Логин:
Пароль:
 
 
 
Четверть века без СССР. Куда дальше?
АлексейНиколаевич Крылов
 
Есть такой Фурсов. Бывает, что пишет правду. Но в оригинале очень бестолково и путано. Предлагаю такую редакцию его мыслей из весьма разных источников.


Иван Грозный создал великую державу – конкурента Запада и жестко ограничил власти олигархической верхушки и олигархического принципа, на которые всегда ориентировались либералы в России. Именно поэтому Ивана Грозного выставляют жестоким тираном, убийцей.
Опричный принцип родился вместе с опричниной, точнее, она была материализацией этого принципа, он решал важнейшую задачу русской власти и русской истории – был средством подавления олигархического принципа. Результатом этого подавляющего действия стали самодержавие и самодержавный принцип. Суть в следующем. В ордынскую эпоху, а точнее в XIV в. в Московском княжестве возник симбиоз князя и боярства – «княжебоярский комбайн». В условиях конкуренции в ордынской системе успеха могли добиться только те русские княжества, верхушки которых выступали как единое целое, в которых знать не грызлась с князем, а поддерживала его. Наиболее преуспело в этом Московское княжество. Обратной стороной княжебоярского единства была определенная зависимость князя от боярства, т. е. мы имеем дело с олигархической системой, возглавляемой сильным князем.
Длительное время у московских князей не было иной опоры, чем боярство. Однако в конце XV в. после присоединения огромных новгородских земель и раздачи их в качестве поместий «детям боярским» (так тогда называли дворян) у князя появилась еще одна – новая социальная опора. В это время остро встала проблема централизации.
Для Московской Руси предпочтительнее была единодержавная централизация. Однако ее установление требовало подавления олигархического принципа и разрушения «княжебоярского комбайна», но это было легче сказать, чем сделать. Дело в том, что на стороне «комбайна», олицетворявшего более чем двухвековую старину, объективно оказывались все институты Московской Руси и церковь, не говоря уже о самом боярстве и трех сотнях видных Рюриковичей. Институциональных средств решения проблемы у Ивана IV (Грозного) не было. И тогда он нашел внеинституциональное средство – опричнину. В начале 1565 г. страна была разделена на две части: земщину и опричнину. В земщине сохранялись Боярская дума и все традиционные институты власти, а в опричнине вся власть принадлежала организованному по форме на манер монастыря, но вполне светскому по содержанию чрезвычайному органу – опричнине во главе с царем. Земщина была обязана финансово содержать опричнину; для внешнего мира никакого разделения страны не существовало: во внешнеполитическом, дипломатическом плане царь оставался единственным сувереном.
В опричнину отошли, с одной стороны, наиболее богатые и стратегически важные области Московии, с другой – земли целого ряда противников царя. Наиболее активных противников царя казнили или просто убивали, у многих князей и бояр отобрали их земли и взамен дали земли в других частях Руси, таким образом разорвав их связь с местным населением и ослабив их политически. В рамках опричного режима церковь была поставлена под контроль государства.
Опричнина была чрезвычайным органом, чрезвычайной комиссией, силовым образом надстроенной над традиционными институтами власти. Число опричников колебалось от 3 тыс. до 5 тыс., среди них были представители всех групп господствующего слоя. По сути, опричнина стала эмбрионом будущего самодержавия, и когда она выполнила свою задачу – подавила сопротивление, направленное против единодержавной централизации, ее в 1572 г. тихо упразднили. Но речь не идет о том, что ее вообще ликвидировали, просто верхушка опричников заняла ведущие позиции в Государевом дворе, т. е. произошла институциализация «чрезвычайки». И хотя самодержавие и самодержавный принцип окончательно победили только в 1649 г., свернуть Россию с того пути, который обеспечила опричнина, было уже практически невозможно, поскольку курс на единодержавную централизацию поддерживали наиболее активные массы – средние группы господствующего слоя и купечество.
