклатурную бронь, за свою болезнь, за жену и ребенка. На фронте не было чрезвычайного положения. «Подождем! — думал. — Мо¬жет, сам поймет! Может, будет еще необходимость, тогда пошлем». И Юрий работал, энергично помогая Вла¬сову подбирать кадры для посылки в тыл врага и организо¬вывать их переброску. Мне казалось, что он работает от души. Верит в дело, которому служит, считает свою ра¬боту нужной и полезной и гордится пo-хорошему тем, что ему удалось сделать в развертывании подпольной работы в тылу врага. По крайней мере, до осени 1949 года я ис¬кренне верил, что это именно так. Тем более что Власов часто говорил мне, что Юрий Владимирович ему очень много и хорошо помогает.
В июле 1949 года, когда руководящие работники Ле¬нинграда были уже арестованы, Маленков начал присылать к нам в Петрозаводск комиссию за комиссией, что¬бы подбирать материал для ареста меня и других товарищей, ранее работавших в Ленинграде.
В июле вызвали в Москву Ю. В.Андропова, он сидел там десять дней, объясняя Шкирятову, почему на Бело¬морском рыбзаводе ревизия обнаружила недостачу. Рыб¬ной промышленностью занимался Андропов, он тогда был уже вторым секретарем ЦК КП и, конечно, мог лучше меня объяснить положение. Затем меня вызвали срочно в Москву. Шкирятов очень ругал меня и мне на вид по¬ставил непорядки на Беломорском рыбзаводе. Все свалили при помощи Андропова на меня. Это было началом подготовки к аресту.
Затем мне разрешили ехать в отпуск. Во время моего отсутствия приехала комиссия ЦК ВКП(б) — искали непо¬рядки. В начале октября меня снова вызвали в Москву — уже с официальным отчетом. Отчет не состоялся. Оче¬видно, было мало материалов для обвинения.
В конце октября приехала еще одна комиссия, снова ис¬кали подходящие материалы. И вот инспекторы ЦК ВКП(б) Е. Кузнецов и Левый по подсказке МГБ взялись за материалы о работе подпольных райкомов.
Они смотрели материалы по Шелтозеру, по Ведлозеру, Сегозеру и Олонцу и сказали, что не верят никому из тех, кто работал в тылу врага и остался жив. Как утвержда¬ли они: это двойники. И что все они продались оккупантам и работали на них. А мы — работники ЦК КП— Куприя¬нов и Власов — политически близорукие люди, не только не понимали этого, но носимся с подпольщиками и превозно¬сим их работу, просим наградить их орденами. А на самом деле каждого из тех, кто работал в тылу врага, надо тща¬тельно проверять и ни в коем случае не допускать на руко¬водящуюработу. Кое-кого и арестовать! А мы их держим на руководящей работе Горбачева, секретаря подпольного Шелтозерского РК, послали, например, в Сортавалу на са¬мую границу с Финляндией. К тому же всем бывшим под¬польщикам мы вернули партдокументы. Что за такую по¬литическую близорукость, говорили Кузнецов и Левый, ЦК ВКП(б) крепко накажет. Я сказал, что у меня нет оснований не доверять людям, что все они честные и преданные партии, что за свою преданность Родине они доказали на деле, работая в тяжелых условиях, рискуя жизнью.
Весь этот разговор происходил в ЦК партии Карелии, присутствовали все секретари. Я сказал, ища поддерж¬ки у своих товарищей что вот Юрий Владимирович Ан¬дропов, мой первый заместитель, хорошо знает всех этих людей, так как принимал участие в подборе, обуче¬нии и отправке их в тыл врага, когда работал первым се¬кретарем ЦК комсомола, и может подтвердить право¬ту моих слов. И вот, к моему великому изумлению, Юрий Владимирович встал и заявил: «Никакого участия в орга¬низации подпольной работы я не принимал. Ничего о ра¬боте подпольщиков не знаю. И ни за кого из работавших в подполье ручаться не могу».
Я не хотел верить своим ушам и только сказал: «Юрий Владимирович, я не узнаю вас!»
Спорить было бесполезно. Андропов, как умный чело¬век, видел, куда клонится дело, он предвидел мою судьбу, может быть, даже во много раз лучше, чем я сам, ибо был посвящен Шкирятовым и К° во все, что готовилось против меня, и поспешил отмежеваться. А ведь до этого в течение десяти лет у нас не было с ним разногласий ни по одному вопросу. И это отречение Андропова от дела, которым он зани¬мался (на это ведь есть архивные документы), было про¬диктовано, естественно, не скромностью. Разговор шел не о награде орденом за организацию подпольной работы. От ордена, я уверен, он бы не отказался».
После того как Андропов-Миллер занимает высокий пост второго секретаря Петразаводского обкома партии, он женится во второй раз. Первая жена и дети, сын Владимир и дочь Евгения, ясное дело, ни к чему. Они бы уж точно отличили их Юру от заезжего американца. Интересно, что сохранившаяся переписка Андропова с первым сыном относится лишь к 60-м годам, то есть когда Юрий Владимирович уже был всесилен.
Ну а дальше биография Андропова, или Гленна Миллера, была почти проста. Второй секретарь ЦК КП Карелии. Об этом были материалы у Семичастного, именуемые «Карельскими тетрадями». За свои деяния во время партизанской кам¬пании в Карелии Юрий Владимирович удостоен лишь медали «Партизан Великой Отечественной войны» 1-й степени, которую в юбилейные даты получали все, кто участвовал в партизанском движении. Не густо, не густо...
Куприянов:«...Это было продиктовано исключительно большой хронической трусостью и удивительным даром приспо¬собленчества, которыми обладает этот человек, наряду со многими положительными качествами, которые он, несомненно, имеет. Я не хочу отрицать наличия у него этих положительных качеств. Но дар приспособленче¬ства ему очень успешно позволяет использовать все ос¬тальные положительные качества в достижении личных целей карьериста.
Этот дар быстрого перевоплощения, несомненно, яв¬ляется положительным для клоуна и артиста. Может быть, для дипломата. Партийный работник, обладаю¬щий этим даром и использующий его в целях личной карь¬еры, называется хамелеоном — приспособленцем. Или по¬просту политической мадам фюр-алле. Такова правда истории, правда жизни.
Я надеюсь, что еще коснусь подробнее вопроса о И. В. Власове и Ю. В. Андропове, когда закончу писать о войне на Севере и начну писать об арестах 1949— 1952 гoдoвi о годах тюрьмы, допросах и материалах обви¬нения, о людях, которые фальсифицировали обвинения ра¬ди безудержного властолюбия и карьеризма. И я расскажу о нашей встрече с Ю. В.Андроповым в 1957 году, когда я только что был освобожден из тюрьмы, если, конечно, это можно назвать встречей... (Увы! В архиве нет этих вос¬поминаний Г. Н. Куприянова. Одно из двух: или их не успел написать Геннадий Николаевич, или кто-то изъял из рукопи¬си страницы об этой встрече.)
Не так легко и не совсем приятно писать плохое о че¬ловеке, с которым работал десять лет, которого до 1949 года я очень любил и уважал, защищал, когда, воз¬можно, надо было наказывать, о человеке, который много раз в присутствии товарищей называл меня сво¬им учителем. Нелегко признать свою ошибку в оценке этого человека в прошлом. И это все еще более услож¬няется тем, что он занимает сейчас большой руководя¬щий пост в партии. В 1949 году, услышав о его преда¬тельстве, трусливые слова о подпольщиках, я думал, что это у него просто от природной трусости затряс¬лись коленки. И до 1956 года все-таки считал его коммунистом. Знаю, что все, что я пишу, пройдет через много мытарств и даже вызовет недовольство у неко¬торых похожих на Ю. В. Андропова людей. Но верю: все это в конце концов будет когда-то напечатано. Ибо это правдивые показания живого свидетеля перед выс¬шим судом истории. А на суд истории приходят и мерт¬вые. И многие сотни моих современников, работавших в те годы в Карелии, как те, которые сейчас живы, так и те, кто безвременно ушли из жизни, подтвердят эти показания. Веемы придем на этот суд истории и гром¬ко заявим: «Мы обвиняем Ю. В. Андропова в карьеризме и приспособленчестве, клевете и шкурничестве». Мне беско¬нечно жаль Ивана Владимировича Власова, этого чест¬ного, скромного труженика, настоящего коммуниста, верного солдата нашей ленинской партии, ставшего жертвой властолюбия и карьеризма Андропова. Мне жаль тех товарищей, которые работали в тылу врага, переносили огромные трудности и лишения, рисковали жизнью во имя защиты Родины, но даже не получили никакой награды. Хотя многие из них достойны высшей награды.
В 1944 году Маленков отклонил наше представление к награде партизан и подпольщиков, и многие оставшие¬ся в живых подпольщики не получили никакой награды. Хотя, безусловно, ее заслужили. Больше того, после моего ареста некоторые из подпольщиков были арестованы, не¬которые сняты с работы по инициативе Ю. В. Андропо¬ва. Их всех огульно подозревали. Андропов очень быстро приспособился к обстановке, получил большое доверие у Маленкова, Берии и К°. Это было то самое время, когда мне предъявили обвинения во вредительстве, умышленном засорении пограничных районов республики политически неблагонадежными людьми (имелось в виду переселение в республику финнов-ингерманландиев в 1949 году), в вы¬движении на руководящую работу подозрительных лиц, работавших в тылу противника во время войны. И вот Андропов, работавший рядом со мной десять лет, послед¬ние три года перед моим арестом бывший моим первым заместителем, получает повышение: его через год после моего ареста берут в аппарат ЦК КПСС, затем посылают на дипломатическую работу. Но и за последний год «своей деятельности» в Карелии Андропов успел многое: продолжал работать вторым секретарем, затем долго замещал первого во время болезни Кондакова, сменившего меня, именно в это время он начал избивать кадры за связь с Куприяновым. Именно за это избиение кадров, «за решительное выкорчевывание куприяновщины, ликвида¬цию вредительской деятельности Куприянова и разобла¬чение приверженцев Куприянова», Андропов получил ис¬ключительно большое доверие Маленкова, Берии, и через это он добрался до большой власти.
После меня были арестованы В. М. Виролайнен и И. В. Власов, М. М. Соляков и А.А. Трофимов, подполь¬щица Бультякова и ряд других. И «дела» их состряпаны Андроповым.
Все эти замечательные люди и честные, мужествен¬ные коммунисты сейчас полностью реабилитированы. Многие работники, как В. И. Васильев, М. Ф. Королев — оба великолепные организаторы партизанского движе¬ния в республике во время войны, после моего ареста бы¬ли сняты с работы Андроповым. Им тогдашний ЦК Ком¬партии Карелии выразил политическое недоверие. Было снято и еще много людей, работавших со мной в годы вой¬ны и после нее.
В общем, во время карельской и начала московской ка¬рьеры Андропова укорочено и искалечено много человечес¬ких жизней, в том числе и детей. Я считаю, что прав философ Браун, когда в своей книге «Коммунизм и хрис¬тианство» говорит: «Не считая смерти, уничтожаю¬щей всякое сознание, самым безнравственным и самым бесчеловечным является сокращение сроков жизни, а на¬ряду с этим уменьшение счастия жизни».
Только вмешательство в судьбу Андропова Куусинена, одного из основателей Компартии Финляндии, а в ту пору Предсе¬дателя Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР, члена ЦК ВКП(б) и жившего в Москве спасало. Он, сим¬патизировавший комсомольскому лидеру республики, спас его, способствовав переводу Андропова в столицу, на работу в ЦК партии. Более интересно, значимо то, что пишет о событиях в Петрозаводске в 1950 году в своей книге «Неизвестный Андропов» Рой Медведев:
«...В начале января 1950 года в Петрозаводск прибыла комиссия ЦК ВКП(б), возглавляемая Г. В. Кузнецовым. В Карелию прибыла также группа московских чекистов.
...Почти все репрессии по «Ленинградскому делу» про¬водились по общему сценарию. Вначале выдвигались обви¬нения в разного рода хозяйственных нарушениях, мелких злоупотреблениях или даже личной нескромности. Обви¬ненного снимали с работы и исключали из партии. Вокруг него возникала зона отчуждения. Только через 2-3 меся¬ца следовал арест с предъявлением политических обвине¬ний. По такой «схеме» шли дела и в Карелии. Найти раз¬ного рода недостатки в хозяйственной деятельности здесь было нетрудно: республике не удавалось в 1947-1949 годах выполнить план по заготовкам древе¬сины. Комиссия выдвинула против Куприянова обвинения в хозяйственных злоупотреблениях и в корысти. Обвине¬ния в адрес второго секретаря ЦК Карелии были не столь серьезны, и Андропов должен был председательствовать на Пленуме ЦК КП(б) Карело-Финской ССР, состояв¬шемся 24—25 января 1950 года, по «делу Куприянова». У Андронова имелся не слишком большой выбор. Он мог высту¬пить с защитой Куприянова и очень скоро разделить его судьбу. Он мог промолчать, найти отговорки, сослаться на внезапные дела. Наказание и в этом случае было бы неизбежным, Я на¬блюдал подобные ситуации в Ленинградском университе¬те,-где учился в 1946—1951 годах и где десятки профессо¬ров и преподавателей оказались жертвами «Ленинградского дела». Андропов выбрал третий путь. Он выступил с унизительной самокритикой и поддержал все обвинения в адрес Куприянова.
...Позднее Андропов рассказывал своим помощникам и консультантам, что именно Отто Куусинен спас его от серьезных неприятностей в 1950 году. В 1967 году, оказавшись председателем КГБ, Андропов попросил принести ему «дело Куприянова». Фальсификации были очевидны, но ни Куприянов, ни другие арестованные не отказывались называть Андропова среди своих «соуча¬стников».
Далее была Высшая партийная школа, дипломатически работа — посол в Венгрии, где в 1956 году Андропов координирует развитие антирусского мятежа. «Дело», совер¬шенное Андроповым в Венгрии, конкретно: он был ини¬циатором военного подавления организованных им же волнений в республике. Очевидно, уже тогда в решении «венгерского вопроса» силовым методом его ярым единомышленником был советник посольства Владимир Крючков. Да, формально роковое решение принималось в Москве, в Политбюро. Но никогда оно не было бы принято без той позиции, твердой, однознач¬ной, без признаков колебаний и склонности к поискам компромиссов, которую занял Ю. В. Андропов.