Если сравнить число жертв опричнины с тем, чем могут «похвалиться» современники Ивана IV в Англии (Генрих VIII, Елизавета I) и во Франции (Карл IX, Генрих III), то западноевропейцы «побеждают за явным преимуществом». Число жертв опричнины по различным источникам составляет 10–12 тыс. На пике правления Генриха VIII в Англии было уничтожено 70 тыс. человек – около 10 % населения страны. Не уступала отцу и Елизавета I. Эти 10 % – люди, которых насильственно, ради прибыли крупных собственников и торговцев сгоняли с земли, делали бродягами, а потом вешали за бродяжничество. О том, какое количество своих противников из верхушки господствующего класса отправили на тот свет Генрих VIII и Елизавета I, я уже молчу. Но почему-то никто в Англии и Западной Европе не обвиняет их в жестокости и тирании так, как это делается по отношению к Ивану Грозному. А ведь отличились не только английские современники Ивана IV, но также французские, немецкие, итальянские, испанские. Достаточно вспомнить религиозные войны во Франции и Варфоломеевскую ночь, подавление крестьянской войны в Германии, борьбу итальянских городов, «художества» римских пап, зверства испанцев в Нидерландах. По сравнению с этим Иван Грозный с его опричниной – чуть ли не пай-мальчик на фоне бандитов. И, тем не менее, именно он, а не Генрих VIII или Карл IX стал символом жестокости. Это – типичное проявление русофобии, пример создания отрицательного образа, отбрасывающего тень на Россию и русских в целом. Ну а в России Ивана Грозного всегда не любили те, кто смотрел на свою страну чужими, западными глазами и ориентировался не на государство, а на олигархическую верхушку, которой во все времена опричный и самодержавный принципы несли угрозу, ограничивая ее властные и эксплуататорские аппетиты. Аналогичным образом обстоит дело со Сталиным, еще одной оболганной и сознательно демонизируемой фигурой.
Сталин сделал для слома «затейки» глобальных «верховников» под названием «мировое правительство» больше, чем все русские цари вместе взятые, использовав при этом противоречия между самими правыми глобалистами. Серпом Красной империи он трижды подсекал глобализацию на поле истории ХХ в.
Первый раз Сталин сделал это во второй половине 1920-х годов, точнее в 1927–1929 гг., когда его команда, опираясь на сохранявшуюся мощь Большой Системы «Россия», на содействие представителей разведструктур Российской империи и на противоречия в лагере мировой буржуазии, заменил проект «мировая революция» проектом «красной (социалистической) империи». Фининтерну в его планах создания Венеции размером с Европу или мир в целом пришлось развёртывать проект «мировая война» и вести к власти Гитлера, всемерно укрепляя конкретное государство – Третий рейх. В результате англо-американской накачки, резко усилившейся именно в 1929 г. – году высылки Троцкого из России («прощальный поклон» Сталина схеме «мировая революция»), «Гитлер инкорпорейтед» смог воевать, сыграв роль агрессора в написанном для него спектакле. По «пьесе» он должен был разнести СССР, а затем пасть под ударом англосаксов.
Однако История – коварная дама, всё вышло по-другому, и Сталин во второй раз сорвал планы глобалистов, разгромив Гитлера. Помогла ему и борьба Великобритании и США. Американцы в ходе войны стремились разрушить не только Третий рейх, но и Третью Британскую империю (Вторая закончилась отложением северо-американских штатов).
В третий раз Сталин сорвал планы глобалистов тем, что при нём СССР, не позволив накинуть себе на шею удавку плана Маршалла, создал ядерные щит и меч и восстановился не за 20, как прогнозировали западные спецы, а за 10 лет, превратившись на рубеже 1940-1950-х годов в сверхдержаву.
Большая война ХХ века, начавшаяся в 1914 г., по сути, закончилась только в 1991 г., причем ряд задач, поставленных перед 1914 г., не был решен в 1991 г.; не решен он и по сей день, и нет сомнений, что главный противник России попытается их решить. В связи с этим опыт «водораздельной эпохи» (1871–1929/33 гг.) и 1930-х годов крайне важен. Наши дни весьма напоминают начало ХХ века, а нынешняя РФ значительно больше похожа на предвоенную Российскую империю, чем на предвоенный СССР. Анализ подготовки именно Первой мировой войны в большей степени, чем Второй наглядно демонстрирует методы и формы деятельности наднациональных структур управления, созданных на мощной британской основе.