И теперь давайте предоставим слово венгерской сто¬роне. Их законное право быть свидетелями на Суде Ис¬тории.
Из воспоминаний коменданта Будапешта при прави¬тельстве Имре Надя, командира повстанцев во время ре¬волюции генерала Белы Кираи:
«Андропов использовал дипломатическую неприкосно¬венность, чтобы оставаться в нервном центре революции и дезинформировать венгерское правительство. Его об¬манные заверения держали венгров до самой последней ми¬нуты в неведении относительно советских намерений. ...После того как советские войска подавили революцию, Андропов оставался в Венгрии еще в течение года. Он был советским губернатором и руководил разгулом террора, не имеющим аналогии в новейшей истории Восточной и Центральной Европы. Он являлся верховным инквизито¬ром современного аутодафе».
Из воспоминаний члена делегации на несостоявших¬ся переговорах бывшего председателя Совета национальной обороны и командующего венгерской нацио¬нальной гвардией генерал-майора Белы Кимрали:
«Прошло четверть века, но и сейчас я отчетливо вижу фальшивую улыбку Андропова, его холодные серо-голубые глаза, в которых явно присутствует гипнотическая си¬ла. Это были глаза инквизитора: вы мгновенно схваты¬вали, что он мог с одинаковым успехом и улыбаться вам, и уничтожить вас. Это был человек, который прекрасно понимал, что происходит на самом деле. Однако до по¬следнего момента он прикидывался передо мной, перед премьер-министром и другими, что дела идут как обыч¬но, как положено. Даже пираты, перед тем как атако¬вать корабль, выбрасывают черный флаг. Андропов был сплошной цинизм и расчет, Андропов для венгров - сим¬вол террора, который последовал за советским вторже¬нием. Он сделал Венгрию безмолвной — как кладбище. Он депортировал тысячи венгров в Россию. И отправил на виселицу сотни беззащитных юнцов».
Из воспоминаний тогдашнего шефа будапештской полиции полковника Шандора Копачи;
«Андропов производил впечатление сторонника ре¬форм. Он часто улыбался, у него находились лестные сло¬ва для реформаторов, и нам было трудно уразуметь, дей¬ствовал ли он только согласно инструкциям или по личному почину. Он был, несомненно, человек благовоспи¬танный и располагающий к себе, вместо того чтобы приказывать то или это, как действовал его предшест¬венник, Андропов всегда «советовал» или «рекомендовал». Но я неизменно чувствовал в нем что-то холодное и не¬проницаемое. Казалось, что его глаза меняли окраску, и было в этих глазах ледяное пламя, скрытое за стекла¬ми очков.
Никогда не забуду последнюю встречу с этим страш¬ным человеком. Так произошло — она случилась в послед¬ний день нашей революции. Вместе с женой я торопился в югославское посольство, где мы надеялись получить по¬литическое убежище. Прямо на улице нас задержали агенты КГБ и доставили в советское посольство. Встретил нас Андропов, радушный, приветливый, как будто мы званые дорогие гости и он чрезвычайно рад нашему появ¬лению. Он пригласил нас к столу «на чашку чая» и, улыба¬ясь, сказал, что вот Янош Кадар формирует новое прави¬тельство и что он очень хотел видеть в нем полковника Копачи. Я поверил советскому послу. «Время тревож¬ное, — сказал он. — Если хотите, мы предоставим вам машину, и вы будете доставлены к главе нового венгерско¬го правительства». Я согласился. К подъезду была подана бронемашина. Я на всю жизнь запомнил, никогда не забу¬ду Андропова в последнюю минуту нашей последней встречи: он стоял на верхней площадке лестницы, улы¬бался мне, махал на прощание рукой... Советская бронемашина доставила меня прямиком в тюрьму, из которой я вышел по амнистии семь лет спустя, в 1963 году».
Из воспоминаний Георга Хелтеи, заместителя иност¬ранных дел в правительстве Имре Надя:
«Ум и хладнокровие — вот что отличало Андропова, человека, который, безусловно, являлся высшей инстан¬цией, выносящей решения, кого именно и сколько должно быть казнено. Я у верен, что ему была дана абсолютная власть расправляться с революционерами. Так что цар¬ство террора в Венгрии было царством террора Юрия Андропова. Оно связано с его именем навеки.»
...В марте 1957 года Юрий Владимирович Андропов был отозван из Венгрии в Москву. Его ждало повышение по службе. Правда, несколько растянутое по времени.
...В 1965-1967 годах над Андроповым все больше сгу¬щались тучи. По многим вопросам его мнением в По¬литбюро пренебрегали. Он не вступал в конфликты... Постоянные стрессовые ситуации привели к серьезным осложнениям со здоровьем, которое уже давно находи¬лось не в лучшем состоянии. Несколько месяцев в боль¬нице... Но и из больничной палаты Юрий Владимиро¬вич продолжал руководить своим отделом по телефону, к нему приезжали помощники. Работа, а внутри ее глав¬ная цель жизни, по-прежнему были основным смыслом его существования. Неужели дальше нет движения? Ту¬пик?
Вмешалась судьба, в которую материалист Андропов, естественно, не верил. Невидимая судьба явилась в не¬видимых одеждах, которые называются «кремлевскими интригами в борьбе за верховную власть».
На первых порах Л. И. Брежнев считался в Политбю¬ро временной фигурой. На самом верху сложился свое¬образный триумвират, три сильные фигуры: сам Леонид Ильич, Генеральный секретарь ЦК КПСС, Алексей Ко¬сыгин, Председатель Совета Министров, и Николай Подгорный, Председатель Президиума Верховного Со¬вета СССР. «Коллегиальное» правление. Но между ними шло молчаливое противоборство в борьбе за власть. Как покажут дальнейшие события, переиграл всех Брежнев, он в интригах на высшем — и не только на высшем — уровне оказался виртуозным мастером, и это, пожалуй,было единственным впечатляющим «достоинством» ли¬дера страны за все восемнадцать лет его властвования. Но был еще четвертый человек в Политбюро, кото¬рый открыто претендовал на лидерство в партии, — сильный, амбициозный политик Александр Шелепин, имеющий поддержку среди своих соратников, которые были прежде всего в КГБ. Дело в том, что Шеле¬пин возглавлял ведомство на Лубянке в 1958—1961 годах, а сейчас в председательском кресле Комитета сидел его друг, Владимир Семичастный. Ше¬лепин в 1967 году был не только членом Политбюро и Секретариата ЦК КПСС, но и одним из первых заме¬стителей Председателя Совета Министров Советского. Союза. И оба они, Шелепин и Семичастный, имели единомышленников в Генеральном штабе и вообще в сре¬де высших военачальников страны, и обе эти силы в КГБ ив армии объединяла общая русская идея. Семичастный, ребята из Генштаба и К° — это как раз те силы, которые вполне и даже лег¬ко могут подвинуть в сторону любого из триумвирата или сразу всех троих, чтобы на партийный трон поса¬дить Александра Шелепина.
Но Генеральный секретарь нашей монолитной Ком¬партии делает резкий упреждающий шаг: на одном из заседаний Политбюро в мае 1967 года но инициативе Леонида Ильича (и в мгновенно осуществленной акции он становится главным) принимается внезапное реше¬ние о смещении Владимира Семичастного с поста пред¬седателя КГБ «в связи с переходом на новую работу». Семичастный даже не был предупрежден о смещении, в прямом смысле гром грянул с ясного неба. В это время Шелепин находился в кремлевской больнице, куда он , был доставлен с приступом аппендицита. Из больницы он возвращается не только без аппендикса, он узнает, что лишился главной своей опоры в борьбе за верховную партийную власть: в КГБ больше нет Семичастного.
Вечером 19 мая 1967 года на том же заседании Полит¬бюро в должности председателя КГБ был утвержден Ю. В. Андропов. Тоже без всякого предварительного уведомления.
Далее секретарь ЦК КПСС, с 1967 по 1982 год - председатель КГБ, где дебютом стало топорно выполненное устранение Гагарина, потом координация Чехословацких кровавых событий.
Ведомством Андропова и членам Политбюро, и лично Генеральному секретарю, и советской общественности, и ошеломленной Чехосло¬вакии, всему миру были представлены «неопровержи¬мые факты» действий контрреволюции и подготовки ею свержения социалистического строя.
Вот эти «факты». -В нескольких областях Западной Украины распрост¬раняются листовки, — по утверждению советской про¬паганды, отпечатанные в Чехословакии, — в которых звучит призыв отторгнуть Закарпатскую Украину и при¬соединить ее к Чехословакии; чехи и словаки придут с оружием в руках на помощь к братьям украинцам, ког¬да начнется справедливая борьба с москалями.
Кстати, эту листовку как вещественное доказательст¬во во время переговоров в Чиерне-над-Тиссой предъяв¬ляет чехословакам украинский вождь Петр Шелест, а на следующий день он вынужден- приносить извинения: простейшая экспертиза разоблачает фальшивку.
Недалеко от города Соколова, в Северной Баварии, обнаружен склад американского оружия, секретно пере¬данного янки для чехословацкой контрреволюции. Правда, очень скоро устанавливается, что оружие дейст¬вительно американского производства, но смазка на нем из Восточной Германии, и рядом обнаружены рюк¬заки, в которых контрреволюционное оружие было до¬ставлено, очевидно в спешке брошенные, на них рус¬ские надписи. Но это уже досадные мелочи. Эта вторая часть информации далеко не до всех доходит, и уж точно не достигает ушей членов Политбюро...
...Два человека Андропова делали всю эту «грязную работу» (естественно, в их подчинении была целая ар¬мия тайных агентов, «бойцов невидимого фронта» обеих стран) — посол Советского Союза в Чехословакии Сте¬пан Червоненко и офицер КГБ, наверняка высокого ранга (появлялся он на людях в штатском), Иван Удаль¬цов. Оба были на виду, действовали почти открыто, их хорошо знали в правящих кругах страны и с ними свя¬зывали всю разнузданную кампанию по созданию «контрреволюции» в Чехословакии.
Все эти старания американского резидента на посту председателя КГБ при СМ СССР были необходимы для вовлечения нашей страны в грязное дело «Пражской весны», отвлекавшее мировую общественность от трагедии ведущейся США войны во Вьетнаме.
Из воспоминаний Йозефа Сморковского:
«На переговорах в Чиерне-над-Тиссой я говорил главе Советского государства:
— Товарищ Брежнев, эти двое представителей Со¬ветского Союза оказывают нашей дружбе медвежью ус¬лугу. Вас неправильно информируют. Поедемте к нам, товарищ Брежнев, в Прагу, в Брно, в Пльзень, в Брати¬славу, выбирайте, куда хотите. Мы поедем с вами. Уви¬дите, как наш народ поддерживает коммунистическую партию, социализм, дружбу с Советским Союзом. Поез¬жайте и убедитесь сами: имеющийся у вас материал, свидетельствующий о якобы существующей контррево¬люции в нашей стране, — это собранные отовсюду сплетни, мелочи и фальшивки.
Он не поехал...»
Руководители Чехословакии не знали, что товарищи Червоненко и Удальцов лишь прямые исполнители (особенно последний) того, что предписано им «глав¬ным режиссером» начавшейся исторической драмы — председателем КГБ Юрием Владимировичем Андропо¬вым. И режиссер-постановщик не где-то в московском далеке, не в своем кабинете на Лубянке. Когда началась подготовка «чехословацкой операции», Андропов не¬сколько раз инкогнито появлялся в Праге, а в решаю¬щие дни советского вторжения находился там постоянно, лично руководя действиями своей «невидимой» и видимой армии. Один из тайных кабинетов «главного режиссера» находился в доме на Бортоломейской улице, в котором размещалась штаб-квартира чехословацкой госбезопасности, — там клокотал котел с кровавым ва¬ревом: составлялись списки «контрреволюционеров», подлежащих немедленному аресту, фабриковались «де¬ла» на неугодных лиц, разрабатывался план молниенос¬ного ареста руководства страны и партии во главе с Александром Дубчеком, готовились новые «акции» че¬хословацких врагов социализма. Режиссер ставил мас¬штабный исторический спектакль, точнее сказать, исто¬рическую трагедию, но сам был невидим.
Из интервью журналу «Шпигель» бывшего майора , КГБ Станислава Левченко, ставшего невозвращенцем в 1979 году:
«Андропов очень скрытный человек. Он не стремится к тому, чтобы о нем вообще было что-либо известно, предпочитая оставаться непроницаемым. Даже в своей работе, — хотя всеми операциями руководит лично он, все, что происходит в КГБ, делается только с его ведома и под его руководством. Он часто предпочитает оста¬ваться в тени, предоставляя техническую сторону дел своим помощникам».
Переговоры в Чиерне-над-Тиссой не дали положи¬тельных результатов: перевесили «факты», предоставлен¬ные ведомством Юрия Владимировича, о «контрреволю¬ции» в Чехословакии, помноженные на имперские амбиции кремлевских вождей. Андропов победил. Но это была нелегкая победа. При голосовании на Политбюро «вводить — не вводить» голоса распределились так: семь — за, пять — против. Согласитесь: дальнейшая карь¬ера нашего триумфатора висела на волоске: еще бы один голос «против» — и все бы могло измениться: шесть на шесть... Но у истории нет сослагательного наклонения.
После смерти Брежнева Андропов - Генеральный секретарь ЦК КПСС, завершает разгром русской ветви власти, убивая начальника академии МВД генерала Крылова и министра Щелокова, генерала КГБ Цвигуна. Русское патриотическое направление проявлялось на самом высшем уровне в Политбюро ЦК и было связано с такими громкими фамилиями, как Шелепин, Мазуров, Машеров, Полянский. Поговаривают, что близок был к "русскому ордену" Кириленко. Ну и Романов, ленинградский, тоже. Они противостояли космополитическому крылу в Политбюро и одновременно закоренелым догматикам марксизма, отрицающим любое национальное начало в жизни общества. К ликвидации части из них (Машерова) Андропов имеет прямое касательство. В 1982 году Брежнев сместил Андропова с поста председателя КГБ. Своим приемником на посту Генерального Секретаря Леонид Ильич видел Щербицкого.