В чем заключались слабости России, русского правящего класса в начале ХХ в., слабости, которые обрекли его на поражение и на которые нам именно сегодня в силу сходства эпох и систем необходимо обратить внимание?
Во-первых, коррумпированность, прогнилость верхушки и господство клановых интересов над государственными, а частносемейных – над клановыми.
Во-вторых, неадекватность современному им миру, проявлявшаяся в отсутствии у государства и правящего класса и реальной картины происходящего, и не просто самостоятельной стратегии исторического развития, а вообще какой-либо стратегии.
В-третьих, верхушка правящего класса прямо или опосредованно, т. е. через своих или иностранных капиталистов была тесно связана с западным капиталом, часто зависела от него, отсюда – один шаг до превращения в агента влияния или просто в агента Чужих и Хищников, фоном, способствующим всему этому была сырьевая специализация страны, т. е. не лучшее положение в международном разделении труда, и финансовая зависимость от иностранного капитала, из-за которой русскому мужику пришлось умирать за британский интерес и гибнуть, спасая Париж.
Численность населения РФ сегодня не только меньше, чем в России, но если в последней население росло, то ныне оно сокращается. В конце XIX в. население России составляло 125,6 млн. чел., в 1913 г. – 165 млн. (без Польши и Финляндии). Прирост за полтора десятка лет – 40 млн. За 25 «эрэфовских» лет мы потеряли по разным подсчетам около 30 млн. чел., поскольку смертность превышает рождаемость. «Около» – потому что точной статистики нет. Нет даже точной цифры населения РФ, и если правду говорят участники последней переписи, что им настоятельно рекомендовали завышать численность населения на 30 %, то выходит, реально нас может быть не 140 млн., а 100–110 млн. 30 млн. не шутка, поэтому их всячески стараются списать на потери в Отечественной Войне 1941-1945 годов, вот почему теперь размахивают именно этой цифрой, прибавив к хрущёвскому вранью ещё с десяток миллионов.
Территориально РФ сегодня существенно уступает Российской империи, а в геополитическом и военно-стратегическом плане ее  положение более угрожаемо, чем империи Романовых: у тех не было потенциальных угроз ни с исламского Юга, ни с Дальнего Востока, да и с запада на Россию не надвигался единый Запад в виде агрессивного блока НАТО. Русским царям и во сне не могли привидеться на русской территории иностранные военные базы. О Российской империи нельзя было сказать, что это геополитически изолированная, практически лишенная выходов к морю страна, которая к тому же не имеет союзников – только партнеров, которые смотрят на нее как на потенциальную добычу, как на еду.
По ряду показателей РФ словно вернулась в начало ХХ века, в 1913-й. Это, прежде всего место в международном разделении труда: Россия была аграрно-сырьевым придатком капиталистического Запада, ядра мировой капсистемы, РФ, правда, только сырьевой придаток. Россия вывозила зерно, обеспечивала свою продовольственную безопасность, а РФ свою продовольственную безопасность почти не обеспечивает.
В 1990-е годы РФ вернулась к модели, которую условно можно назвать «моделью Александра II». Речь идет о функционировании страны в мировой системе в качестве финансово зависимого поставщика сырья с постепенно уменьшающимися международной субъектностью и суверенитетом. Эта модель характеризуется следующими чертами:
• интеграция в мировую капиталистическую систему в качестве зависимого от ее ядра элемента;
• сырьевая специализация;
• рост эксплуатации населения как местными господствующими группами, которые начинают жить по не местным, а западным буржуазным стандартам потребления, так и иностранным капиталом (прежде всего через механизмы мирового рынка);
• резкое ухудшение положения основной массы населения в результате двойной эксплуатации и рост социальной поляризации, неравенства;
• отказ государства от главного правила русской власти – «учет и контроль», т. е. от ограничения государством аппетитов верхов в таком социуме, который создает небольшой по объему совокупный общественный продукт;
• участие центроверха в эксплуатации населения совместно с господствующими группами и иностранным капиталом;
• рост противоречия между сырьевой специализацией в мировой экономике и великодержавным статусом в мировой политике.