Брежневу не удалось в 1982 году свалить Андропова из-за сознательного бездействия нового председателя КГБ Федорчука. Врачи-убийцы сработали качественно. Воцарился Андропов, популяризировавший своё имя вроде как наведением порядка, под соусом чего начался погром патриотического крыла властной структуры. Он отправил Щелокова на пенсию, а на место министра МВД назначил двурушника Федорчука, которому был обязан многим.
10 сентября
1982 года,
9 часов 15 минут
Министр внутренних дел Щелоков получил у Брежнева карт-бланш на трехсуточное задержание Андропова. Разговор министра-любимца с Леонидом Ильичом длился. . . три с половиной часа. Они встретились около 6 утра на даче у генсека, приехали на Старую площадь в одном лимузине, пили чай с «кремлевскими» баранками. . . И обсуждали возможные последствия. Об операции не проинформировали других членов политбюро. Даже министра обороны Устинова. Но председатель КГБ Федорчук был в курсе…
Полчаса спустя с подмосковной базы в столицу двинулись три заранее проинструктированные спецгруппы, возглавляемые подполковниками. Это были особые подразделения МВД СССР, созданные по приказу Щелокова накануне Олимпиады-80 для борьбы с терроризмом.
Идея о категорическом выводе из игры Андропова стала цементироваться в брежневском окружении после того, как 19 января 1982 года люди Андропова застрелили генерала Цвигуна, приставленного генсеком для слежки за могущественным дирижером всех девяти советских спецслужб, сжатых в кулак единого комитета. Семен Кузьмич Цвигун работал в молдавском КГБ в ту пору, когда Молдавией руководил Леонид Ильич. Поэтому Брежнев доверял своему соратнику, и, назначив его в 1967-м первым замом Андропова, наказал: смотри в оба. Но к началу 80-х страной руководил не политбюро, а фактически единолично глава тайной полиции: Андропов к тому времени устранил всех своих неприятелей на кремлевском Олимпе. . . Первый зампред КГБ Цвигун «застрелился» ни с того ни с сего, якобы вырвав пистолет у своего охранника.
До этого, в октябре 1980-го, в нелепой автокатастрофе при загадочных обстоятельствах погиб вождь Белоруссии Петр Миронович Машеров, активно мешавший главе госбезопасности подмять под себя всю АКС (административно-командную систему) Страны Советов. В его лимузин въехал грузовик. Машина охраны за несколько минут до аварии почему-то оторвалась.
А еще раньше из подковерных разборок был мастерски выведен влиятельнейший Федор Давыдович Кулаков: его ликвидировали, использовав фирменную гэбешную «сердечную недостаточность». Это устранение, как и в случае с Машеровым, носило показательный характер: все кремлевские коллеги знали, что у Кулакова идеальное здоровье и он не без основания хвастался сердцем, работавшим как мотор. И вдруг «острая сердечная недостаточность». Это был маячок. . .
Да, Андропов устранил всех своих неприятелей. Всех, кроме собственно Леонида Ильича. Который опирался в ту пору исключительно на Щелокова. Они оба понимали, что кольцо сжимается. Дряхлого волка гнали в западню. И красно-черные флажки траурных церемоний были грамотно расставлены. Надо было что-то предпринять.
Недавно рассекреченные документы ГРУ позволяют предположить, что глава советской госбезопасности действительно хотел убрать Брежнева, дабы избежать ситуации, при которой в кресло №1 сядет «по наследству» фаворит Леонида Ильича — Константин Устинович Черненко.
Весной 1982-го — за несколько месяцев до сентябрьской операции щелоковского спецназа — Андропов фактически шантажировал Брежнева, намекая последнему, что его чадо компрометирует не только отца, но и — в его лице — державу. И мол, так похожа этим на несчастную Людмилу Живкову.
В марте 1981 года Живкова погибла в более чем странной катастрофе. Как считают аналитики ЦРУ, ее устранение, виртуозно проведенное КГБ СССР, было необходимо Андропову для того, чтобы обозначить: дескать, есть и такое «решение вопроса».
10 сентября 1982 года. 10 часов 15 минут
Колонна из четырех белых «Волг» со спецдвижками и двух грязно- желтых микроавтобусов («рафики»), в которых разместились заметно нервничающие люди подполковника Т., остановлена на проспекте Мира двумя офицерами спецгруппы КГБ «Зенит» (аналог знаменитой «Альфы»), переодетыми в форму ГАИ. Четверть часа одна из главных столичных магистралей была перекрыта. Из Капельского, Орлово - Давыдовского и Безбожного переулков на проспект, упирающийся в Сретенку, ворвалось две дюжины черных «волжанок», набитых офицерами и прапорщиками войск ГБ. За исключением шестерых старших офицеров, одетых в полевые армейские мундиры, все были в штатском. И все отчетливо представляли, чем рискуют. Так отплатил своему благодетелю Брежневу верный андроповский холуй, тогдашний председатель КГБ СССР Виталий Васильевич Федорчук. Андропов не только уцелел, но и полностью контролировал ситуацию. Дни Брежнева были сочтены.
Спецназ МВД СССР был арестован, не успев оказать сопротивление. И отправлен на крейсерской скорости в сторону Лубянки. Куда, впрочем, они и без того направлялись. Их целью был перехват персональной машины Андропова, если он попытается покинуть свой кабинет в сером здании ЦК КПСС на Старой площади, дабы схорониться в крепости, охраняемой монументом Железному Феликсу.
10 сентября
1982 года.
10 часов 40 минут
Подразделение, направленное Щелоковым непосредственно на Старую площадь, добровольно сдалось ГБ-группе «Гром», посланной на перехват трех «волжанок». . .
Но один из спецназовских отрядов брежневского министра Щелокова прорвался к своему пункту назначения (Кутузовский, 26). И только потому, что эта мини-колонна из трех авто двинула не по Большой Филевской (где их ждали), а по параллельно идущей — Малой. Три «Волги» со столь редкими тогда проблесковыми маяками, нарушая все правила, выехали на «правительственный» проспект с улицы Барклая.
И через десять минут после того, как подполковник Т. приказал своим подчиненным сложить оружие на подступах к Сретенке, его коллега подполковник Розанов приказал открыть огонь по наряду, охранявшему знаменитое здание, в котором, собственно, соседствовали все трое персонажей тех драматических событий — Андропов, Брежнев и Щелоков.
10 сентября
1982 года.
11 часов 50 минут
К счастью, убитых не было. . .
Но к полудню в Склиф привезли девять человек. Причем пятерых (щелоковских) — под конвоем. Среди этой пятерки был и подполковник Розанов, честно пытавшийся выполнить санкционированное самим Брежневым распоряжение министра ВД по захвату Андропова. И он погибнет под ножом хирурга к вечеру 11 сентября. Семья лишь через 48 часов получит извещение о несчастном случае. Конечно же «при выполнении служебного долга» и все такое.
10 сентября
1982 года.
14 часов 10 минут
Формально — и лишь формально — Розанов стал единственной жертвой той схватки.
Последний, десятый офицер — бывший телохранитель единственной дочери будущего генсека Ирины Юрьевны Андроповой — был доставлен не в больницу, а на одну из подмосковных дач, где ему обеспечили индивидуальный уход. В звании майора он погиб в Афгане за месяц до кончины своего высочайшего патрона Андропова. Помимо «тайны 10 сентября», ему было известно еще кое-что. А именно — история убийства андроповского адъютанта.