Все эти черты выявились уже после смерти Александра II, однако фундамент был заложен именно в его царствование, отсюда название модели. Надо признать: и Александр II, и Александр III, и даже Николай II сопротивлялись этой модели, а точнее ее крайностям, намереваясь смягчить их. Однако, как говорил И.В. Сталин, есть логика намерений и логика обстоятельств и логика обстоятельств сильнее логики намерений. Три русских царя, о которых идет речь, слабо контролировали обстоятельства жизни страны, плохо представляли реальную картину мира, да и собственной страны тоже.
Всю вышеприведённую «великолепную» семерку характеристик «модели А-II» мы увидели в РФ уже в середине 1990-х годов, и «семибанкирщина» 1996–1999 гг. стала лишь ее «апофигеем». Во времена 19 века эта модель была результатом индустриального недоразвития, а сегодня это есть результат сознательно проведенной в интересах Запада и по лекалам Римского клуба деиндустриализации.
В результате реализовавшейся в РФ в синхроне диалектики двух диахронных типов накопления не только капитализм не развивается, не складываются рынок и средний слой, но даже организованный социум плохо формируется, вместо него – «общество-каша» без чётко выраженных социальных групп, выглядящее как смесь позднего самодержавия, феврализма (февраль – сентябрь 1917 г.) и НЭПа. Мы имеем самовоспроизводящийся процесс разложения позднесоветского социума, оседланный и приватизированный определенными группами, установившими монополию на проедание советских запасов, советского наследия, советской субстанции, которые они к тому же всячески поносят (как известно, едят и гадят в одном и том же месте только свиньи).
Страх позднесоветской номенклатуры перед Сталиным – это страх «теневого СССР» перед исходным проектом, страх паразита перед здоровым организмом, перед возмездием с его стороны, страх перед народом. После 1991 г. этот страх обрёл новое, откровенно, а не скрытое, классовое измерение, которое, как демонстрируют время от времени кампании десталинизации, делает этот страх паническим, смертельным.
Страх сегодняшних властных и привластных коррупционеров перед Сталиным – это страх перед возмездием за разрушение и разграбление страны, страх перед восстановлением строя, основанного на социальной справедливости, страх перед реиндустриализацией страны, которая потребует нефти, газа и металлов – и тогда их уже не продашь за рубеж, а следовательно рухнут все компрадорские гешефты и барыши. Одним словом – конец. И страх этот тем сильнее, чем громче призывы к реабилитации Сталина. Даже В.В. Путин в беседе с журналистами, сравнил Сталина с Кромвелем и поставил вопрос: чем Кромвель лучше Сталина? Ничем. Но Кромвелю в Англии стоят памятники, а в РФ нет. Так почему бы такие памятники не поставить?
Я уверен, наступит день, и он не так уж далек, когда восстановят памятники Сталину, когда городу на Волге вернут имя Сталинград, а в центре Москвы восстановят памятник Дзержинскому. На это работает логика развития ситуации не только в России, но и в мире, где растет мощное антилиберальное движение на всех уровнях.
Позднее самодержавие, превратившееся, как заметил Н.Е. Врангель (отец «черного барона»), в олигархию не достойных, а бесстыдных (звучит более чем актуально), не смогло сделать державный выбор, растратив себя в компромиссах и гешефтах.
К сожалению, позднесоветский правящий класс воспроизвел многие черты позднесамодержавного, и потому немало его представителей оказалось на стороне главного исторического противника, а СССР рухнул. Нынешний правящий слой в массе своей представляет собой продукт разложения позднесоветского. На кого он больше похож – на позднесамодержавный или на предвоенный советский – вопрос риторический.
Ельцинщина – это не столько даже замусоренность власти агентурой чужого влияния, сколько прямое внешнее управление. Достаточно вспомнить историю с вице-премьером В.П. Полевановым, который в 1994 г. отобрал пропуска у 35 советников Чубайса, связанных с американскими компаниями, и заменил военно-охранную структуру «Демократического выбора России» «Гром» милицией. Через полтора месяца после этого он был снят с должности по негласному указанию из Вашингтона.
О ельцинском правящем слое устами одного из своих героев О. Маркеев выразился так: «Новые обитатели здания из шустриков президентской администрации представлялись Максимову нелепыми пингвинами, сдуру залезшими на макушку айсберга. Они могли всласть гадить на нем, составлять свое представление о мире, в котором живут, устанавливать свои законы для прочих обитателей птичьего базара, даже считать, что они прокладывают курс айсбергу. Но он нес их, повинуясь невидимым глубинным течениям. Его миром был Океан, который не объять птичьим умом».
История показывает: «пингвины» плохо заканчивают, они и их социумы – легкая добыча для Хищников и Чужих, и не стоит рассчитывать на прием в буржуинство: буржуинства на всех не хватит, да к тому же Рим предателям (и дуракам) не платит. Кандидатам в Плохиши всегда нужно помнить о том, что произошло с Остапом Бендером на румынской границе.
В начале ХХ в. глобалистский (на капиталистической основе) проект англосаксов – Британской империи и США – столкнулся с фактом существования империй, мешавших уже в силу своего существования реализации их проекта. Главными из этих четырёх империй были две – Германская и Российская. Их-то и стравили между собой, а затем сломали, использовав и усилив внутренние противоречия. Первая мировая война – терминатор евразийских империй. Примерно десяток лет всё шло как задумано, однако в конце 1920-х годов процесс вышел из-под контроля: команда Сталина взяла верх и над левыми, и над правыми (для тех и других Россия была придатком Запада, вязанкой хвороста в буржуазном очаге) и ещё за 10 лет выстроила красную империю с мощнейшим ВПК – выстроила, используя глобальные тренды и глобальные же противоречия, которые поставила себе на службу. Сталин нашёл золотой ключик к потайной дверце буржуинов-глобалистов – прибыль, которую одна их часть могла получить за счёт вложений в СССР, конкурируя с другой частью.
Сталин – автор и создатель единственного успешного антиглобалистского проекта ХХ в. Он наглядно показал, что  можно противопоставить глобалистам и как с ними бороться. Если считать годом свёртывания в СССР глобалистского проекта в его «мир-революционной форме» 1929 год (показательно свёртывание в том же году НЭПа, теснейшим образом привязывавшего СССР к глобализации – лево-правая диалектика), то можно сказать, что Сталин отодвинул приход глобализации ровно на 60 лет – до окончательной сдачи Горбачёвым на Мальте 2–3 декабря 1989 г. всего и вся. Ясно, что такое  простить Сталину «хозяева мировой игры» никогда не смогут. Тем более что Сталин продемонстрировал технологию борьбы с ними, сделав заявку на развёртывание своей игры и своего социалистического мирового хозяйства, включая альтернативный мировой рынок и подрыв позиций доллара.
Сам глобальный передел осуществлялся как программа (или стратегия), которую я называю «три Д»: деиндустриализация, депопуляция, дерационализация (сознания и поведения). Деиндустриализация ядра капиталистической системы, т. е. перенос промышленности в страны Третьего мира преследовал две цели: экономическую – увеличение прибыли и социально-политическую – ослабление базы рабочего класса и той части среднего слоя, которая была связана с материальным производством и государством. Деиндустриализации предшествовала мощная идеологическая подготовка – создание экологического движения (1962 г.) на деньги Рокфеллеров; в 1968 г. на их же деньги был создан Римский клуб, главной задачей которого стало идейное и концептуальное обоснование деиндустриализации и сокращения мирового населения, депопуляции. Формально необходимость депопуляции объяснялась давлением населения на ресурсы. Однако помимо депопуляции было другое средство – социальные реформы, направленные на более справедливое распределение дохода. Однако мировая верхушка стремилась к прямо противоположному, отсюда – курс на депопуляцию. Еще одна причина этого курса заключалась в том, что многочисленное мировое население трудно контролировать, а потому 6 млрд. чел. нужно сократить хотя бы до 2 млрд. Кстати, сегодня – это официальная позиция ООН.