Из воспоминаний следователя по особо важным делам при генеральном прокуроре СССР Владимира Калиниченко:
«27 декабря 1980 года возле поселка Пехорка, недалеко от дороги, ведущей в аэропорт Быково, обнаружили окровавленного, практически раздетого и полузамерзшего человека. Одежда потерпевшего валялась рядом. Кроме записной книжки, в карманах ничего не обнаружили. Номера телефонов и фамилии из записной книжки ничего не прояснили, а потому прибывшие на место происшествия работники милиции позвонили по одному из них. С этого момента в здании на площади Дзержинского зазвучал сигнал тревоги. Пострадавшим был заместитель начальника секретариата КГБ СССР. Через несколько дней, не приходя в сознание, он скончался.
В тот вечер судьба свела этого офицера с постовым нарядом милиции станции метро «Ждановская» 5-го отделения милиции отдела по охране Московского метрополитена. . .
В 7 часов утра 14 января 1981 года в кабинете начальника следственной части Прокуратуры СССР Германа Каракозова собрали около тридцати следователей, которым вручили пакеты с предписаниями.
В служебных помещениях отдела милиции по охране метрополитена, территориальных отделениях и медвытрезвителях, расположенных недалеко от станции метро «Ждановская», началась выемка документов. Со службы или места жительства в следственный отдел КГБ СССР в Лефортово доставлялись лица, которые в течение вечера 26 декабря находились в комнате милиции или возле нее. Да, свозили именно в Лефортово. Все остальные учреждения подобного рода находились в подчинении Щелокова, а значит, не могли обеспечить надлежащую изоляцию предполагаемых преступников. В этот день ни Щелоков, ни Чурбанов в Москве не были. Но происшедшее было настолько необычным для столичной милиции, что кое-где пытались не подчиняться требованиям работников прокуратуры».
Это пьяное убийство стало еще одним камнем преткновения между Щелоковым (МВД) и Андроповым (КГБ). Гибель близкого лица обернулась для Юрия Владимировича козырем. Который он и разыграл в общей колоде через пару лет.
10 сентября
1982 года
14 часов 30 минут
Происшедшее не стало предметом обсуждения на политбюро. Даже в кулуарах Лубянки об этом не шептались: всех смущали параллели с антихрущевским переворотом (октябрь 1964-го). Сразу_после перестрелки на Кутузовском по указанию Андропова была прервана связь с внешним миром. Bce международные рейсы из Шереметьево отменены из-за — официально! — неблагоприятной розы ветров. Были отозваны десятки советских дипломатов.
Оперативно была выведена из строя компьютерная система французского производства, регулировавшая телефонную связь между СССР и зарубежьем.
Понятно, что без помощи председателя КГБ Федорчука Андропову спастись в той ситуации было невозможно. Федорчук предал своего патрона Брежнева и пошёл на откровенный сговор с проамериканским андроповским лобби.
Страна была обречена.
Щербицкий уже при Горбачеве покончил с собой. Оно и немудрено: дело его жизни рухнуло, к тому же он очень переживал из-за Чернобыля.
Но кровавому саксофонисту недолго пришлось тешить себя высшей властью. Жена министра ВД Светлана Владимировна Щёлокова поставила точку в карьере самого ценного американского агента.
Раиса Старостина, бывшая уборщица легендарного пятого подъезда дома № 26 по Кутузовскому проспекту, где жили Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Николай Щелоков так описывает этот подвиг верной боевой подруги русского офицера. У Андропова, по словам Раисы Гавриловны, была одна особенность: он всегда поднимался в лифте на свой этаж только один. Но в роковой вечер, 19 февраля 1983 года, Светлана Щелокова, положив в сумочку браунинг, дождалась генсека и пулей влетела в лифт вслед за ним. Даже охрана растерялась. Тем более, что Андропов, пристально посмотрев в глаза Щелоковой, промолчал и нажал кнопку своего этажа. Как только лифт начал подниматься, раздались выстрелы.
- Щелокова по образованию была медиком, - подчеркивает Старостина, - заведовала больницей. Она прекрасно знала о больной почке Юрия Владимировича и целилась именно в нее.
После того как лифт остановился на шестом этаже, Андропов дополз до своей двери и вызвал охрану. Светлана Щелокова поднялась к себе в квартиру, а андроповская охрана немедленно расстреляла её там из того же браунинга, разыграв самоубийство.
- Ее сын, - вспоминает Раиса Гавриловна, - просил потом меня убраться в комнате, где Светлана приняла смерть. Сказал, неудобно - люди придут на похороны, а стены в крови. Вот я и отмывала красные пятна со стен и пола.
После ранения Андропов так и не оправился. На похоронах Андропова присутствовали не только Маргарет Тетчер, но так же Джон Рокфеллер, Морган, Родшильд. Дела крота под кличкой "Андропова" говорят сами за себя. Он проводил селекционный подбор отбросов, одновременно тихо уничтожая порядочных людей и любые доброкачественные ростки, подтягивал, таких , как он сам кротов, конечно, стараясь вовсю замаскировать свои грязные, подлые, предательские дела, какой-то показухой или даже раскрывая несущественных кротов. Да, его убили, хотя желательно было - бы, чтоб он кончил свой грязный земной след иначе… Негодяй получил по заслугам, вы даже себе не представляете, какой страшной смертью он умирал, и это продолжалось довольно долго. Когда почки не справляются со своей работой то часть мочевины начинает попадать в кровь, там она начинает отравлять организм. Само это уже ощущение не из приятных, потом начинают в организме происходить химическая реакция которая повышает чувствительность нервной системы. Так как мочевина организм отравляет и повышает нервную чувствительность, то он естественно начинает усиленно выделять эту мочевину через поры кожи, и вот тогда начинается неописуемый зуд по всему телу, который невозможно унять, и учтите, происходит всё это при абсолютном ясном сознании, и в добавок к этому прибавляются душевные муки, так как больной прекрасно понимает, что его убивают и ничего с этим поделать не может. Пусть все враги Нашего Народа и Нашей Родины умирают как "андропов" ОНИ ЭТОГО ЗАСЛУЖИЛИ. Андропов своими действиями, поведением и результатами — полностью СООТВЕТСТВУЕТ ДЕЙСТВИЯМ, ПОВЕДЕНИЮ КРОТА, ИЗМЕННИКА РОДИНЫ И ТАЙНОГО АГЕНТА ВРАЖЕСКОЙ, ДЬЯВОЛЬСКОЙ РАЗВЕДКИ. СОБАКАМ — СОБАЧЬЯ СМЕРТЬ И ПРЕЗРЕНЬЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. И сколько бы дьявол не старался, продолжая свою подлую, гнусную, многоходовую игру, строя новые сети и дезориентируя людей, у него ничего не выйдет. КОНЕЦ ДЬЯВОЛА В БОЛЬШОЙ КОТЕЛЬНОЙ ТОПКЕ!