Наконец, третье по счету, но не по значению – дерационализация сознания и поведения. Этот аспект стратегии «три Д» связан с тем, что информационные факторы производства, особенно знание, становятся решающими. А потому контроль именно над ними начинает выдвигаться на первый план. Главных базовых форм контроля над информацией – две: 1) резкое увеличение потока «мусорной», третьестепенной информации, в которой как в ворохе инфомусора топится наиболее важное, а целостная картина подменяется свалкой некачественных деталей; 2) существенное снижение уровня и качества образования, в основном высшего, чтобы объект информпотока не мог оценить информацию и им легко было бы манипулировать.Образовательный передел, создаёт информационно и образовательно бедных, легко манипулируемых и готовых к дальнейшей рыночной эксплуатации людей. Суть здесь в следующем. Допустим, человек приобрел некую компетенцию – узкую специализацию, которая была востребована на рынке в момент начала его обучения. Но в момент окончания ниша оказывается заполненной и в спросе уже другие узкоспециализированные компетенции. Что делать? Приобретать новые компетенции – за деньги, естественно. Тем-то компетенции и отличаются от университетского/универсального знания, которое характеризуется широтой и глубиной и исходно позволяет относительно легко адаптироваться к поворотам судьбы. Как известно, узкая специализация (идиоадаптация) – тупиковый путь эволюции, в отличие от универсальной адаптации (ароморфоз). «Болонская система» есть активное заталкивание большей части студентов на рельсы узкоспециализированной адаптации, т. е. в жизненный тупик.
Поскольку «болонская система» не распространяется на богатые частные вузы запада, где учится верхушка, где готовят будущих хозяев жизни и где, в частности, строжайше запрещена тестовая система, которая отучает от главного – от умения ставить вопрос, проблему, то совершенно ясно, что оформляется двухконтурная система образования, направленная на достижение максимальной социальной поляризации в сфере образования и посредством сферы образования в обществе в целом. Разумеется, неравенство в образовании, в возможностях его получения существовало всегда. Однако в «доболонскую» эпоху представитель среднего слоя, поступавший в университет, получал возможность конкуренции с отпрысками верхушки. Конечно, такую возможность получали далеко не все поступившие и тем более далеко не все ее реализовывали. Однако она существовала, а вместе с ней существовала возможность конкуренции. В условиях, когда контроль над информацией и – шире – психосферой становится решающим фактором в развитии общества, мировая верхушка стремится устранить даже теоретическую возможность конкуренции со своими отпрысками представителей иных классов и слоев (разумеется, кроме тех, кого она сама решит отобрать и поставить себе на службу).
Это не столько образовательная стратегия, сколько социальная инженерия деструктивного типа, и надо в России сделать все возможное для ее саботажа и последующего свертывания – именно такого рода «партизанскую войну» ведут профессора многих европейских университетов.
Главными задачами русского образования как системы, органично и с необходимостью сочетающей воспитание и обучение, мне представляются следующие:
1) воспитание патриотизма и тесно связанных с ним гражданственности и нравственности;
2) воспитание трудовой этики и семейных ценностей – смысл ясен: продолжать род и трудиться;
3) научение думать, научение учиться, т. е. быть саморазвивающейся субъектосистемой;
4) обеспечение обучающегося целостной картиной мира, в основе которой лежат широкая эрудиция и рациональное универсальное мировоззрение;
5) обеспечение обучающегося глубоким эмпирическим и теоретическим знанием конкретного, специализированного предмета, который он изучает.
Иными словами, узкоспециальное знание – лишь элемент более широкого познавательно-мировоззренческого и нравственного комплексов, который вне и без этого комплекса бессилен, а порой просто социально опасен.
Разумеется, решить на практике эту пятерку задач труднее и сложнее, чем сказать об этом, но решать надо – вопреки всем обстоятельствам.
Ибо идет процесс опережающего отсечения от общественного пирога целых групп; разворачивается битва за контроль над психосферой, за психические ресурсы человечества; здесь выковываются будущие «хозяева истории» с одной стороны, и будущие низы – информационно бедные, не имеющие целостной картины мира, а потому легко манипулируемые рефлексивным управлением массы.
Нельзя позволить нежити питаться нашей энергией, цепляясь костлявыми пальцами за наш мир. По этим пальцам – топором. И «топором» этим должно стать образование, отражающее наши древние традиции, наши ценности (прежде всего – социальную справедливость), спрессованные в стратегию русской победы в XXI веке.
У нас часто цитируют слова З. Бжезинского о том, что без присоединения Украины России не суждено вернуть статус великой державы. «Лонг Збиг» ошибается: Россия и без Украины может вернуть этот статус, только это будет несколько труднее и займет больше времени. Но главное в этом, что Бжезинский не оригинален, он повторяет слова немецкого генерала Пауля Рорбаха, который в начале ХХ в. предрек: чтобы исключить опасность со стороны России для Европы и прежде всего для Германии, необходимо полностью оторвать Украинскую Россию от России Московской. Обратим внимание на то, что для немецкого генерала и Украина, и Московия – это всё Россия, и он говорит о необходимости вызвать внутрироссийский, внутрирусский раскол. В этом плане он развивает идеи немецких политиков последней трети XIX в., в частности Бисмарка, которые не только настаивали на необходимости такого раскола, но и предлагали конкретные средства решения этой задачи. Речь шла о психоисторической спецоперации, информационно-психологической диверсии, цель которой – создание славян-русофобов как психокультурного типа и политической силы. Они-то и должны были оторвать Украину от России и противопоставить ее последней как «антирусскую Русь», как «свободную и демократическую» альтернативу «империи и тоталитаризму». Оформлено все это было, в частности, галицийским проектом, над которым активно работали сначала разведки Австро-Венгрии и кайзеровской Германии, затем Третьего рейха, а во второй половине ХХ в. и до наших дней – ЦРУ и БНД.
Украина – нежизнеспособное, искусственное образование. Настолько искусственное и нежизнеспособное, что, будучи единственным, кроме России и Белоруссии, постсоветским государством, способным по экономическому и демографическому потенциалу к развитию, полностью это развитие провалило, и это неудивительно. Украинская ССР была таким искусственным образованием, которое могло существовать только  в рамках СССР, причем далеко не на первых ролях (символ – павильон УССР в центре  ВДНХ). Вне СССР Украина неспособна к развитию. Единственное, что держало ее на плаву, – проедание наследия советской Украины; «нэзалэжная» с ее вороватой верхушкой и их западными подельниками была обычным паразитом на теле УССР, питавшимся соками и плотью этого остывающего тела. К концу 2013 г. питаться стало нечем – почти все было проедено. В декабре 2013 г., а, возможно, даже месяцем раньше североатлантическая верхушка списала и Януковича, и относительно мирный, «оранжевый» путь откола Украины от России и взяла курс на вооруженный государственный переворот силами бандеровцев, украинских неонацистов-русофобов, продукт той самой психоисторической операции. Той самой операции, которую начали готовить Ватикан (и его верные слуги униаты) и Австро-Венгрия; затем эстафету подхватили нацисты, создавшие дивизию СС «Галичина», а с конца 1980-х годов в работу активно включились наследники Третьего рейха по созданию нового мирового порядка – американцы.
Разумеется, у февральских событий в Киеве есть очевидные внутренние причины – крайнее недовольство, порой социальная ярость людей, особенно киевлян, которых мафиозно-олигархический клан Януковича «достал» своей алчностью, оборзелостью (в частности, изъятию половины бизнеса в пользу клана подвергался не только средний, но и мелкий бизнес), тупым жлобством. Однако недовольство существует в большей части стран мира, а вот перевороты случаются далеко не везде. Запад, прежде всего США и их украинские «шестерки» использовали недовольство, оседлали его и направили против Януковича и России, но, естественно, в интересах не народа, а Запада и верных ему олигархов. На место разворачивавшихся в сторону РФ олигархов Запад сажает своих олигархов, задача которых – обеспечить Западу условия для ограбления Украины ну и, естественно, набить собственные карманы, угрозу которым представляла и представляет пророссийская ориентация.
Насколько можно заключить из того, как развивались события, алчность правящего клана была использована как вообще, так и в конкретной, событийной ситуации 21 февраля. Начиная с 18.00 половина Майдана была уже освобождена от «майданутых», и разгром путча казался делом решенным. Однако между 18.00 и 20.00 что-то произошло, и «Беркут» остановился по приказу, исходящему от президента. По имеющейся информации, остановка зачистки Майдана была следствием договоренности Януковича с американцами, предъявившими более чем весомый (для объекта предъявления) аргумент – информацию о нахождении, казалось бы, хорошо спрятанного миллиарда долларов. Дальше мы можем предположить, что Янукович поверил американцам и разменял Майдан на актив, полагая, что выиграл. Но американцы явно не сдержали слово – «Рим предателям не платит», и американо-бандеровский переворот начал набирать обороты, увенчавшись успехом 22–23 февраля.