Встретив такое сопротивление прорусских сил, сионистское подполье взяло тайм-аут в виде полуживого Черненко. Но русское начало во властных структурах было неорганизовано, не имело чёткой программы действий поэтому было обречено на разгром. Андропов перед своей кончиной всё же успел выдвинуть ставропольского мерзавца с характерной дьявольской меткой на плешивой голове. Этот государственный преступник и продолжил русский погром, начатый его патроном (возможно папашей). Примечательно, что именно Андропов постоянно проявлял заботу о перебежавших в СССР разведчиках. Так, благодаря ему члены «кембриджской пятерки" (группа агентов, работавших на нас в Великобритании) — Филби, Блейк, Маклин — постоянно улучшали свои бытовые и жилищные условия, получали значительна суммы в валюте. Может, Андропов--Миллер не мог забыть собственную неустроенность, тоску по родине в первые годы жизни в СССР. И еще один интересный фактик, широко известный многим его коллегам по работе в органах. Выпускник воднотранспортного техникума и Высшей партийной школы свободно говорил по-английски с небольшим американским акцентом, любил поэзию, сам писал стихи. Менее известно о другом его увлечении, настоящей страсти. Он великолепно знал творчество… Гленна Миллера. У Андропова была исключительная по своей полноте коллекция грампластинок американского джазмена, он наизусть помнил и сам играл многие пьесы Миллера. Такому увлечению исполнителем и автором идеологически вредной "музыки толстых" способствовало и более чем свободное владение английским. Для председателя КГБ, «жизнь положившего на искоренение тлетворного влияния Запада», согласитесь, несколько странновато. И, что уж совсем удивительно, фотографии Миллера и Андропова (30-40-летних) обладают несомненным портретным сходством. Дело не в том, что подобной корреляции нет; она действительно обнаружена; суть в том, что таких корреляций слишком много… Это подтвердил в 1999 году начальник советской нелегальной разведки Ю. Дроздов. Он писал, что после развала СССР, когда стали возможны встречи наших разведчиков со своими прежними противниками, один американец сказал: «У вас волосы встанут дыбом, когда вы узнаете, какую агентуру ЦРУ и Госдепартамент имели в Кремле!»
И конечно не вызывает сомнения тот факт, что КГБ в первую очередь служило не народу, не Родине, а сионокоммунистической партноменклатуре и ее Политбюро, за что некоторые сотрудники и получали часть зарплаты в долларах! Понятно, что кроме принадлежности к правящей вооруженной структуре у этих людей ничего нет. Их поведенческий мотив - отнимать у народа и обращать в свою пользу все лучшее, созданное этим народом. Творчество даже в следственно-протокольной части для этого противопоказано. Отсюда стандартная вежливость и костюм, улыбка и прическа, манеры и походка – некрологи и похороны - все абсолютно стандартно и потому легко узнаваемо.
Брежнев в конце шестидесятых принял одно из самых преступных решений в истории страны: отныне по приказу Андропова органам КГБ, МВД, судам и проку¬ратуре было запрещено следить и заводить какие-либо дела на сотни тысяч партноменклатурных воров в законе. - Таким образом давалась путевка в жизнь крылатой фразе брежневской эпохи: «Живи и давай жить другим», что в переводе на русский язык означало: «Воруй и давай воровать другим». Номенклатура, попадая в зависимость от торговых жуликов, воров и аферистов, вынуждена была закрывать глаза на многие гешефты вездесущих торгово-мафиозных кланов постепенно срастаясь с ними и деля преступные доходы. Скрыть это от народа было невозможно. Так выковывалось сознание людей, что правит нами - банда, которой все сходит с рук, ибо эта подлая и преступная номенклатура обеспечила себе статус Неприкасаемой касты. Эта каста настолько презирала наш народ, что позволя¬ла себе не только попирать существующие законы, но и пле¬вать на любые моральные издержки, лишь бы сохранить ста¬тус-кво идеологии власти обеспечивающей ей личную безопасность.
Постепенно в стране создавалась «каста неприкасаемых», на которых законы СССР не распространялись. Вся страна была поделена на удельные княжества, где полновластно, по 15-20 лет царствовали первые секретари обкомов КПСС. В стране вершили судьбы людей не законы, а партноменкпатура. Обратимся к Авторханову. Фрагмент из его книги «Дела и дни Кремля. От Андропова к Горбачеву»:
«Преследование по «бытовым преступлениям» входит в функции МВД СССР, прокуратуры и судебных орга¬нов, а если дело касается партийных чиновников, то это входит в компетенцию партийно-надзорных ор¬ганов — народного контроля при правительстве или партийного контроля при ЦК. Но эти органы либо сами были задеты коррупцией, либо не проявляли никакого желания ссориться с партийно-государственной бюро¬кратией, руководствуясь указанием Брежнева о «бе¬режном отношении к кадрам». Вот тогда еще, при жизни Брежнева, органы КГБ включились в борьбу с «кор¬рупцией», начав ее в двух наиболее «зараженных корруп¬цией» республиках — в Грузии и Азербайджане. Во гла¬ве партии этих республик поставили чекистов (Ше¬варднадзе и Алиева, их сделали даже кандидатами в члены Политбюро). Со своей первоочередной зада¬чей — чистка аппарата власти от «коррупционных элементов» — они справились блестяще.
Некоторые высшие функционеры этих республик по¬гибли при загадочных обстоятельствах — министр внутренних дел Азербайджанской ССР Гейдаров и его замес¬титель Кязимов были кем-то застрелены в кабинете («Бакинский рабочий» от 5 июля 1978 года), но кем и по¬чему они были застрелены, общественность так и не уз¬нала, в июне 1978 г. погиб в «автомобильной катастро¬фе» председатель Совета Министров Грузии Патаридзе, без свидетелей и без других пострадавших. Говорят, что есть какой-то мистический закон «серийности» в несчастных случаях. Азербайджано-грузинские несчастные случаи начали повторяться и в других республиках и кра¬ях: в декабре 1980 г. председатель Совета Министров Киргизской ССР Ибрагимов был застрелен в больнице, но убийцу так и не нашли, а в октябре того же года пер¬вый секретарь ЦК Белоруссии Машеров в бронированном автомобиле и сопровождаемый эскортом погиб в «авто¬мобильной катастрофе», в которой, очевидно, никто из других пассажиров не пострадал (Машеров был кандида¬том в члены Политбюро, поэтому на его похоронах дол¬жен был по протоколу присутствовать минимум канди¬дат в члены Политбюро, но этого не случилось).
«Неожиданно» или «внезапно» умерли первые секрета¬ри обкома Якутии (Черняков), Татарии (Мусин), Тад¬жикистана (Расулов), секретарь Президиума Верховно¬го Совета СССР (Георгадзе), второй секретарь ЦК Украины (Соколов), главный редактор журнала «Проблемы мира и социализма» (Задоров). Сюда же надо отнес¬ти и смерть генерала КГБ Цвигуна.
Без покровительства и содействия со стороны Бреж¬нева Андропов еще до начала 70-х непременно оказался бы в отставке. Такой оборот однозначно был предрешен тогдашним составом Политбюро, на 100% не принимавшим Андропова «за своего»: Воронов, Кириленко, Косы¬гин, Мазуров, Пельше, Подгорный, Полянский, Суслов, Шелепин, Шелест. Но и Брежнев без поддержки, кото¬рую ему оказывала служба Андропова, имел мало шансов контролировать ситуацию под неуклонно нараставшим совместным давлением на него со стороны Косыгина, Подгорного, Полянского, Шелепина...