Февральский проигрыш украинской партии 19–22 февраля, потребовавший для исправления ситуации жестких действий РФ вообще и по Крыму в частности есть результат наших внутренних проблем, внутреннего неустроения, двадцатилетнего антиестественного кадрового отбора по гешефтно-либерастическому принципу. Разумеется, проигрыш одной партии – еще не проигрыш всего матча; более того, действиями российских властей, откликнувшихся на волеизъявление 97 % крымчан, матч на данный момент – 17–18 марта – выигран, но начинается следующий матч, причем на нескольких площадках сразу – на украинской, на сирийской, на мироэкономической. При этом центр, столица украинской площадки контролируется неонацистами-бандеровцами и их американскими кураторами, определявшими, кто будет премьер-министром (Яценюк), а кому придется отойти в сторонку (Кличко, Тягнибок); ну а американский посол вообще два дня «работал» де-факто спикером Рады – все решает Госдеп. Вместе с неонацистами, униатами, сайентологами, неоязычниками и т. п. североатлантические верхушки пытаются заложить фундамент абсолютно антирусского (более русофобского, чем Польша) славянского (к тому же не католического, а православного) государства. По своему демографическому потенциалу бандеровская Украина, например, в союзе с Польшей теоретически может начать противостояние с Россией в военном плане, особенно при поддержке НАТО.
Программа-минимум создания Западом славянского неонацистско-бандеровского рейха – постоянное давление на Россию, провоцирование ее различными способами, включая диверсии, а в случае адекватного ответа – разжигание в мировых СМИ антироссийской истерии, тиражирование образа «свободной демократической Украины», которую якобы давит стремящаяся к восстановлению империи «тоталитарная Россия»; короче говоря, маленькая Украина – жертва большой России (по отработанной в Югославии схеме «бедные албанцы – жертвы злых сербов»).
Программа-максимум – та же, что в 1930-е годы при создании немецкого нацистского рейха: создание силы, которая в случае необходимости для Запада возьмет на себя решающую часть войны с Россией и максимально измотает ее, при этом самоуничтожившись. Иными словами, окончательное решение славянского/русского вопроса силами самих славян/русских с последующим разделом России/Северной Евразии и присвоением ее ресурсов и пространства.
Запад в течение двух десятилетий создавал сеть НКО, которые сидели на его грантах: представительства натовских структур были созданы почти во всех крупных высших учебных заведениях Украины. Эти НКО занимались психоисторическим переформатированием украинской интеллигенции на галицийский, т. е. на прозападный, лад. В результате большая или, по крайней мере, наиболее активная часть интеллигенции русскоязычного Киева – сторонники Запада; у киевской интеллигенции – галичанская сердцевина.
Целью североатлантических элит всегда была ликвидация России с последующим присвоением русских ресурсов и пространства; Гитлер лишь открыто объявил это и попытался осуществить то, что всегда было на уме у атлантистов, – «окончательное решение русского вопроса». В этом с ним солидарны Тэтчер, Блэр, Олбрайт и многие другие «гуманисты» и «демократы» на Западе. Поэтому-то, как заметил один из наиболее видных руководителей советской разведки Л.В. Шебаршин, Западу от России нужно только одно – чтобы ее не было. А для организации небытия нужен таран – как когда-то Гитлер. Сегодня такой таран пытаются сконструировать из бандеровского режима.

© Copyright: АлексейНиколаевич Крылов
Перейти на страницу автора

Версия для печати
 
Жанр произведения: Эссе
Количество отзывов: 0
Количество просмотров: 108
Дата публикации: 21.12.16 в 16:11
 
 
Рецензии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.Нет ни одного комментария для этого произведения.
 
   
   
© 2009-2017 Stihiya.org. Все права защищены.
Гражданско-поэтический портал.
Rambler's Top100