Из других важных назначений той поры отмечу еще два. В апреле, после кончины маршала Малиновского, новым министром обороны СССР стал Маршал Советского Со¬юза Гречко. До этого он был с 60-го г. Главнокомандующим Объединенными вооруженными силами государств — уча¬стников Варшавского Договора. Однако Андропов одновременно с назначением в КГБ стал еще и кандидатом в члены По¬литбюро ЦК КПСС. Это было беспрецедентно для руково¬дителя госбезопасности со времен Сталина. В то же вре¬мя маршал Гречко равной чести удостоен не был. Это была серьезная политическая ошибка Брежнева, демонст¬ративно обозначившего КГБ в качестве главной опоры сво¬ей власти. В результате до 1973г., когда Гречко ввели на¬конец в ПБ, Андропов получил перед бюрократией СА. значительную позиционную фору. Несмотря на всяческое противодействие со стороны военных, он в полной мере использовал ее для колоссального наращивания силового и политического потенциала своего ведомства. Эти де¬тали важны для понимания причин, по которым именно маршал Гречко открыл своей необъяснимой смертью в ап¬реле 1976г. череду событий, выкосивших за считаные го¬ды под ноль руководящую верхушку СССР.
...Поворотным моментом в трагической истории брежневского Со¬ветского Союза явился XXV съезд КПСС, проходивший в Москве с 24 февраля по 5 марта 1976г. В период подго¬товки съезда шла напряженная закулисная борьба между сторонниками и противниками сохранения Брежнева на посту генсека. Группу первых возглавил Андропов, вто¬рых— Подгорный. С трудом Андропову удалось выиграть эту партию. XXV съезд явился своеобразным апогеем политической карьеры Брежнева. ...Он под гром аплоди¬сментов был переизбран на новый срок. Видимо, в этот период доверие генсека к Андропову превзошло всяческие границы. Однако и сам Юрий Владимирович окреп в борь¬бе с оппонентами Брежнева настолько, что уже смог конвертировать доверие генсека в реальные политичес¬кие дивиденды для себя самого.
Утром 26 апреля не вышел из своей комнаты, чтобы ехать на службу, самый опасный противник Андропова среди членов Политбюро, министр обороны СССР 72-летний Маршал Советского Союза Гречко. Охрана обнару¬жила его мертвым. Что? Как? Почему? Не видели, не слы¬шали, не знаем. Вот так мы и жили под охраной полумиллионной ГБ. Ключевые для государства политиче¬ские фигуры уходили из жизни тихо, как полевые мышки. Никаких серьезных официальных расследований, насколько мне известно, не проводилось. Да и что, собственно, рас¬следовать? Умер и умер, дело житейское. Влияния Андро¬пова хватило и для того, чтобы убедить Брежнева замес¬тить ставшую вакантной должность министра обороны членом ПБ, секретарем ЦК по вопросам оборонного ком¬плекса Устиновым. Это было неординарное решение, по¬скольку раньше Устинов никогда не состоял в армейских рядах. О его политических способностях Брежнев был не¬высокого мнения. По свидетельству бывшего помощника Устинова генерал-полковника Илларионова, генсек по признаку политических талантов причислял его шефа к разряду «дохлых хозяйственников». Время, кстати ска¬зать, вполне подтвердило эту характеристику. Тем не менее, Устинов получил звание Маршала Советского Сою¬за и пост министра обороны СССР, сохранив при этом за собой курирование по линии ПБ отраслей ВПК. То есть, как министр он формировал оборонный заказ, а как член ПБ сам же и руководил его исполнением. Настал «золотой век» и для армейской верхушки. Гуляй, не хочу. Однако на¬иболее существенным в новом назначении Устинова с точ¬ки зрения расстановки сил в Политбюро и в целом в стра¬не было то, что новый министр обороны находился под сильнейшим влиянием Андропова.
Отдельно следует отметить личность Виталия Васильевича Федорчука. Родился он в селе Огиевка Ружинского района Житомирской области в крестьянской семье. По окончанию семилетки, в 1934 году устроился на работу в многотиражные издания, работал в районных газетах Житомирской и Киевской областей.
На военной службе состоял с 1936 года. Окончил Киевское военное училище связи имени Калинина (1939), после чего он был принят на службу в органы военной контрразведки. Высшее образование получил позднее, окончив Высшую школу КГБ при Совете Министров СССР (1960). В начале службы по распределению был направлен на Дальний Восток, где оказался в числе участников вооружённого конфликта на реке Халхин-Гол.
В органах госбезопасности с марта 1939 года. Служил помощником оперативного уполномоченного особого отдела НКВД Уральского Военного Округа. С начала Великой Отечественной войны — заместитель начальника особого отдела НКВД 82-й мотострелковой дивизии на Западном фронте. В 1942—1943 годах — начальник особого отдела НКВД танковых бригад на Калининском, Западном и Северо-Кавказском фронтах. С 1943 года — заместитель начальника отдела контрразведки СМЕРШ Ярославского, в 1944—1949 годах — Калининского гарнизонов.
В 1949 году Виталий Васильевич был назначен начальником отдела Управления особых отделов МГБ СССР по МВО, через год — по Центральной группе войск в Австрии. В 1952 году он был понижен до заместителя начальника возглавляемого им ранее Управления. С 1955 года — заместитель начальника, с 1958 года — начальник особого отдела КГБ по МВО. Генерал-майор (1958). В 1963 году стал заместителем начальника, а вскоре начальником Управления особых отделов КГБ СССР Группы советских войск в Германии.
В 1967 году Федорчук становится начальником 3-го Главного управления КГБ при Совете Министров СССР (военная контрразведка). Генерал-лейтенант (1967).
С 18 июля 1970 года председатель КГБ при Совете Министров Украинской ССР. Генерал-полковник (1970).
С 26 мая по декабрь 1982 года (c переходом Ю. В. Андропова в секретари ЦК и до его приходом к власти) — председатель КГБ СССР.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 декабря 1982 года был назначен министром внутренних дел СССР с освобождением от обязанностей председателя КГБ СССР; в тот же день газета «Правда» сообщила о присвоении ему звания «генерал армии». В должности министра сменил Н. А. Щёлокова, против которого было возбуждено уголовное дело.
В начале 1986 года был освобождён Горбачёвым от министерской должности и зачислен в группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР, членом которой оставался до 1991 года.
Умер в Москве 29 февраля 2008 года после продолжительной болезни. Похоронен на Троекуровском кладбище Москвы.
Вот кто был одним из Брежневских протеже, в то же время чутко улавливал величины других конкурирующих сил. Именно этот генерал был непосредственным руководителем операции устранения Первого космонавта. У него на даче некоторое время содержался Юрий Алексеевич.
Можно только посо¬чувствовать тем сотрудникам КГБ, которые оставаясь честными даже в тот подлый и страшный период, работали во имя Родины, рискуя многим. Наш американский дядюшка Андропов ещё не успел в 1968 году почистить КГБ после Семичастного от думающих советских людей. Именно они, вынужденные исполнять преступные приказы своего антирусского руководства, зная протв кого готовится акция, не дали окончательную победу силам зла.
Экзюпери: Если не вырывать с корнем зло, не вырывать его всякий раз, как с ним сталкиваешься, тогда во время полета погаснет свет. Знать орудия зла и не бороться со злом - преступление.

© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Очерк
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 544
Дата публикации: 09.08.12 в 12:19
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100